Джонатан
Пару дней Протест провёл в мучительном анабиозе. Мои пацаны ходили по замку как привидения без цели и без жизни в глазах. Плечи поникшие, взгляды потухшие. Мы только спали, подъедали остатки припасов и строили догадки о дальнейшем развитии войны. Я думал о том, где сейчас может быть Николай, и что он поделывает.
На визит в Форт-Гритисс мы не решались: мне не очень хотелось столкнуться с гневом детей Ориана. Он сам был не подарок, но его дети — это магический пасс с отложенным действием. Рванёт когда меньше всего ожидаешь. Я раздумывал над тем, чтобы прогуляться до амазонок, узнать, как поживает Аделаида — она одна из всей семьи со мной соглашалась хоть как-то общаться. В любом случае, моим парням не помешала бы прогулка. Может, хоть она их взбодрила бы, привела в чувство. Что толку сидеть дома, не зная и не видя, что происходит в мире? Это приводит только к унынию.
Я как раз дежурил на проходной в холле и беседовал со Слэйдом, когда прямо перед чашей с древней магией образовалась брешь, и из неё выскочили Кристина и Джерард. Они оба переоделись в одежду поудобнее, чем людские платья, а Кристина заплела свои волосы в толстую косу. Оба снабжены оружием.
— Как ты можешь это объяснить, Джонатан? — сверкая ледяным взглядом, спрашивает рыжеволосая красавица.
Я изображаю на лице недоумение, пока Слэйд смотрит на меня с укором.
— Объяснить что? — спрашиваю я, строя из себя саму невинность.
Судя по её мыслям, она в ярости. Всё, что она думает в данный момент, невозможно уместить в одной-единственной голове. Интересно, это потому что она испытывает слишком много эмоций одновременно из-за гибели отца, кражи меча, разрушенного замка и так далее? Или потому что она девушка? Вот уж и правда, женщины думают иначе, чем мужчины. Как будто обо всём подряд и сразу, и всё это связано ниточками, чтобы можно было дернуть за одну — и она приведёт к следующей. Надо же! До этого момента мне не доводилось следить за ходом мыслей женского мозга. Поразительно!
Все эти размышления заняли у меня не больше секунды, а Кристина уже напустилась на меня:
— Не увиливай, уж ты-то в курсе! — прищуривается она, хватаясь за рукоять смертоносного бродсода.
Её ладонь накрывает рука брата. Он смотрит мне в глаза и говорит:
— Исчез меч отца. Особый меч, если ты понимаешь, о чём я. Мы обыскали весь замок и окрестности, меча как след простыл. Вывод таков — либо его украл Фаундер, либо ваше Протест. Я вот уже третий день уверяю свою сестру, что наш дражайший и желанный друг Джонатан Грин, разумеется, не стал бы красть меч, выкованный и зачарованный нашим семейством, хотя бы из уважения к Гритиссам, которые столько раз его выручали. Но она мне не верит. Может, ты сможешь её убедить?
Я чувствую, как напряжена моя спина, почти не двигаюсь и не дышу. Стараюсь ничем не выдать своего волнения, но где-то на задворках сознания маячит человечек с огромным транспарантом, на котором выведено: «Скажи им правду! ПРАВДУ!» Впрочем, я быстро от этого человечка отмахиваюсь. Развожу руками и обращаюсь к обоим Гритиссам:
— Если бы меч был у меня, то нас бы тут уже не было, разве нет? К тому же, — более спокойно сообщаю я, — когда мы уходили из замка, мы слышали, как Фаундер приказывал обыскать всё сверху донизу. Думаю, он уже давно знал, что существует такой меч, и поэтому искал повод напасть.
Кристина поменялась в лице, а потом выпалила:
— Или кто-то из ваших доложил плащам о мече! Никто о нём не знал, кроме тебя! — она обвиняюще ткнула в меня пальчиком.
— Ты думаешь, я доношу Фаундеру? — вспылил я. — Ты в своём уме, женщина?
