Джонатан
В какой-то момент драка затихает, а я не могу понять, почему. Но всё встаёт на свои места, когда я обращаю внимание на то, что происходит в самом центре зала: Ориан и Фаундер кастуют с такой скоростью, что цвета, знаки, вспышки и молнии сменяют друг друга ежесекундно, озаряя собой всё пространство. Несколько плащей жмутся к стенам, безлики тоже с опаской поглядывают на дуэлянтов. Ориан сквозь зубы ещё и ругаться умудряется. Фаундер смахивает со лба растрепавшиеся пряди кудрявых волос. Устал немного. Что ж, это обнадёживает.
- Вот это шарахает! - восхищается рядом со мной Слэйд.
Неодобрительно покачиваю головой: жестоко любоваться смертельной схваткой, но Ориан и Фаундер не дают нам развернуться, заняв собою всё пространство. Мне отчаянно хочется помочь Гритиссу, да и в комнате слишком много живых плащей. Но пассы летают по всей зале, стремительно и молниеносно. Попади мы под одно из них, нас настигнет немедленная смерть.
— Николай ушел. Насовсем, — посвящаю я Слэйда в курс дела.
— И пусть, — он пожимает плечами. — Ему здесь не место.
— А что, если и там ему не место? Где оно, вообще, это «его место»? А наше где?
— Наше — здесь, — уверенно отвечает Слэйд, но замолкает, когда наше внимание привлекает невероятное происшествие.
Порядком уставший Ориан не успевает среагировать на заклинания Фаундера, и громадная огненная цепь ударяет Гритисса по лицу, отбросив на несколько метров. Он ударяется о стену, оставляя в ней вмятину, и сползает на пол. У него на голове кровь, я чувствую её запах. Он не шевелится, а я, застыв от ужаса, напряжённо вслушиваюсь в его мысли и бег сердца. В мыслях различаю имена его детей, а сердце, сделав три неуверенных удара, сокращается в последний раз, оставляя меня в оглушительной тишине. По залу разносится громкий вопль, и я с опозданием осознаю, что этот вопль издаю я. Ориан Гритисс не может умереть! Этого просто не может быть! У него наверняка был какой-то ещё план, сейчас Фаундер уйдёт, а Ориан встанет, отряхнётся и отпустит высокомерную шутку, которые так любит их семейство.
Фаундер подходит ко мне и и смотрит сверху вниз в моё исполосованное горем лицо. А затем безжалостно произносит:
— Ах, Джонни! Когда же ты поймёшь, что любой твой друг непременно умрёт, стоит тебе проникнуться к нему хоть каким-то чувством? Ты забрал у меня самое дорогое, и ты этот долг никогда не выплатишь.
— Убей меня! — твёрдо произношу я, отпихивая руку Слэйда. — Вот же я, прямо перед тобой, возьми и убей!
— И на кой чёрт мне твоя смерть сдалась? — раздражённо восклицает маг. — Неужели ты думаешь я из этих дегенератов, которые ради мести способны только на банальное и до смерти скучное убийство оппонента? Вроде столько лет меня знаешь, мог бы и понять, что я такое.
— Ты хочешь, чтобы я страдал вечно, — я давно это знаю, но мне и в голову не приходило, на что он готов пойти, чтобы отомстить мне.
Его губы растягиваются в чудовищной ухмылке, которая не затрагивает чёрных безжизненных глаз. Он ничего не отвечает, и я понимаю, что попал в самую точку. Если бы только у меня было сердце, оно наверняка бы забилось в этот момент как бешеное.
Внезапно в мою голову врывается мысль Фаундера. Она такая громкая, что мой мозг чуть не лопается. «Нужно найти меч!»
Ему нужен меч Гритисса! Я знал, что он не может напасть на кого-то только чтобы отомстить за побег из плена. Всё это время его целью был меч. И тут я вспоминаю: меча здесь больше нет. Его забрал с собой Николай. Я чуть не взрываюсь хохотом, но вовремя останавливаюсь. Однако моя полуулыбка не ускользает от внимания Слэйда.
— Ты чего? — спрашивает.
— Потом, — бросаю я.
