Путь

Охотник, Парень с душой змеи, Девочка с белым лицом и Щенок со сломанным хвостом стояли, задрав головы вверх. Перед ними посреди выгоревшего поля высилась дырявая стена.

На плече Охотника висела гирлянда из на удивление жирных тушек крыс — видимо, они питались либо собратьями, либо не здесь. Желудок Охотника уже даже не урчал, он рычал, словно старый демон. Они так долго шли без отдыха. Они не позволяли спать себе. Не позволяли сомкнуть веки Девочке. Они только шли. Охотник все обещал им, что Город рядом, но на самом деле он знал только одно: они окружены и в безысходности.

И вот в середине ничего стоит стена.

— Что это? — спросил наконец Охотник. Он понимал, что зря они остановились. Ведь больше они не смогут сделать ни шагу.

— Сыр? — предположил Щенок басом.

Охотник слегка склонил голову набок и, не смотря, спросил Парня.

— Что такое сыр?

— Твердое молоко с солью, — пожевав губами, ответил тот. — Нас кормили им пару месяцев назад на ферме, помнишь?

— Нет.

— Демон отравил колодец и утаскивал к себе жителей.

— Ах этот... Не, тогда точно не сыр. Там он белый и мягкий и... ну... небольшой.

— Мы ж не знаем, сколько он тут стоял, — Щенок вяло чухал мягкой лапой ухо. — Может, вырос и того... зачерствел.

Парень с душой змеи прикусил кончик своего большого пальца. На зубах остался лоскуток прозрачной чешуйчатой кожи. Его тревожило какое-то далекое воспоминание. Он знал, что это. Он должен был знать. Он не помнил. Вместо ответа к нему врывались непрошенные образы его прошлых жизней, тех, где не было этой Девочки с белым лицом и тех, где не было Охотника с потухшим от усталости взглядом. Парень опустил глаза. Охотник поклялся, что когда-нибудь убьет его, Парня. Оставалось только надеяться, что они успеют дойти до безопасного Города. Вообще до какой-нибудь безопасности, потому что сейчас они стояли открытые, как на ладони.

Парень вздохнул и решил обойти эту стену — может, ответ таится с другой стороны?

— Это куб, — сообщил Парень.

— Дырявый? — уточнил Охотник.

— Такой же, — подтвердил Парень.

— Бесполезная постройка, — хмыкнул Щенок.

Девочка с белым лицом внимательно скользила взглядом черных глаз по стене, она подмечала каждое отверстие, каждую трещину, каждый выступ. Девочка приоткрыла выкрашенные белым гримом губы, и небо увидело ее опаленный черный зев. Пальцем в черной перчатке Девочка прикоснулась к стене и ладонью по-паучьи поползла вверх, изучая симметричный странный узор. Краем уха услышав знакомое слово, Девочка ударила ладонью себя по лбу, с него посыпались белые хлопья, оголяя намек на кожу под плотным покровом краски. Она сложила руки — пальцы к пальцам — подняла их углом над головой и замерла.

Порыв сухого горячего ветра всколыхнул толстые темные косы Девочки.

Щенок передумал и опустил лапу.

Охотник перевел уставшие серые глаза на маленькую тощую фигуру в некогда белом платьице, замершую на фоне бесцветной стены. Ее черные глаза остекленели.

— Дом, — тихо произнес Парень. — Она говорит, это дом.

— Безопасность? — слабо уточнил Охотник.

— Очень сомневаюсь, — честно ответил Парень, но все же двинулся к Девочке, раскрывая ей навстречу руки. В последнее время она совсем ослабла. Она стала тенью тени. Ей нужен был сон. А им — чтобы она не спала.

Шаркая и поднимая пыль, след в след за Парнем пошел Охотник. Вздохнув, за ними потрусил Щенок. Они подняли Девочку в кокон из рук и вздохов, и сожалений, примостили ее голову то ли одному на плечо, то ли на грудь второму и вошли в разверзшуюся пасть того, что, она им пообещала, может быть домом.

Они вошли.

Щенок встал в дыре, где раньше была дверь, где теперь не осталось даже воспоминания о закрытости и защищенности. Он смотрел в спины удаляющимся Парню и Охотнику, слегка сощурив вечно слезящиеся молочные глаза и, мотнув головой, медленно, не торопясь, лег. Щенок занял собой весь дверной проем, его передние лапы, на которые он опустил мощную теперь узкую морду с тускло светящимися глазами, выступали наружу и закапывались в пыль. Его хребет касался верхнего косяка. Длинный пушистый хвост заметал следы ушедших смертных во всем холле.

Щенок остался один на один с открытой дверью, луной над небом и опустившейся ночью за дырявой стеной.

— Дом, — фыркнул он, и из его влажного носа вырвалось облако жаркого пара, а с алого мясистого языка начала капать желтоватая гнойная слюна. — Скажешь тоже.

Охотник замер и со сдерживаемым любопытством изучал ступеньки. Конечно, он знал, что такое лестница. Он видел такие в деревянных домах: скрипучие, но надежные. Он взбирался по шатким лестничкам на сеновал. Он сотни тысяч раз босиком полировал каменную кладку ступеней в храме Охотников. Он даже горы проходил по лестницам. Но эта была какая-то странная. Она шла вверх и обрывалась. А там, если изогнуться и заглянуть, можно было увидеть, что она снова шла вверх и обрывалась.

