Николай
Кроме выкрученной руки пока всё идёт по плану.
Слэйд наотрез отказался посылать кого-то ещё, поэтому мы пошли вдвоём, оставив за старшего в Валентайне Уилла. Сделав вид, что это очередная разведка, мы намеренно попали в окружение. Мне оставалось только надеяться, что они не убьют нас на месте.
Так и вышло. Нам завязали глаза и руки и поволокли по земле, держа за запястья. Со мной были проблемы: каждый раз, как вражеский солдат хватал меня за руку, он тут же её отдёргивал и громко ругался. В конце концов, он натянул края моих рукавов мне на запястья и ухватился поверх рубашки. Это сработало. Я громко вздыхаю каждый раз, когда в моей голове болезненно пульсирует мысль: я тоже не человек.
Нервный мандраж сменяется удивлением, когда мы видим в подвале только Джонатана и какого-то незнакомого парня. Неужели Джонатана разделили с Максом и Майком? И нам не удастся вытащить всех?
— Где Макс? И Майк? — спрашиваю я у Грина.
Тот, к моему изумлению, интересуется:
— Кто назначил тебя главным?
Я молчу, косясь на Слэйда. Тот пожимает плечами и говорит:
— У кого план, тот и главный.
— Я же сказал, не нужно меня искать! — рявкает Джонатан, и мне становится совестно.
Какой бы безвыходной не казалась ситуация, приказ командира исполняется беспрекословно. Я нарушил это правило.
Слэйд обращается к Джонатану:
— Тебя не кормят?
Тот качает головой.
— Тогда нужно поскорее выбираться отсюда, — говорит Слэйд и смотрит на меня, ожидая моих действий.
Я нащупываю под рукавом лезвие, приклеенное к руке клейкой лентой. Всё-таки удобно, когда твоя кожа словно раскалённое железо: досконально обыскивать не станут. А то Слэйд предлагал, куда ещё можно спрятать лезвие, чтобы уж точно не нашли. Но мне идея не очень понравилась. Отрываю ленту, беру лезвие (которое изрядно исцарапало мне кожу, пока нас волокли) и начинаю пилить им верёвки на своих руках.
Парень, рядом с которым стоит тарелка и стакан с водой, предлагает:
— Давай помогу? Мне как-то сподручнее всё же.
Я вижу его свободные руки и отдаю лезвие. Он быстро работает, пока верёвки не падают на пол. Растерев затёкшие запястья, забираю лезвие у парня и иду к Джонатану. Тот связан и по рукам, и по ногам. Прямо как настоящий рецидивист. Может, так оно и есть. Может, он тут не первый раз и далеко не последний.
Когда мы расправляемся с верёвками Слэйда, то приходит его черёд геройствовать. Он должен вскрыть замок на двери с помощью отмычек, точно так же приклеенных к моему плечу. Он начинает ковырять замок, мы ждём, пританцовывая и иногда цыкая от нетерпения.
Прошло всего мгновение с тех пор, как Слэйд занялся замком, когда только что прекрасно чувствовавший себя сокамерник Джонатана вдруг взвизгивает и хватается за горло. Мы втроём подскакиваем от неожиданности и страха быть обнаруженными. Попадаться нельзя, иначе нас лишат и лезвия, и отмычек. Закуют заново, как Джонатана, и будем мы тут куковать пока не умрём.
— Что происходит? — спрашиваю я, не зная, к кому обратиться.
Джонатан застыл на месте.
— Я не знаю... Алекс! — он опускается на колени рядом с извивающимся от боли бедолагой. — Что с тобой?
— Угомоните его, иначе нас спалят! — рявкает Слэйд, возясь с отмычками.
Джонатан почти умоляет:
— Пожалуйста, тише! Мы скоро выберемся отсюда. Я отведу тебя в Валентайн, там есть лекари... Алекс...
Вдруг я замечаю, как Джонатан выпрямляется, спина его становится ровной как у балерины, а глаза озаряются пониманием происходящего.
— Не может быть! — не знаю, до чего он там додумался, но его явно это ошарашило.
— Джонни, пожалуйста, пусть он заткнётся! — снова рычит Слэйд.
