Николай
— Алекс?
Он ухмыляется, но ничего не отвечает. Это точно он! В том подвале, где нас держали «плащи» Фаундера, было темно, но я ясно помню его измождённое лицо, этот острый подбородок и массивную челюсть. Его глаза затянуты тьмой от одного края глаза до другого, а на месте рваной раны красуется черная татуировка, совсем как у Макса. Присмотревшись, я вижу шрам, поверх которого нанесён рисунок.
— Так ты выжил? — спрашиваю я и, не дождавшись ответа: — А как ты здесь-то очутился?
Его внимание привлекает светящийся меч в моей руке, но он отвечает:
— У меня здесь дела. Как там Джонатан?
Я нервно сглатываю и говорю:
— Он остался сражаться в Форт-Гритисс, армия Фаундера напала на Ориана.
Алекс кивает, а потом говорит:
— Что ж, при случае передавай привет. Всего хорошего тебе и твоей прекрасной спутнице, — он подмигивает Катерине и входит в клуб.
— Кто это? — спрашивает Катя.
— Да так, знакомый, — задумавшись, отвечаю я.
— Куда мы теперь пойдём?
— Нам мы кое-что обмозговать в тихом месте. План по вызволению той румынки.
Катя смотрит на меня, как на сумасшедшего, и я её не виню. Забрать пленную из-под носа кучки офицеров — дело рискованное, но не невозможное. Особенно, если у тебя есть сверхчеловеческая скорость и сила. Как у равка, например.
— Мне нужно на несколько минут в Трансильванию, Катюш, — произнес я, но сразу же пожалел об этом — лицо её мгновенно побледнело.
— Ты что, воспользуешься этой штукой прямо здесь? — она боязливо косится на меч. — А как же я?
— Иди домой и жди меня. — Я беру её за плечи, натянув рукава рубашки на пальцы, и заглядываю в глаза красивого, манящего небесного цвета. — Всё будет хорошо. Я приведу друга, и он нам поможет.
Несколько мгновений на её лице отражается внутренняя борьба, но следом она произносит:
— Хорошо.
Я взрезаю воздух мечом и прохожу в открывшуюся брешь.
Почти сразу же я понимаю, что промахнулся. То ли дело в отвлеченном внимании из-за поцелуя Кати, то ли ещё в чём, но я оказался не в Форт-Гритисс, а за его пределами.
Было раннее утро, море у моих ног волнуется от ветра. Я стоял на берегу, откуда мы переправились на лодках, когда только сюда прибыли. Метров за сто от меня стоял парень, спиной ко мне. Я поспешил укрыться за большим валуном.
Парня я сразу же узнал — это был Тоби. Это же тот самый день, когда его убили! Как так вышло, что я прыгнул на день раньше? Ошеломлённо гляжу на меч Ориана. Он что, ещё и во времени переносит? Пытаюсь оценить обстановку и понять, что будет происходить дальше
Через час-полтора нас разбудят, и мы отправимся на экскурсию по замку, а затем услышим крик Тоби из его спальни, а ворвавшись, обнаружим его сожженное тело. Только я собираюсь окликнуть его, чтобы предупредить, как вдруг к нему подходит какой-то человек в плаще. Ветер мешает мне разобрать, о чём они говорят, но кое-какие обрывки фраз до меня всё же долетают:
— ... не догадываются... сегодня... — это произносит Тоби.
— ...только попробуй... — отвечает его собеседник и ещё громче предупреждает: — Погибнешь вместе со всеми!
Человек в плаще уходит, бесшумно скользя по земле, а Тоби поворачивается лицом к замку, призывает лодку, усаживается в неё, и лодка уносит его к Форт-Гритисс.
Я не могу судить по паре фраз о целом разговоре, но, кажется, я понимаю, что только что произошло. Плащ на том парне был точь-в-точь как у приспешников Фаундера. Это Тоби наслал на Форт-Гритисс несчастье в виде Фаундера и его армии. Тоби всё это время шпионил для темного мага. Вот откуда они узнали о Валентайне и готовящейся слежке за их лагерем. И вот почему Тоби так выслуживался перед «Сопротивлением», старался быть полезным и брал на себя работу, которую никто больше не хотел брать.
Недолго думая, я решаю отправиться к замку вплавь. Лодку мне всё равно не вызвать — у меня нет магических способностей, не считая способности калечить людей. Я вхожу в ледяную воду. На миг у меня перехватывает дыхание и сводит все мышцы так, что не пошевелиться, но потом тело привыкает к холоду, и я плыву, крепко держа в руке меч.
Плавание — не мой конек, понимаю я, когда глубина моря достигает внушительного расстояния. Я быстро устаю и медленно двигаю ногами, поэтому меня то и дело тянет на дно. Наконец, я хватаюсь руками за пристань, бросаю туда меч, а сам подтягиваюсь и забрасываю тело на холодный бетон. Даю себе пару минут, чтобы отдышаться, но получается плохо: у меня зуб на зуб не попадает. В конце концов, я хватаю меч и бегу через приоткрытые ворота во внутренний двор замка.
Все ещё спят, и я бесшумно прокрадываюсь на второй этаж и ищу спальню Тоби. Прохожу мимо нашей с Джонатаном двери, затем дверь Слэйда, и, наконец, слышу тихие шорохи за следующей дверью.
Открываю её и вижу Тоби. Он только что улёгся в кровать, но, когда я вхожу, вскакивает. При виде меня его лицо становится более спокойным.
— А, это ты... Чего тебе?
Затем он осматривает меня с ног до головы и спокойствие сменяется настороженностью.
— А почему ты мокрый? И зачем тебе меч?
— Я всё знаю, Тоби! — выпаливаю я.
Он напрягается, не двигается, смотрит на меня.
— Ты о чём?
Это выводит меня из себя.
— Я видел тебя с «плащом»! Минут двадцать назад, на берегу. Что ты ему сказал, Тоби? Что лучше всего напасть на нас во время обеда?
Его глаза открываются шире, он испуганным шёпотом говорит:
— Пожалуйста, не говори никому! Они меня заставили!
На секунду мы оба замираем, услышав звук открывающейся по соседству двери. Кто-то проходит мимо нашей спальни, и всё стихает.
Я присаживаюсь на краешек кровати Тоби и шепотом спрашиваю:
— Они тебя запугивали или что?
Он некоторое время молчит, потом сбивчиво объясняет:
— У них моя сестра... Нас схватили и бросили в какой-то подвал. Они отпустили меня, сказали, чтобы я шпионил, иначе убьют её. Ей всего одиннадцать... я правда полюбил «Сопротивление»... я не хотел...
Он утирает лицо тыльной стороной ладони и всхлипывает. Моё сердце сжимается от жалости. Я только сейчас замечаю, какой он юный, но какое при этом усталое у него лицо. Его глаза выражают груз прожитых событий и принятых решений. И буквально через час он погибнет...
Я замираю от неожиданно промелькнувшей в моём сознании мысли. Возвращаю её обратно, чтобы как следует разглядеть. Это тяжело для понимания, но мне удается обдумать всё и прийти к выводу: мы сделаем это.
— Ты не умрёшь.
— Что? — испуганно спрашивает Тоби. — С чего бы мне умирать?
— С того, Тоби, — с жуткой иронией объясняю я, — что твоя помощь Фаундеру больше не будет нужна, когда он проберётся сюда. — Как думаешь, что они с тобой сделают? И твоей сестре больше никто не поможет.
Лицо Тоби становится ещё бледнее. Губы дрожат, когда он задаёт вопрос:
— Что же мне делать?
Лукаво смотрю на него и произношу:
— Инсценировать свою смерть.