Вверх. Обрыв. Вверх. Обрыв.

Лестница не вела ни в коридор, ни в комнаты, ни к другим лестницам. Просто на пустые каменные площадки с дырами в стене. Куда такая лестница могла привести?

Да только к падению.

Возможно, это им было нужно.

Возможно, это их благодать.

И Охотник ступил на первую каменную ступень. Только потревоженный песок зашуршал — ушедший далеко вперед Парень с душой змеи не оставлял следов. Охотник покачал головой и принял решение.

Он бродил по этим пустым площадкам и собирал. Тут кусок бумаги оторвал от стены. Тут нашел книгу со странными значками на страницах. Тут целую ножку от стула.

Охотник знал, что такое этажи. И на каждом он оставлял небольшой костер.

Потому что огонь ночью — это безопасность.

Парень с душой змеи нес свое предназначение на руках, на плечах и на сердце. Он до сих пор удивлялся, что в этой слабой жалкой смертной форме бьется его сердце, что иногда оно диктует ему решения и забирает воспоминания. Но он продолжал идти, держа Девочку с белым лицом на руках. Парень пробирался сквозь дыры в стенах и заглядывал в помещения, которые раньше были жилыми.

Парень тихим шепотом, одними губами озвучивал мягкие движения рук Девочки.

— Да-да, кажется, это был ковер, видишь, возможно, даже красный, так странно, я много тысяч лет не видел красного. Что говоришь? Охотник? Точно же! Его ужасное одеяло! Где он только взял эти красные нитки! А тут осталась даже... дверь? Да, дверь. Интересно, что за ней. Комната. А вот это вот? Нет, давай по буквам. Д.И.В.А... ааа! Мягкая кушетка! Диван! Такой странный! Нет, не трогай его. Он уже заплесневел. Направо? Давай. Что это? Кажется, хозяйская спальня и, смотри, настоящий шкаф. Может найдем тебе новое платье? Ну зачем обязательно белое, ты же не в Ордене больше, давай хоть какое, скоро сезон сменится, а у тебя платье тоньше тюли. Погоди, может, и пару рубашек найдем и... о...

Парень с душой змеи замер.

Перед ним висело зеркало.

Он увидел себя. Он так не хотел этого, но вот он тут. Стоит и наблюдает, как медленно опускает тонкую фигурку Девочки на пол.

Она похлопала его по плечу теплым жестом. Прижалась осыпавшимся лбом к спине на секунду: "Я тут". И медленно двинулась в следующую дверь.

Девочка с белым лицом стояла в ванной комнате. Она усталым взглядом осматривала пыльную плитку на стенах, разбитые баночки на полу. Кончиком пальца в перчатке коснулась флакона духов незнакомой женщины — там все еще плескалась ароматная жидкость, законсервированная в стекле. Девочка с белым лицом позволила себе скрытую под гримом улыбку, подумав о мумиях.

Она присела на закрытую крышку унитаза и с любопытством нажала на кнопку. Девочка такие только во сне видела. Белые и холодные. А внутри...

Загрохотала вода?

Девочка подскочила, открыла крышку с отпечатком ее костлявых ягодиц на пыли и с удивлением увидела бурление зловонной воды.

Девочка оглянулась, увидела грязную ванну, открыла кран и долго завороженно смотрела на тонкую струю грязной ржавой воды. Акриловая ванна была просто пыльной, вода только пачкала и оставляла рыжие разводы на гладкой поверхности, собирая песок и осыпавшуюся крошку со стен в неудобоваримую кашицу.

Девочка сняла с себя тонкое ситцевое платьице, скомкала его и начала собирать влажную грязь со дна. Вода была ледяная, кожа перчаток промокла и от этого ломило пальцы. Но Девочка привыкла мыться и под дождем, и в озере, и, если повезет, в бочке.

Ее передернуло, когда тощая оголенная грудь коснулась холодной белой ванны. Какой же грязной была Девочка.

Она вздохнула.

Отодрала от ног приварившиеся к ступням ботиночки, аккуратно палец за пальцем стянула перчатки и разложила их на крышке туалета. Села в ванну, заткнула пяткой слив и подставила позвонки, выпирающие из шеи, под тонкую грязную ледяную струйку. Девочка наблюдала, как ванна заполняется мутной от белого грима водой, и голыми пальцами, слегка дрожа, распускала свои толстые косы.

В комнате стало тепло.

Это Охотник нашел их и развел огонь, поближе к Девочке. Он сидел к ней спиной и методично разделывал крыс. Парень с душой змеи изучал содержимое ящиков и дразнил Охотника, смотри, мол, из этой подушки можно будет сделать еще одно ужасное одеяло. Охотник добродушно отшучивался и доставал из своей сумки яблоко за яблоком, нанизывал на палочки и пристраивал над открытым огнем.

Девочка с белым лицом закрыла глаза.

Щенок со сломанным хвостом прижал уши. Шерсть встала дыбом.

Мир содрогнулся.

Горизонт заволокло демонами.