Николай
Время стало двигаться в обычном ритме, но я все ещё не могу пошевелиться. Словно процесс, запущенный магией мужчины в белом, необратим, и я навсегда врос в мраморный пол Форт-Гритисс. На лице Ориана ясно написано, куда он хотел бы послать человека с трещинами на лице, но он довольно сдержан, когда произносит:
— Фаундер, что-то не припомню, чтобы высылал тебе приглашение.
Так это, значит, и есть Фаундер? Я смотрю на него и чувствую одновременно отвращение перед его ужасным, покрытым трещинами лицом, и благоговейный трепет от осознания того, с кем мне довелось столкнуться. По позвоночнику проходит дрожь.
Фаундер отвечает на реплику, по-хозяйски оглядывая замок:
— Не льсти себе, малыш Ори. Ещё к празднику Русалий замок будет принадлежать мне. Пригласят ли тебя на бал — вот о чём тебе стоит беспокоиться.
— Ты не посмеешь нарушить обещание! — повысил голос Ориан.
Я впервые видел его таким рассерженным. Обычно он производил впечатление милого добродушного старика со склонностью к собиранию безделушек, которые нежно оберегал и лелеял. Но сейчас казалось, что его стального цвета глаза мечут молнии, рука, сжимающая трость, в любой момент готова к обороне, а челюсть сжата так плотно, что видно как желваки ходят ходуном. Он медленно и чётко проговаривает каждое слово, когда начинает говорить:
— Ты знаешь, на что я способен. Ты только поэтому сохранял наш нейтралитет. Страх — куда лучшая мотивация сохранять расстояние между нами, чем уважение. А иначе не было бы здесь подкрепления, — Ориан небрежно указывает рукой в сторону плащей.
— У тебя тоже есть кому вступиться, — парирует Фаундер, медленно ступая по разломанному полу. — Нейтралитет был актуален до тех пор, пока ты не стал укрывать моих врагов.
Он резко остановился и кинул один долгий яростный взгляд в сторону Джонатана. Равк сделал шаг вперёд навстречу Фаундеру и произнёс:
— Ориан здесь ни при чём. Как и все остальные. Я пойду с тобой, если ты отпустишь их.
Фаундер щурится, внимательно разглядывая Джонатана, а тот не шелохнется. Он выдерживает его взгляд с таким же достоинством, с каким Ориан несколько минут назад выдержал кощунственное разрушение собственного замка.
— Вот знаешь, Джонни, что мне в тебе нравится? — внезапно повеселев спрашивает Фаундер. — Твоя способность выставить всё так, будто ты герой, а остальные так, мимо проходили. Это уникальная способность. Прямо-таки единственная в своём роде. Особенно учитывая то, что ты всякий раз умудряешься ускользнуть у меня из-под носа. Часто в процессе страдают твои друзья и соратники, некоторые умирают. Но ты продолжаешь, как скользкая улитка, изворачиваться и выскальзывать из моих рук. И все продолжают упорно считать тебя героем, а меня злодеем. Ты рассказал им нашу историю?
У Джонатана в лице ничего не меняется, но он застыл на месте и почти не дышит (или и правда не дышит? равкам вообще нужно дышать?). Он даже не моргает, просто смотрит в лицо Фаундеру, а затем медленно качает головой.
— А что так? — в голосе Фаундера появляются сюсюкающие нотки. — Стыдно? Или страшно, что твои зверушки от тебя отвернутся?
— Довольно! — оборвал Ориан монолог мага в белом. — Забирай своих рабов и покинь мой замок. Иначе я за себя не ручаюсь.
Фаундер отвлекается от Джонатана и стремительно подходит к Ориану, чуть не сталкиваясь с ним нос к носу. В это время я замечаю, как Джонатан едва заметно выдыхает. Видимо, равки всё-таки дышат. Я вижу, как Грин старается незаметно отойти назад, его глаза при этом сосредоточены только на Фаундере. Он читает его мысли, осознаю я. Пытается понять, что он задумал, и каковы наши шансы.
— Для начала извинись за нарушение нейтралитета и пообещай, что не только я покину Форт-Гритисс, но и так называемый Протест, — требует Фаундер, не спуская глаз с неподвижного Ориана.
Я вижу, как расширяются глаза у Джонатана, который всё ещё пятится назад. Он качает головой, словно не может поверить в то, что только что увидел или услышал в голове своего врага. И это даёт мне уверенность в одном: Фаундер не уйдет независимо от того, услышит он извинения или нет. Дива просто капризничает. И как только её требования будут выполнены, придумает новые. Либо сотрёт замок с лица земли.
Ориан в это время распрямляет и без того прямую спину и гордо произносит:
— Гритиссы не кланяются.
