Путь

У каждого ребенка в детстве должен быть невидимый друг, так полагали Сестры Ордена и благосклонно закрывали глаза, делая вид, что не слышат, как их маленькие подопечные бормочут греховные слова в темноте. Им это позволялось лет до пяти.

У Девочки же, тогда еще без белого лица, было Чудовище под кроватью.

И о нем не знали даже Сестры.

Девочка молчала. Она действительно, истинно молчала. Она была воплощением ангельского предназначения и не издавала ни звука. Матери тогда предполагали, что им попалась немая, и возносили благодарственные молитвы небесам, но на самом деле Девочка просто умела молчать.

А ночью, когда засыпали Сестры и Матери, когда переставали всхлипывать другие девочки, когда затихали сквозняки и просыпались демоны, Девочка залезала к себе под кровать, ложилась, морщась, на спину и протягивала израненную ладонь Чудовищу.

Чудовище был прохладным и гладким. Он не мог говорить, не материализовавшись в этом мире, а воплотившись, но он всегда с тихим шипением обхватывал ладонь Девочки и проливал на вздутые ожоги соленые слезы. Девочке было больно, конечно, но она молчала.

Девочка всегда была в ранах. Ее наказывали за то, что она отказывалась есть или ела слишком много, за то, что она потратила слишком много времени на умывание и слишком мало на расчесывание волос, за то, что она не забыла постирать свое единственное платье и за то, что она надела его еще влажным, потому что в Ордене не было отопления, был только гнев ангелов.

И их поцелуи.

— Нашлась тут бедняжка Джейн Эйр, — отчитывала Девочку ее Мать прямо на ней горячим утюгом разглаживая влажное платье, чтобы то высохло быстрее, — Знаешь ли ты, что можешь и умереть, если заболеешь? Ты думаешь, мы хотим твоей смерти? Ты думаешь, ангел выбрал тебя, чтобы ты просто простыла и исчезла??

Девочка подняла только глаза и корявыми печатными буквами углем прямо на стене спросила, что такое Джейн Эйр. Мать тогда покачала головой, дернула девочку за ухо, дала ей тряпку, чтобы отмыть стену и ушла. Но вечером под подушкой Девочка нашла старый Текст.

Ночью Девочка медленно беззвучно шевелила губами и водила по Тексту трясущимся пальцем, показывая Чудовищу на особенно интересные места.

Утром ее наказали за то, что она прикоснулась к Тексту.

Когда Девочка научилась видеть Тот Самый Сон, Чудовище покинуло ее. Девочка продолжала каждую ночь забираться под кровать. Она искала худощавой, похожей на паука рукой своего друга в темноте, но ногти скребли только пол. Тогда Девочка плакала, все так же беззвучно, потому что единственное, чего она на самом деле боялась, — это остаться одной и окунуться в сон.

Она не любила ангелов.

Другие девочки давно уже отказались от своих невидимых друзей. Или просто научились прятать свое сумасшествие от Матерей. Девочка до сих пор иногда слышала, как в темноте то одна, то другая что-то бормочет, тихо-тихо запихивая в рот желтоватую пахнущую плесенью наволочку, чтобы заглушить голос, а потом визг и тишина, ведь каждая девочка на самом деле знала, что в темноте стоит Мать с закрытой жаровней, чтобы Ангельские Очи не мерцали и не мешали Сестрам спать. Девочки знали, что их услышат, но не могли себя остановить.

Девочки не любили одиночество.

Девочка стала Девочкой со шрамами на лице. Но Чудовище не вернулось к ней. Девочка стала Девочкой с сожженными ладонями. Но Чудовище не вернулось к ней. Девочка стала Девочкой с обугленными ступнями. Но Чудовище не вернулось к ней.

Однажды Мать, уже слегка сумасшедшая, но все еще слишком влиятельная, привела Девочку в купель и сказала:

— Ты, Девочка, дар ангелов. Твое молчание — дар ангелов. И ты станешь следующей Настоятельницей, пройдя обряд Омовения.

И она сорвала с Девочки ее белое платье, подвела к купели, наполненной тлеющими мерцающими углями, и толкнула.

Девочка только ахнула беззвучно.

Успела почувствовать запах жженых волос и сильную боль в черепе.

Девочка зависла в воздухе. Изуродованными пальцами ног она все еще пыталась цепляться за край бассейна. Ее костлявое тело струной вытянулось над открытой жаровней, и с кончика носа Девочки капала смесь пота и слез, а вся кожа, вся ее опаленная кожа была покрыта мурашками, но Девочка точно знала, что если она дернется, если она нарушит баланс, ее ноги окунутся в ад, а за ними и вся она.

Девочка скосила глаза в сторону.

Запутав пальцы в ее темные непослушные дымящиеся волосы, ее держал за косы одной рукой огромный отвратительный демон. Его кожа вздувалась гнойными волдырями, разлагающаяся плоть не давала закрыться зловонной пасти. Воск со свечей на потолке заливался ему в белесые, слепые глаза, а раздвоенный алый ядовитый язык свисал и волочился по полу.

Кап.

Зашипели угли.

Демон медленно разжал руку. Вторую. На колени встало обезглавленное тело Матери. Мать склонилась в поклоне и прошла обряд Омовения.

Кап.

Угли шкворчали, получив дань.

Ангелы, наверное, пировали.

Демон все так же за волосы поднял Девочку к своему лицу, она болталась безвольной куклой, в безмолвном крике открыв черный рот.

Демон провел прохладной, влажной от крови когтистой лапой Девочке по щеке, поставил ее, нагую, на пол рядом с порванным платьем и снова исчез в зловонном облаке, не способный задержаться в смертном мире, если его не Видит одна из Сестер.

Девочка села на пол. Ее Чудовище вернулось.

Девочка улыбалась.

Девочка видела его крылья.