Николай
Пока ребята рассказывают о Трансильвании, я нервно тереблю край рубашки. Весь их рассказ напоминает исповедь сумасшедшего за столом у психиатра. Но отдельные вещи находят своё отражение в реальности, в которой я вынужден находиться: фиолетовые глаза Джонатана и ярко-жёлтые Макса; вспышки разноцветных огней в поле перед нашим побегом; треугольник исходящего рябью воздуха, через который я попал в этот замок, будто сошедший с холста Клода Лоррена. Мне рассказали о войне между нежитью и магами, о противостоянии двух видов мистических существ. Поначалу мозг отказывается верить хоть одному слову Джонатана, но, если он лжёт, то почему его глаза полыхают неестественным фиолетовым огнём? Почему законы физики здесь не работают? И куда делся ожог на его руке от прикосновения к моей собственной? И отчего вообще моя кожа производит такой эффект? Какова вероятность того, что принадлежу этому миру, а не тому, который вспыхивает в моей голове мгновенными всполохами и разрозненными картинками? Если верить Грину, то все люди в этой комнате, лопающейся от книг, все они — сверхъестественные создания. И он думает, что я такой же.
Джонатан заставляет меня вспомнить хоть что-нибудь, за что они могли бы уцепиться в попытке узнать, кто же я такой. После того, как я признаюсь, что вижу обрывки прошлой жизни у себя в голове, Джонатан спрашивает:
— Знаешь игру в ассоциации?
Я качаю головой, не переставая теребить и без того мятый край рубашки.
— Мы будем называть слова, которые могли бы натолкнуть тебя на воспоминания, а ты попробуй сосредоточиться на том, с чем эти слова у тебя ассоциируются, — терпеливо объясняет Джонатан.
Я рассеянно киваю, выражая готовность покопаться в собственной памяти. Ребята начинают по очереди выкрикивать слова:
— Родители!
Ничего.
— Сестра! Брат!
Я качаю головой.
— Работа!
Снова пусто. Сжимаю голову руками, как будто надеюсь собрать мысли в кучу и выудить оттуда хоть что-то полезное, как в игре в бирюльки. Кто-то произносит следующее слово так тихо, что с трудом различаю его среди остальных:
— Любимая.
И тут в голове вспыхивает яркий образ. Поле, похожее на то, в котором я очнулся, только на этот раз усыпанное ромашками и васильками. Я кружусь, держа за маленькие ручки девушку. На ней юбка земляного цвета по колено и белая блузка, на которой видны въевшиеся крохотные грязно-бурые пятнышки. Светло-золотистые волосы заплетены в косу, нежно обвившую шею девушки. На макушке такая же фуражка со звездой, что и в прошлом моём видении на солдатах. Девушка смеется, её смех ласкает меня, и я прижимаю её к себе, собираясь попробовать этот смех на вкус, касаясь её губ своими.
— Катерина, — выдыхаю я, и картинка исчезает.
Я снова в окружении людей со странными глазами и книжных шкафов.
— Значит, у тебя была возлюбленная по имени... Как ты там сказал? — произносит Макс.
— Катерина, — отвечаю я, заново проигрывая её звенящий смех в голове.
— Я слышал такое имя, когда случайно провалился в брешь в человеческую параллель, — произносит Джонатан. — Хорошо, что там ночь была. Есть в вашем мире такая страна — СССР. Там сейчас тоже война.
— Значит, ты бывал там? — спрашиваю я, ощущая как разгорается в груди крохотный огонёк надежды.
Он кивает и говорит:
— К сожалению. Хотел бы побывать в других обстоятельствах, но деваться некуда...
— И ты можешь провести меня туда? — прерываю я его воспоминания.
Его взор как-то странно тухнет, и он отвечает:
— Всё не так просто, Николай. Я не помню, где была та брешь, а переместиться откуда угодно и куда угодно — такое просто невозможно. Даже в Трансильвании магия работает по определённым законам.
Я разочарованно вздыхаю. Весь мой разум тянется туда, стремится снова услышать этот чудесный смех девушки по имени Катерина. И вот теперь мне говорят, что это невозможно.
За неимением других идей, ребята посвящают меня в ситуацию., в которой оказались сами. Маг по имени Фаундер пытается обрести бессмертие, убивая равков и перевёртышей, используя их кровь для... В общем, мне ни черта не понятно. Единственное, что я понял, так это то, что равки и перевёртыши оказывают Фаундеру открытое сопротивление. Ребята в Валентайне объединились в отряд «Протест». Сегодня вечером некоторые из них собираются уйти в разведку. Неподалёку отсюда, в нескольких милях, противники разбили лагерь. Джонатан надеется вызнать, что там да как, чтобы накрыть позиции врага.
Члены «Протеста» рассказывают, что маги есть даже на их стороне — стороне нежити. Тоби, который сегодня всю ночь дежурит на первом этаже, обладает магией. Майк тоже маг, он в основном лечит всех раненых, но его способности распространяются только на простые раны. С тяжелыми он пока не умеет справляться, хотя и учится этому по книгам в этой самой библиотеке.
Поздней ночью Джонатан отводит меня на третий этаж и показывает свободную спальню. На простой двери, выкрашенной белой краской, висит табличка: «13». В комнате одна кровать, тумбочка с ночником и еще одна дверь, ведущая в душ. Джонатан оставляет меня одного и притворяет дверь.
Не успеваю я сомкнуть веки, как просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо. Я вскакиваю и различаю перед собой перпуганное, белое как мел лицо одного из парней. Кажется, его зовут Уилл. Когда я спрашиваю, что случилось, он говорит:
— Разведчики! Кажется, с ними что-то случилось.
— С чего ты это взял? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри меня всё холодеет.
— Джонатан прислал сообщение. В нём говорится, чтобы мы его не искали.
*Если под этой главой наберётся 10 голосов, следующая глава выйдет завтра. И нет, это не шантаж:)*