— Он не может, — чеканит Джонатан, не сводя глаз с парнишки. — Его поцарапал варколак.
Слэйд сквозь зубы произносит явно нецензурное слово и ещё более звонко начинает орудовать отмычками. Видимо, теперь ему не страшно, что нас могут обнаружить.
— Что это значит? — тревожно интересуюсь я у Джонатана и Слэйда.
Чем бы ни был этот варколак — это явно что-то не очень дружелюбное. Иначе Слэйд бы так не стремился как можно скорее сбежать. Я и сам вытягиваюсь как по струнке, готовый в любой момент пуститься в бега. Только вот оба моих приятеля заняты каждый своим делом, и никто не удосужился ответить на мой вопрос. Это тревожит меня ещё сильнее.
Джонатан пытается удержать Алекса на полу, но того так сильно колошматит, что его голова чуть ли не болтается, как у марионетки, каждый раз опускаясь на пол со звонким стуком. Я опускаюсь с другой стороны от Алекса, с трудом сглатывая от нервного напряжения и всё ещё готовый бежать. Осторожно натягиваю рубашку на свои пальцы и удерживаю Алекса с другой стороны. Вместе нам удаётся прижать его тело к полу. Парень весь покрыт потом, лицо бледное, из ужасной рваной раны на шее сочится не то кровь, не то сукровица.
— Алекс! — говорит Джонатан, встряхивая парня. — Это был варколак? Это следы от его когтей? Говори!
Я оттаскиваю Джонатана от парня и пытаюсь его вразумить:
— Прекрати! Он не может говорить, он без сознания!
Джонатан отталкивает меня и произносит:
— Если это был варколак, то Алекс умрет через несколько минут! Его тело отвергает превращение в оборотня! Он умрёт!
В голосе Джонатана слышатся истеричные нотки. Я не знаю, чем помочь Алексу, но нам нужно выбираться. Слэйд уже взломал замок и говорит:
— Идёмте! У нас есть только один шанс!
— Мы не можем его здесь бросить! — шепчет Джонатан.
Его глаза почти такие же большие и испуганные, как у Алекса, которого всё ещё бьёт крупная дрожь.
— Он всё равно умрёт! — раздражённо говорит Слэйд. — Мы не можем взять его с собой, нас услышат! А если он обратится по дороге? Джонатан, включи голову!
Слэйд почти умоляет его одуматься. Джонатан некоторое время стоит неподвижно, потом в его взгляде появляется решительность. Он подходит к Алексу, становится на колени и шепчет:
— Надеюсь, ты выживешь, дружище. Просто думай о том, что очень хочешь жить, и всё получится.
Джонатан наклоняется к парню и кусает его в область шеи, туда, где виднеются черно-красные полосы от когтей оборотня. Когда он встает, его губы такие же черно-красные, как кровь Алекса. Я отворачиваюсь — слишком сильно во мне отвращение к представшей передо мной сцене. Всё это так... противоестественно и омерзительно.
— Ещё увидимся, приятель, — тихо произносит Джонатан, отстраняясь от Алекса.
— Что ты наделал, Джонатан?! — сурово спрашивает Слэйд, глядя на окровавленное лицо друга.
— Потом обсудим, — отмахивается Джонатан, стирая кровь рукавом.
Затем он берёт нас со Слэйдом за руки (меня обхватывает поверх рубашки за запястье), и за долю секунды мы преодолеваем расстояние от этого подземелья до леса перед Валентайном.
Когда Джонатан отпускает мою руку, я падаю на колени и хватаю ртом воздух. Господи Иисусе, это самый ужасный вид путешествий! Я чувствую где-то в горле рвотные позывы, но подавляю их. Равки и такое умеют? Ну и ну!
Джонатан поворачивается ко мне и говорит:
— Вижу, ты всё-таки раздобыл обувь.
Я смеюсь, Слэйд подхватывает, и Джонатан ухмыляется. Некоторое время мы просто не можем остановиться, смеёмся, пока не начинает колоть в боку. А потом Слэйд обращается к Джонатану:
— Ты не туда привёл нас. Я приказал Сопротивлению покинуть замок. Они в Форт-Гритисс.
*Пожалуйста, порадуй авторку голосом под этой главой*