— Нет, — хищно соглашается Фаундер, словно только этого и ждал. — Они умирают.
Рядом со мной оказывается Джонатан. Я вздрагиваю, когда он яростно шепчет мне в ухо:
— Ты должен идти, дружище.
Я качаю головой.
— Нет, — так же тихо выговариваю я. — Я догадываюсь, что сейчас будет, Джонатан. Я не могу вас оставить!
— Именно поэтому ты и должен свалить, — убеждает он, глядя мне прямо в глаза. — Это не твоя битва. Я в долгу у Ориана, поэтому не могу уйти, но ты можешь. И должен. За кухнями есть лестница, ведущая в катакомбы. Спустись туда, а когда пройдешь камеры для арестованных, слева будет маленькая каморка. Меч в ней.
Пока мы спорили, началась битва. Ориан поднял трость и, направив её на Фаундера, взмахнул. Языки фиолетового пламени, вырвавшиеся из трости, заставили нас всех отскочить подальше. Там, где до этого стоял Фаундер, его больше не было. Он оказался в другом конце столовой, и огонь его не задел. В эту же самую секунду «плащи» Фаундера кинулись в сторону Ориана, но тот снова сделал едва уловимое движение тростью, и перед ним возникли ещё человек пятьдесят его безликих слуг. Они присоединились к тем, что уже были здесь, а затем все вместе кинулись на «плащей». Весь замок огласился криками, Протест тоже кинулся на подмогу Ориану.
Джонатан проговорил:
— Я должен помочь Ориану! Хватай меч и вали, Ник!
С этими словами он кинулся в самую гущу бойни, а я, пару раз чуть не задетый шальным заклятием, проскочил в кухни, прилегающие к столовой, где всё происходило. Людей здесь не было — все безликие снаружи, борются за своё будущее. За кухней была дверь, а за ней — лестница вниз, в кромешную темноту. Я спустился вниз, медленно, хватаясь за стены, чтобы не подвернуть ногу и не покатиться со ступенек кубарем. Когда я оказываюсь на ровной поверхности — в узком коридоре, ведущем, очевидно в катакомбы — сверху раздаётся чудовищный треск, а на меня сыплется песок вперемешку с пылью и паутиной. Откашливаюсь и, тревожно проведя рукой по густым волосам, припускаю вперёд. Пройдя несколько метров по пустому коридору, я поворачиваю за угол и наконец выхожу в просторный холл. Кругом камеры, все пустые. На посту в центре помещения никого нет. Я вижу покосившуюся деревянную дверь: должно быть, о ней говорил Джонатан. Вхожу в крохотную каморку и вижу его. Меч лежит на невысоком помосте, примотанный железной цепью к металлической балке. Сквозь звенья ржавой цепи видно, как сильно его материал отличается от обычного металла: рукоять и лезвие меча сияют, слвоно его начистили перед моим приходом, а сам он будто светится изнутри. Как будто есть в нём что-то ещё — магическое, волшебное, неподвластное ни грязи, ни влаге, ни времени.
Как же его оттуда достать? С цепи свисает обыкновенный амбарный замок. Ключ наверняка у Ориана. Я не смогу вернуться и украсть его. Что же делать?
Смотрю на свои трясущиеся от напряжения ладони. Если бы только получилось, я мог бы расплавить замок. Если я могу обжигать людей, то, бьюсь об заклад, смогу и с замком справиться.
Делаю глубокий вдох. Это даётся тяжело, поскольку сердце моё вот-вот выскочит из груди. Я слышу, как оно бьётся где-то под рёбрами, гулко и быстро, отдаваясь тупой болью в висках, по которым стекает холодный пот. Осторожно касаюсь замка. Сначала ничего не происходит, но потом я вижу, как железо накаляется. Замок становится красным, потом сереет, а затем труха оседает на полу. Цепи падают, обнажая лезвие серебряного клинка. Невероятно!
Я беру меч в руки, боясь, что с ним может случиться то же, что и с замком. Кажется, будто он засиял ещё ярче. И что делать теперь? Я совершенно не представляю, как он работает. И инструкции я что-то поблизости не наблюдаю.
Придётся довериться интуиции. В конце концов, этот меч остаётся мечом, хоть и волшебным. Взмахиваю им, а затем вспарываю воздух. И это срабатывает! Воздух передо мной рябит и переливается даже в сумрачной темноте катакомб. Как будто я действительно прорезал дыру в пространстве.
Крепко сжимаю меч Гритисса в руке и шагаю в это колышащееся небытие.
*Пожалуйста, поставь голос под этой главой, я буду очень благодарна за продвижение истории!*