Путь

Девочка с белым лицом остервенело толкала Охотника в грудь. Она делала неприличные жесты и яростно корчила лицо, от чего грим трескался и осыпался. Она раз за разом топала маленькой ножкой по земле, поднимая едва заметные в опускающихся сумерках облачка желтоватой пыли.

Охотник стоял, крепко сомкнув веки и запрокинув лицо к темнеющему небу. Он знал, что там уже появляются звезды, но если бы он открыл глаза, чтобы полюбоваться, то он проиграл бы... потому что тогда это значило бы, что он слышал, что ему высказывает Девочка.

Парень с душой змеи равнодушно наблюдал за этой молчаливой сценой краем глаза, не переставая разводить огонь. Щенок со сломанным хвостом возился у его ног.

Осознав, что не может донести свою ярость до Охотника в полной мере, Девочка с белым лицом развернулась на пятках, промаршировала к костру и со всей силы пнула Парня по голени, а потом заскакала на одной ноге, прижав к себе вторую, потому что обувь в которой Девочка ходила по раскаленным дорогам скорее напоминала чешки, чем что-то хоть близко похожее на тяжелые ботинки Парня или охотника.

Парень вздохнул только тяжело, взял Щенка на руки, сел поудобнее и скрестил ноги.

— Ты грязное эгоистичное животное не способное на эмпатию будь проклят ты и твой род мы все сдохнем по пути в твой гребаный город а тебе и дела не будет чурбан ты неотесанный да как смеешь ты мать твою говорить о безопасности и ответственности, — забубнил Парень без единой интонации в голосе, переводя судорожные жесты Девочки, — нецензурная брань нецензурная брань нецензурная брань... — Парень перевел укоризненный взгляд на Девочку. Щенок довольно хрюкнул.

— Переведи, а?

— И вообще с чего ты взял что можешь решать за нас да хотя бы за меня подавись ты своей благодатью ты хоть представляешь через что нам приходится проходить какие испытание ты чудовище обрушиваешь на наши головы тварь неблагодарная да если бы не я если бы не он от тебя остались бы только кучка зловонных кишок и это все что в тебе ценного есть хоть Щенок поел бы пару дней дерьма ты мешок

— Да пошла ты! — не выдержал Охотник. — Думаешь, ты особенная? Нет! Идущих Сестер как свиней нерезаных! — он приподнял пальцем кончик носа, неосознанно скатываясь в привычную уютную смесь слов и жестов. — Вали, раз невмоготу. Вон на горизонте дерево, кору на завтрак пожуешь! — Охотник изобразил как грызет бобр. Бобры вымерли давно, но он видел их на картинках в книжках и сейчас отчего-то вспомнил. — Да я через неделю уже буду в Ордене Видящих и мне дадут нормальную, слышишь? Нор! Маль! Ну! Ю! Сестру! Которая не будет причитать и пытаться спасти каждого, мать его, демона! Вместо того, чтобы уничтожать их! Зачищать этот мир!!!

Охотник сорвался на крик. Девочка с белым лицом наблюдала за ним остекленевшим черными глазами, как он сжал кулаки, как он сделал к ней шаг, склонив голову, чтобы смотреть ей в глаза, как с его губ брызжет, слегка пенясь, слюна. Девочка скривила губы вниз и в привычном жесте оттопырила палец. Охотник схватил его и слегка выгнул - не до боли, но давая понять. Девочка ударила его по лицу, недолго думая, развернулась, вмазав по щеке еще и тяжелыми косами и, топая по пыли, растворилась в темноте, оставив после себя только едва различимый силуэт белого платья.

Девочка с белым лицом кипела. В тот день Охотник трижды принудил ее уснуть. Трижды она сгорала заживо в божественном пламени. Трижды раздирали ее на части оголодавшие демоны. А Охотник говорил только, что это для их же безопасности. Говорил, что так они познают покой.

Девочка скинула со своих уставших плечей тонкую белую ткань и подошла к укрытому за огромным валуном — когда-то это была машина, подметила Девочка — горячему источнику. Она закусила губу, когда пальцы ее ног лизнул кипяток и медленно вошла в воду. Все ранки, все волдыри, царапинки, ушибы, синяки взвыли сперва болью, но постепенно Девочка расслабилась и откинула голову на выступающий берег источника.

Медленными ленивыми движениями Девочка распускала косы, ее пальцы путались в мокрых волосах, расплывающихся темным облаком в черной воде. Где-то в поле стрекотал сверчок, за валуном трещал костер, у которого тихо переговаривались Охотник с Парнем, а Щенок неприлично и громко ржал.

Над головой мерцали звезды.

Подмигивали.

Мигали.

Девочка моргнула звездам в ответ. Раз. Другой. Третий... и на четвертый не смогла открыть глаз. Девочка с белым лицом задремала, разморенная теплой водой. Она дышала глубоко, размеренно... тихо...

И так же тихо, не издав ни звука, ни всплеска, она ушла под воду, утягиваемая демоном за лодыжку вглубь и глубже, и еще чуть-чуть ниже.

Девочка понимала, что происходит, но не могла проснуться. У сна существует цикл, и он непрерывен, и пока ангелы не сойдут в своей разрушительной благодати, она будет спать, даже если демон в этот момент будет обгладывает ее тонкие кости.

Рука крепко ухватила Девочку за расплывшиеся словно водоросли волосы, и потянула наверх.

— Обращайся! — услышала она сквозь толщину воды.

Вторая рука ухватила ее за тонкое горло в то время как рука, запутавшаяся в волосах уже нашла в воде ее запястье и, дергая нещадно, причиняя боль, вырывая волосы, ее прекрасные волосы, тянулась к пальцам Девочки.

Вода стала жечь. Вода стала на вкус алой. Вода стала по цвету ночью.

Девочка распахнула глаза и как всегда, пробуждаясь, сделала глубокий вдох, наполняя легкие ядовитой горячей водой. Она забилась, судорожно барахтаясь. Девочка отбивалась от тлеющего демона внизу, от крепко держащих ее рук наверху, от змеиного хвоста, оплетающего ее поперек живота. Девочка очень хотела жить, но шансов оставалось крайне мало.

Девочка с белым лицом подняла глаза предположительно вверх, предположительно к поверхности и едва заметно махнула пальцами свое "прощай".

Охотник по пояс окунулся в ядовитую, разъедающую кожу воду, подхватил Девочку подмышки и одним рывком вытянул ее из источника, превратившегося в вязкое болото.

— Дыши! — приказал он, но без зрительного контакта его Слова оставались просто словами. — Дыши! — рявкнул он, перекинул тело Девочки животом через свое колено и с силой ударил ладонью между выпирающих как крылья лопаток.

Раз. Другой. Третий.

Да он сломает мне позвоночник.

Черный зев Девочки открылся, и из нее изверглось море. Она кашляла бесшумно, содрогалась всем телом, пыталась скрутиться и снова закрыть глаза, но боялась.

Из бурлящей черной массы выбралось ее вымазанное в чужой крови Чудовище, медленно сбрасывая шкуру и снова приобретая человеческое обличье. Путаясь в огромном несуразном нечто, что Охотник называл одеялом, но все равно таща это в пасти, к ним бежал Щенок.

Охотник подтянул Девочку к себе на грудь, запутал пальцы в ее волосах и снова запрокинул голову к небу, едва заметно раскачиваясь из стороны в сторону.

А Девочка наблюдала, как его серый холодный, равнодушный, такой ужасный взгляд своим светом освещает небо.