Фаундер отходит от нас, потеряв всякий интерес к тому, что происходит. Безликие слуги Ориана пятятся к кухням. Я предупреждал Ориана, что его попытка уравнять всех слуг и приблизить их к слугам Фаундера не сделает их преданными. Вот и доказательство: стоило Ориану погибнуть, как слуги его тут же замыслили бегство. Подавляя приступ отвращения, жду, что дальше будет делать Фаундер. Но он, кажется, и не думает обращать на нас какое-либо внимание, отдавая приказы собственным слугам.
Я делаю знак своим ребятам из Протеста, что нам нужно уходить. Генри и Уиллу показываю на тело Ориана — заберите, мол, с собой. Они кивают и направляются к телу. Аккуратно поднимают его на руки, Уилл прихватывает также трость Ориана. Мы направляемся к выходу из замка.
Лодка стоит, причаленная у ворот. Мы садимся в неё и гребём вёслами к берегу. Когда лодка утыкается носом в камни, мы вылезаем и, поглядев на Форт-Гритисс, идем вдоль берега. От сияющего купола ничего не осталось — на его месте зияет дыра. В остальном замок как будто в порядке, но без купола он потерял свою самость, в нём больше нельзя узнать фамильное гнездо Гритиссов. А ведь этот купол строили в подарок Гритиссам какие-то князья со Смаральда. Сейчас такой же не отстроишь, учитывая напряжённые отношения Гритиссов с молодым султаном Джемалем, который в силу молодости и радикальности симпатизирует Фаундеру.
Слева от нас тянется каменистый холм, наполовину осыпавшийся вниз. В том месте, где стена холма почти достигает воды, виднеется что-то вроде небольшого грота, из которого выглядывает один из моих бойцов. Он замечает меня и машет рукой, мол, идите сюда. Мы со Слэйдом повинуемся и вваливаемся в пещерку. Здесь сыро, на полу лужи и камни, стены смыкаются над головой. Я оглядываю ребят — их всего четверо: два равка — Кай и Эдвард, перевёртыш Эван и, единственный среди нас, демон-двоедушник по имени Амадео. К нам присоединяются Уилл с Генри, аккуратно укладывая тело Ориана на влажный пол пещеры.
— Где остальные? — вопрошаю я у первых прибывших, и мне отвечает Амадео:
— Остались в замке. Убиты.
Мне кажется, что стенки грота начинают сужаться, сдавливая нас всех. От Протеста осталось восемь человек! Голова кружится, становится тяжело дышать. Это я во всем виноват. Не нужно было мне идти в эту дурацкую разведку. Меня схватили, Майка и Макса убили, а эти два идиота — Николай и Слэйд — решили меня спасти, хотя я и приказывал им этого не делать. Зачем, зачем только они пошли за мной? Им нужно было идти сразу сюда, всем, передохнуть немного, а потом бежать на Инсула-Уршилор, к нашим союзникам. А я должен был дать им чёткие указания через Алекса. Это была моя единственная возможность связатбся с ними, и всё, что я придумал, это: «Уходите из замка!» Ну каков идиот!
Слэйд, кажется, тоже открыл способность читать чужие мысли, потому что в эту самую секунду он кладёт руку мне на плечо, слегка сжимает и произносит:
— Ты не виноват, Джонатан. Если кто и виноват, то только я. Это я позволил им всем сюда прийти. Я и Ориана поставил под удар... Что теперь будет, Джонни? — голос Слэйда становился всё тише, а последнюю фразу он и вовсе прошептал, сорвавшись на моём имени.
Я посмотрел ему в глаза и честно ответил:
— Не знаю... Думаю, что ничего хорошего.
Когда Слэйд упомнянул Ориана, мы все посмотрели на его тело. Самый могущественный маг Трансильвании за исключением Фаундера погиб. Тело словно бы и не тронуто, лицо спокойное. Он как будто уснул. У него остались дочь и сын, которые ещё не знают о том, что случилось с их отцом... И тут мне в голову ворвалась мысль, которая по гениальности своей уступала разве что изобретению меча Гритиссов.
От Слэйда не ускользнул мой загоревшийся взгляд, и он проговорил:
— Ну, рассказывай.
Я повернулся к остаткам Протеста и декламировал:
— Есть у меня один план...
*Ставь "голосовать", если интересно, что придумал Джонатан*