Николай
Я, если что, с самого начала был против этого плана. Это крайне некрасиво и неэтично, да и вообще недостойно джентльмена. Но если всё получится так, как мы задумали, то никто даже и не заметит, что мы брали меч. Для этого должны сойтись вместе все необходимые звёзды на нашем небосклоне; а ещё нам должно благоволить столько госпожи Удачи, сколько не снилось самым удачливым грабителям в мире. Единственной проблемой остаётся так называемый «предплан». Так мы назвали операцию, направленную на то, чтобы узнать, где меч находится. Эта часть плана держится только на уповании на человеческий инстинкт и новообретенные способности Джонатана читать чужие мысли.
Единственный, кому мы рассказали о нашем предприятии, был Слэйд. Он согласился нам помочь сразу после того, как перестал недовольно цыкать и покачивать головой, выказывая неодобрение всеми возможными способами.
Я не представляю, как работают бреши, но надеюсь, что достаточно представить себе Катерину и год, в который хочу попасть. Я с некоторым трудом выуживаю из памяти год, в котором был с Катей — 1944. Джонатан решает, что будет лучше отправиться в 1945, чтобы не оказаться в том же месте, где и «другой я». «Представь, что будет, если Катерина увидит двоих тебя, — сказал мне Джонатан. — Она решит, что сошла с ума». Я соглашаюсь, хоть и считаю несколько жестоким появиться перед ней после того, как она пережила мою смерть. Но это лучше, чем заставлять её думать, что она спятила. Всю ночь я ворочаюсь, слушая бешеное биение собственного сердца в предвкушении свидания с Катей.
Следующим утром, после завтрака, Ориан проводит для нас экскурсию по Форт-Гритисс. Он и правда слегка напоминает музей с экспонатами времён барокко. В одной из комнат, к примеру, обнаруживается стол, на котором стоит странное сооружение — коробок из тонкого металла и ещё один квадратный коробок с плоским экраном. Рядом с экраном лежит небольшая пластиковая панель с кнопками, на которых написаны все буквы и цифры английского алфавита. Ориан говорит, что этот коробок называется «компьютер». Он привёз эту штуку из какого-то мира, из далёкого будущего. На нём можно играть в игры, печатать документы, смотреть кино, рисовать и много чего ещё. В другой комнате мы находим огромную библиотеку с книгами из самых разных миров. Шкафы такие высокие, что без помощи лестниц тебе даже до средней полки не достать.
Ориан показывает нам кухню, в которой трудятся, по меньшей мере, дюжина безликих слуг. Отовсюду раздаются умопомрачительные ароматы блюд, названия которых я даже никогда не слышал.
Внезапно откуда-то сверху раздаётся душераздирающий вопль. Не говоря ни слова я, Джонатан и Ориан бросаемся вон из кухни. Мы пересекаем гостиную, поднимаемся по витой лестнице на второй этаж и вбегаем по очереди в каждую из комнат, пока нас не окликает Джонатан. Мы врываемся в комнату, в дверях которой он застыл, и видим на кровати обугленное человеческое тело. Лицо бедняги скривилось в жуткой гримасе боли. Моё сердце пропускает по меньшей мере три удара, прежде чем пуститься в галоп.
— Это Тоби! — ахает Джонатан.
На его лице явственно читается ужас вперемешку с паникой. Этого в плане не было! Мы собирались поджечь левое нежилое крыло, но никак не живого человека! При одном взгляде на тело Тоби к моему горлу подступает тошнота, и я отворачиваюсь.
На крик прибегают Слэйд и остальные парни из Протеста. Они смотрят на тело Тоби, затем по очереди на меня, Джонатана и Ориана. Кто-то из парней кричит:
— Это он сделал! — парень показывает пальцем на меня. — Он же умеет сжигать людей!
— Стенли, угомонись! — рявкает на него Джонатан. — Николай был с нами всё это время.
— Ну так может он ещё что умеет! — говорит кто-то из толпы.
— Кто он вообще такой? — подхватывает третий. — Появился невесть откуда...
— Может, он на Фаундера работает! — выкрикивает кто-то ещё.
Меня охватывает паника. Все эти люди считают, что я убил их друга. Но мне нравился Тоби, у меня совершенно отсутствует мотив. Я спас Джонатана! Почему они считают, что я виноват в смерти Тоби? Страх липкими щупальцами забирается мне под кожу, парализуя тело и заставляя напрочь забыть, как говорить.
— Прекратить! — перекрывая шум, кричит Слэйд. — Мы во всём разберёмся, а пока... пока нужно похоронить беднягу.
Пока суть да дело, Ориан позади нас что-то яростно обсуждает со своими безликими слугами. Я краем уха слышу отдельные фразы:
— Каким образом они могли сюда попасть? Вы ведь меняетесь каждые два часа? Ну так пойди и выясни! И проверь... ты знаешь что.
Джонатан выразительно смотрит на меня, а Слэйд оказывается рядом, чтобы прошептать на ухо:
— Приятель, тебе бы свалить отсюда, пока наши парни тебя на вилы не подняли.
Я хотел было сказать, что я не убивал Тоби, но Слэйд посмотрел на меня так, что мне страшно стало. Я вышел из спальни, перед глазами до сих пор стояла картина, как Слэйд играет желваками.
И куда же мне идти? Иду куда глаза глядят, спускаюсь по лестнице вниз, бреду полуслепым пятном. Протест подозревает меня в убийстве своего. Про меч мы пока так ничего и не выяснили. Форт-Гритисс окружен морем, в котором нежить не может двигаться. В моей груди мокрым и вязким пятном разливается едкая горечь, медленно заполняя собой всё, что во мне есть. И Тоби безумно жалко.
Внезапно меня догоняет Джонатан, слетев по лестнице так стремительно, что у меня едва сердце из груди не выскакивает.
— Он подумал о нём, — выпаливает Грин. — Завтра отправим тебя в твой мир. Прости, — его губы искривляются в жалостливой улыбке, — но оставаться тебе нельзя. Я не знаю, как доказать ребятам, что ты не виновен. А одного моего слова не достаточно.
Я киваю и спрашиваю:
— Но ты-то мне веришь?
— Я мысли читаю, забыл? Конечно, я верю. Но если я сейчас скажу об этом ребятам, они решат, что я выдумал чтение мыслей, чтобы тебя выгородить.
Я снова киваю, раздумывая над тем, какие ещё варианты у меня есть. По сути, никаких — только дождаться завтра и постараться не попадаться на глаза Протесту.