— Не забывай, с кем ты разговариваешь, челядь! — Кристина вынула из ножен бродсод и молниеносным движением приставила лезвие к моему горлу.
— Это ты не забывай! — и я оттолкнул лезвие от себя вместе с самой Кристиной. Она пошатнулась, но осталась стоять.
Я чувствую, как чешется ладонь на месте заживающего пореза.
— Ну что, остыли? — вмешивается Слэйд. — Нашли время. Мы должны действовать сообща, а не глотки друг другу грызть.
— Это ваша привилегия, — сверкнув глазами, Кристина разворачивается и выходит из замка.
Стискиваю зубы. Ну что за невыносимая девчонка! Только Кристина Гритисс умеет надавить на самое больное место и смотреть, как ты истекаешь кровью с самым непринуждённым видом. Но она наследница Ориана, одного из главных лендлордов, председателя Синклита. Нельзя с ней ссориться. Но и терпеть это я не намерен! Никто, кроме меня, не догадался собрать команду противников Фаундера и открыто бросить ему вызов. Хоть в этот — второй — раз мы только готовились, и уже потеряли большинство ребят, но мы хоть что-то делаем. Где всё это время были Гритиссы? Отосланы батюшкой подальше, чтобы под ногами не мешаться!
Я уже было собирался догнать девчонку и высказать всё, что я о ней думаю, но меня бесцеремонно хватают за предплечье.
— Лучше не зли её, — советует мне Джерард, и я удивлённо вскидываю брови: её брат советует мне её не злить! — Серьёзно, друг: я знаю её лучше, чем кто бы то ни было. Она пережуёт тебя и выплюнет.
— Тогда пусть не кичится своим происхождением, — бурчу в ответ. — Я что, должен расцеловывать её в обе пятки только за то, что у вас в гостиной стоит диван, обитый викуньей?
Я, не выдержав, тоже выхожу из замка. Кристины не видно, и я довольствуюсь одиночеством. Всё ощутимее становится груз вины, ответственности и безысходности. Я чувствую, что погрязаю во лжи. Одна ниточка цепляется за другую, и они обвивают меня с головы до ног. Скоро закутаюсь в них, как в кокон, и меня совсем не будет видно. Все будут при одном упоминании Джонатана Грина и Протеста знать: это лжецы, не заслуживающие доверия. Но я не мог поступить иначе. Как бы по-другому Николай попал обратно в свой мир? Хоть бы меч вернул что ли. Несколько дней его уже нет, и ни тебе ответа, ни привета. Если бы меч вернулся на место, уже было бы проще. Хоть Гритиссам в глаза смотреть мог бы.
Откуда-то из леса возвращается Кристина. Её губы сжаты в тонкую полосу, видно, что она всё ещё зла. Но, тем не менее, она подходит ко мне и протягивает свою маленькую, но крепкую ладонь.
— Извини, — говорит она, и мы пожимаем руки. — И не бойся, я не стану тебя убивать. Или что там тебе мой братец наговорил?
— Он сказал, что ты меня пережуёшь и выплюнешь, — мы смеёмся.
Я так давно не слышал женского смеха, что сперва застываю от изумления: он звучит, как тысячи крошечных колокольчиков. Затем её смех заражает меня, и мы не можем остановиться, пока из дубовой двери не появляются все остальные обитатели замка.
— Помирились? — интересуется Джерард, подходя к нам. — Превосходно. Но мы пришли не только за этим. Мы пришли, чтобы сообщить: мы знаем, где прячется Фаундер. И созываем знаменосцев.
Я перевожу ошалелый взгляд с Кристины на Джерарда. Правду говорил их отец: им лучше было быть подальше от всего этого. Они такие импульсивные, что собрались... Я уточняю, на всякий случай — вдруг не так понял:
— Вы бросаете вызов Фаундеру?
— Мы объявляем ему войну.
*Будь ласка, поставь голос под этой главой!*