Путь

Таков Путь. Это знала каждая Сестра, живая или мертвая.

Потому что у Сестер Ордена на самом-то деле был всего один путь — в небытие.

В сумасшествие.

Девочка с белым лицом молча сжала зубы. Она угрюмо смотрела из-под сведенных к переносице густых пушистых бровей на то, как очередную Мать бреют налысо, смазывают ей череп жиром и воском, срывают с нее рукава одеяний и ставят на сломанные ноги, чтобы вывести за врата Обиталища. Каждая Сестра знала, что Мать изгоняют только если она не справлялась с безумием и убивала одну из девочек.

Сестры должны были смотреть. Сестры видели.

Девочка с белым лицом монотонно повторяла ритмичные движения, заученные в младенчестве, когда ее ручками еще управляла Мать. Полчище разновозрастных девочек в белых платьях, тихо шелестя тканью, раз за разом прикладывали руки к животу

"Мать"

к груди

"Я верна тебе"

к глазам

"Я вижу тебя"

к ушам

"Я внемлю тебе"

ко лбу

"Я уважаю тебя и твое прошлое"

к горлу

"Я благодарна, что ты вскормила меня"

протягивали ладони вперед, склонив головы

"Я исполню твое последнее желание"

И снова. И снова. И снова. И так до заката, пока обезумевшая женщина в слезах, слюнях и в истерике не закрывала за собой огромные деревянные створки ворот.

А Сестры продолжали стоять на коленях, опустив взор и молча касаясь обожженными ладонями живота... груди... глаз... ушей...

Девочка с белым лицом знала, что не последует этому Пути.

Днем Обряда Обретения Пути становился день первой крови. Считалось, что Девочка теперь могла стать Сестрой, но Сестра без пути — это только слово и глаза, видящие ангелов.

Девочка с ужасом ждала этого дня. Она множество раз уже наблюдала, как уходили из спальни девочки, а потом за их вещами приходили Матери, ни одна из девочек больше не возвращалась в спальню, и все тихо шептались, что они просто не могли, потому что обряд обретения пути — это пытка, о которой они, девочки, еще просто не знали.

Когда одной ночью живот Девочки скрутило болезненным спазмом и она молча жевала наволочку заплесневевшей подушки от безысходности, она поняла, за ней скоро придут. И Девочка с белым лицом приняла решение.

Утром к ней подошла Мать, откинула белую простынь и торжественно указала на грязное пятно. Девочку взяли под руки и приподняв над землей отнесли в купель. Она молча брыкала в воздухе ногами, она пыталась кусаться, она выкатывала черные глаза и пыхтела через нос, но матери положили ей руки на лицо и опустили в горячую воду.

Вода обжигала, конечно.

Девочку держали под водой, пока она не затихла. Матери не видели ее слез, но, наверное, догадывались, потому что Девочка чувствовала, как одна из рук почти ласково поглаживает ее пальцем по зажатому в мертвой хватке плечу.

После горячей купели Девочку опустили в чан со льдом. Мать расчесывала ей волосы, пока другая всем весом придавливала изгибающееся тело ко дну жестяного таза. Девочка сжимала зубы, и из ее десен пошла кровь. Мать только грустно покачала головой и вытерла красную слюну, сбегающую по посиневшей щеке.

Девочку одели в белое чистое платье и пообещали, что после сегодняшнего дня она больше никогда не познает боли. Но Девочка знала... Девочка видела.

В конце концов Девочку с белым лицом привели в зал Обряда Обретения Пути. Ее поставили перед зеркалом. Девочка ужаснулась, потому что впервые увидела себя в этом мире и она была похожа на демона. Ее глаза покраснели от лопнувших капилляров, и черная радужка на этом фоне казалось неистовой и уже безумной. Ее зубы были неровными, черными и в трещинах. Ее кожа... у Девочки не было кожи.

Но Девочка медленно познала гордость в своем отражении. Она выпрямила спину, подняла подбородок и хмуро уставилась себе в глаза. Ибо таков путь.

К Девочке со спины подошла дряхлая старуха. Сестра, конечно же. Девочка знала, кто это, потому что Сестра была одета в черное. К ней пришла Проводница, такие появлялись раз на несколько поколений, и они могли проникать во сны других Сестер.

Проводница коснулась лба Девочки тонким дрожащим пальцем, Девочка успела подумать, что кожа ее похожа на древнюю бумагу Писаний, тонкую и испещренную непонятными знаками жизни, и беззвучно, одними губами, сказала

— Спи.

И Девочка уснула. Она оказалась в привычном месте, она знала, что сейчас произойдет, что вот-вот разверзнутся небеса, но...

Но рядом с ней стояла старушка.

— Здравствуй, Дитя, — сказала она. — Говори со мной.

Девочка отстранилась в ужасе, закрыла рот ладонью и судорожно покачала головой.

— Здесь можно, Дитя, — уверила старушка. — Это ведь сон, помнишь? Мы не выносим сон в жизнь. Давай еще раз. Здравствуй, Дитя.

— Здра... — Девочка хрипела, — вствуй... те...

— Так ты не немая, — старушка удовлетворенно кивнула.

— Нет, — сипло ответила Девочка.

— Хорошо. Теперь я расскажу тебе про Путь. У Сестер есть три Пути, ты можешь стать Смотрящей и искать новых Сестер, но тогда тебе сломают стопы и примотают к ним угли, чтобы ты не покинула Дом и не оставила Сестер, ибо Мать должна быть рядом с детьми. Ты можешь стать Идущей, и ты узнаешь, что любой демон может быть спасен, но тогда тебе вырвут язык и вложат вместо него уголь, ибо даже во сне ты не смеешь открывать эту тайну. Или же ты можешь стать Сведущей и всю жизнь слушать шепоты ангелов и записывать Учение для следующих поколений, но тогда тебе выколют глаза и вложат угли вместо них, ибо ты должна будешь вечно спать и слушать.

Девочка задумчиво кивнула. Старушка устало присела на лавочку. Их время истекало. Девочка уже чувствовала под ногами утробную дрожь земли. Она выбрала свой Путь.

— Ты видишь? — спросила старушка.

— Вижу, — честно просипела Девочка.

— Ты идешь? — продолжила старушка, думая, что ответ уже получила.

— Иду, — кивнула Девочка. Старушка резко обратила свой взгляд на нее.

— Ты слышишь?

— Слышу, — оскалилась Девочка.

Небо рухнуло. Вместе с падением Ангелов на землю упала старушка, придавленная тощим телом Девочки, вгрызшейся ей в горло. Девочка все сжимала и сжимала зубы. Старая Сестра пыталась отбиваться, но, запертая в чужом сне, она могла только наблюдать, как их окружают демоны, как их топчут ангелы.

Как она теряет свой Путь.

Девочка с белым лицом проснулась. Ее затылок саднило — ей просто дали упасть на каменный пол. Она села, поморщившись, и оглянулась. По периметру зала стояли все Матери и ждали. Рядом с зеркалом пылала жаровня.

— Сестры, — произнесла на удивление зычным голосом Проводница, ее била крупная дрожь, она смотрела Девочке в глаза через отражение, — да будет эта Девочка Идущей, ибо нема она, и это единственный Путь, что не разгневает ангелов.

Старуха плюнула на угли, те зашипели, принимая поражение. Не сегодня. Никогда.

Девочка вытерла губы тыльной стороной руки, посмотрела на кровавый след и улыбнулась.

Потому что таков ее Путь.