Путь

Сны Ордена Видящих Сестер наделяли Демонов... плотью.

Это догма. Это правило. Это истина.

Никто и никогда не мог объяснить, почему так происходило. Матери и Настоятельницы приносили живые жертвы ангелам. Охотники потрошили демонов и пытались гадать на их внутренностях, но ничего, кроме бессмысленного кровопролития, это не принесло.

Демоны становились материальными, если Сестра видела его во сне. Да-да, в Том Самом Сне, где ангелы, разгневавшись, выжгли все живое и приказали молчать об этом.

Только все живое не вымерло, конечно, а деформировалось, как это всегда и случалось.

И вот, чтобы жить, демону всего лишь необходимо было попасть в поле зрения спящей Сестры там, во сне. Для этого демону надо было быть рядом. И именно в этом таился основной трюк. Дело в том, что для Сестер как и для почти всех оставшихся жителей этого опустошенного гневом ангелов мира, демоны были невидимыми. Но сами демоны прекрасно видели всех и все, им не был страшен солнечный свет или ночная тьма, им не страшна ни вода, ни огонь. Они уже погибли когда-то и теперь практически неуязвимы. Просто они... бестелесны...

Поэтому Сестер Ордена учили наряду с возвращением в один и тот же сон, как сны не видеть вообще.

Но этому приходилось учиться. Иногда долго. Иногда с трудом.

Поэтому больше всего Девочка боялась ночи. Когда она лежала и ждала своего Чудовища. Когда она прислушивалась, чтобы услышать первый всхрап Матери, пока она лежала и, крепко сомкнув веки, беззвучно шевелила губами в молитве...

Там, за окном, стояли демоны и смотрели на нее.

От их дыхания запотевали окна. Их лапы и пальцы, и щупальца, и когти, и ладони, и клешни оставляли следы на стеклах и с каждым годом в Ордене все меньше оставалось древних витражей, потому что время от времени их конечности прорывались внутрь и тлели с мерзким запахом то ли от святости аскетизма, то ли от поцелуев ангелов, кто ж их разберет.

Девочка знала, знала, конечно, что демоны ее не тронут. Они не могли попасть на святую землю — никто не бросит несчастных детей на съедение озверевших тварей, Орден был защищен. Демоны не могли сожрать Сестер еще и по той причине, что питались они исключительно грешниками, а девочек забирали из колыбелей и учили жить, следуя завету ангелов. Девочка знала это. Знала. Знала.

Но демоны тоже хотели жить.

Демоны стремились быть увиденными.

Демоны всегда следовали на запах сожженной плоти Сестер.

Демоны стояли за окном и смотрели на нее.

Девочка знала, как это работает. На самом деле, при видимой одинаковости Того Самого Сна на самом деле, всегда там что-то менялось. Не сам сюжет, нет, всегда были поглощенные поглощением люди и их раз за разом настигала кара, само собой, иначе не было бы сейчас этих выжженных пустынных земель с одним домишком на целое пожранное крысами кукурузное поле.

Менялись люди.

Менялись те, кто возжелал второго шанса.

Кого-то больше не было. Они пали жертвой Охотников. Кто-то больше не мог, не смел существовать и склонял голову под мечом ангела, готовый покинуть этот мир навсегда. Кто-то сходил с ума от голода и пытался продолжать борьбу. Эти демоны были безмозглой массой. Ровно до того момента как понимали, вот она стоит, Девочка, она видит.

И чтобы обрести плоть, чтобы хлебнуть жаркой грешной крови, а не только намерений, чтобы увидеть ненавистное солнце, увидевший Демон делал шаг к Видящей Сестре, он попадал в поле ее зрения, он заставлял ее сфокусироваться на себе, он показывал ей свое лицо и обретал плоть.

Девочка не боялась того, что демоны делали во сне. Да, это неприятно, когда тебе пытаются оторвать руку, обглодать лицо, сорвать кожу, сломать пальцы, облить кислотой, ядом, слюной, кровью... Но это сон. Сестер этому учили быстро и безжалостно. Нельзя просыпаться с воплем и слезами. Надо спать до тех пор, пока тело во сне существует, чтобы Охотник успел уничтожить демона в реальном мире.

Нельзя просыпаться от боли во сне или познаешь боль настоящую.

Но они стояли за окном и смотрели на нее.

Девочка с белым лицом страдала бессонницей. Она посчитала все трещины в стенах, все плитки на полу, все кусочки мозаике на потолке. Она знала, с каким звуком дышит Мать и с каким запахом сходят с ума ее Сестры. Она слышала, когда в комнате под кроватью появлялось ее Чудовище.

Она слышала, когда каждую ночь демоны один за другим подходили к стенам их Ордена. Она слышала, как они дышат. Она слышала, как они шепчут. Она слышала, как они зовут ее.

Демоны, большие и малые, шли к своим Сестрам, они пытались дотянуться до тех, кто их видит. Каждую ночь, когда первая из Сестер засыпала, на горизонте появлялся он, демон, и он шел, приближался и в конце концов замирал перед окном и смотрел своим красным, зеленым, черным, желтым, слезящимся, гнойным, пылающим, вытекающим глазом на маленькую фигурку под тонкой белой простыней — на ту, что дала ему еще одну жизнь.

Демон, конечно, растворится в солнечных лучах, когда Матери пойдут по рядам между коек и будут будить методично Сестру за Сестрой.

Но наступит следующая ночь, и он вернется. Ведь он запомнил лицо Сестры, он запомнил ее запах, он запомнил ее тень.

Он придет и будет стоять за окном и смотреть на нее.

Он найдет ее.

Он сожрет ее.

Девочка лежала в темноте и хотела уснуть. Демоны во сне не казались ей страшными или отвратительными. Девочка знала, что она не должна была знать. Это не входит в обязанности Видящих Сестер —знать, что происходит в этом смертном сожженном мире. Не ее это дело — знать, как демоны делают шаг за шагом. Девочка не должна знать, что каждый демон хочет поглотить свою Сестру и склонить шею перед мечом разгневанного ангела.

Девочка не должна этого знать. Она должна только видеть.

Но Девочка не могла спать от ужаса.

Ведь демоны стояли за окном и смотрели на нее.

Тогда однажды, уже пройдя церемонию определения Пути, Девочка встала, подошла к огромному окну, облепленному демонами, испачканному их выделениями... Она положила ладонь на холодное стекло, она приблизила лицо и подула на холодную поверхности теплым дыханием. Девочка не торопилась. Она принимала свой новый путь. Она принимала решение.

Она стояла за окном и смотрела на них.

Демонов увидели.

Демоны трепетали.