Глава 8
Общественное мнение щадит ястреба и карает цыпленка.
Ювенал
После того, как лесная тропа осталась далеко позади, двое всадников и ребенок не сбавляли темп. Они скакали так быстро, как могли, учитывая, что лес превратился в труднопроходимую чащу. Когда солнце сменилось луной, они все так же оставались в пути, опасаясь погони. Измотанная девочка уснула, прижавшись к Лилит, но сон ее был беспокойным и урывчатым. Из-за сросшихся крон лес окутала непроглядная тьма, и им пришлось существенно замедлиться, чтобы не влетать в стволы густо растущих деревьев. Так они плелись, пока не набрели на очередную тропу и не смогли вернуться к прежнему темпу.
Ветер свистел в ушах, а над головой в редких прорехах крон сверкали звезды. Лилит прижала к себе девочку, и думала о том, как она ненавидит такие задания. Каждый раз, спасая очередного огнеокого ребенка из лап Гильдии, она вспоминала себя в их возрасте, тетушку Блэр и погибшую мать. С годами образ выцвел в памяти, и теперь все, что Лилит помнила о ней, были длинные светлые волосы, которые Лея всегда заплетала в косы, теплые руки и запах пирогов с вишней. В груди противно защемило, а к горлу подкатил ком, и девушка замотала головой, отгоняя воспоминания.
Когда небо начало светлеть, они наткнулись на ручей. Посоветовавшись, Эйш и Лилит решили, что необходимо устроить привал. Скакать без отдыха долго не смогут ни они, ни лошади. Двигаясь вдоль ручья, они отыскали подходящее место, тихое и отдаленное от тропы. Это была небольшая поляна, окруженная густым лесом с одной стороны и ручьем с другой. Привязав коней и расположившись под кронами высоких деревьев, Лилит и девочка остались отдыхать, а Эйш отправился к ручью — ловить рыбу на обед.
Девушка сразу принялась расхаживать в поисках сухих веток для костра, а девочка уселась в траве, сонно за ней наблюдая. Кони, вдоволь напившись ледяной воды, тихо пощипывали травку неподалеку. Солнечные лучи отражались от поверхности воды и слепили, от чего на ручей смотреть было невыносимо. Щебетали птицы десятком разных голосов, стрекотали насекомые. Утро выдалось шумным и светлым.
Насобирав охапку веток, Лилит уселась и стала заниматься костром. Ей пришла в голову идея, как поднять мелкой настроение и дать понять, что она среди своих.
Когда все было готово, Лилит поднесла к кучке веток руку, и с кончиков ее пальцев сорвались маленькие огоньки. Они побежали по нижним веточкам, охватывая их одну за другой. Искоса поглядывая на девчушку, Лилит довольно улыбнулась, заметив ее открытый рот и округлившиеся глаза.
— Нравится?
— Я... да... наверное, — промямлила та. — Ты тоже выродок?
— Что? Кто тебе сказал, что ты выродок?
— Те люди, что пришли за мной, — девочка опустила глаза. Она выглядела виноватой.
— Как тебя зовут?
— Иса.
— Запомни, Иса, выродки — те люди, что забрали тебя из дома; те люди, что убивают, истязают, держат в неволе, и делают еще много дурного с теми, кто отличается от обычных людей.
— Чем отличается?
— Тем, что умеют делать вещи, недоступные другим, — улыбнулась Лилит, и ее пальцы вновь озарились язычками пламени.
Она тряхнула рукой, и они погасли. Иса изумленно смотрела на все это, затем девочка погрузилась в свои мысли, и ее лицо погрустнело.
— Я знала, что со мной что-то не так, и боялась, что если кто-то узнает, то мама выгонит меня из дома.
— Почему ты так решила?
— Потому что в нашей деревне все ненавидят выродков. Один мальчик даже придумал игру, в которой все делились на две группы: первая — герои из Гильдии, так он их называл, а вторая — выродки. Дети из второй группы прятались, а те, кто играл за Гильдию, ловили их. Побеждал тот игрок, который поймает больше выродков.
Лилит слушала ее рассказ с каменным лицом, но не перебивала, понимая, что ребенку нужно выговориться.
— Он постоянно хвастался, что его отец — герой из Гильдии, и каждый день ловит по сто выродков. Он говорил, что тоже станет героем, когда вырастет, и переловит всех «порченных», навсегда очистив от них весь Правый мир.
— Ты тоже играла с ними?
— Сначала да, все играли. Но этот мальчик, его зовут Ласло, всегда играл за героев, и я сказала ему, что это нечестно, и что герои так не поступают. Ему это не понравилось, он разозлился и прогнал меня, а другим сказал, что если станут спорить с ним, то будут всегда играть за выродков. А потом кое-что произошло, и я... — Иса замолчала, она выглядела напуганной.
— Что произошло, детка? — мягко спросила Лилит.
— Я поняла, что мне следует держаться подальше от Ласло, — вздохнула она. — Мой пес, Брутто, сломал лапу, и мама сказала, что его нужно выкинуть в лес, потому что теперь от него не будет проку, а даром еду в ее доме никто не получит. Отец собирался сделать это вечером, и весь день я с просидела с Брутто в хлеву. Я плакала, просила его выздороветь, и тогда... Не знаю как, но я его вылечила! Он лежал на сене и скулил, я гладила его лапу, а потом появился этот свет и...
— Лапа срослась? — ошеломленно спросила Лилит.
— Да. Когда пришел отец и увидел, что с Брутто все в порядке, то решил, что он просто ушиб лапу. Я ничего ему не сказала, я боялась, что отец расскажет маме.
Иса глубоко вздохнула. Она не смотрела на Лилит, говорила, потупив взгляд, и теребила травинку в руках.
— Когда кто-то из моих братьев шкодничал, мама очень злилась и наказывала их, оставляя без ужина. В тот день она напекла булочек, и я боялась, что если она узнает, что я... выродок, то накажет. С тех пор я стала осторожной.
Пока они говорили, вернулся Эйш. Он принес несколько крупных рыбин и сел рядом, принявшись их потрошить. Парень внимательно слушал рассказ девочки, периодически бросая на нее сочувствующие взгляды.
— Несколько месяцев все шло хорошо. Я не ходила гулять, оставалась дома и помогала маме по хозяйству или работала с отцом и братьями в поле. Но однажды за ужином мама сказала, что у нее для меня радостная новость. Они с отцом сосватали меня лучшему жениху в деревне, моим будущим мужем назвали Ласло, и я должна была гордиться тем, что стану частью уважаемой семьи, так она сказала, — голос Исы задрожал. — Я так сильно испугалась, что начала плакать и молить родителей не отдавать меня за него. Мама разозлилась, стала кричать, что я глупая и неблагодарная. Она выгнала меня из-за стола и велела идти к себе в комнату. Весь оставшийся вечер я проплакала, а ночью мне приснился кошмар. Не помню, что именно я увидела во сне, но проснулась от жуткого грохота и собственного крика. Открыв глаза, я увидела родителей, стоявших на пороге моей спальни. Они выглядели напуганными и смотрели на меня так, будто...
Она запнулась, ее глаза заблестели от подступивших слез.
— Все вещи в комнате разлетелись по сторонам, даже тумбочка, и стул, и мой стол... Они ударялись о стены снова и снова, словно кто-то толкал их. Когда я очнулась, вся мебель и вещи попадали на пол. Моя мама... — девочка всхлипывала. — Она кричала и била меня, называя порождением Бездны, выродком, позором их семьи. Она хотела, чтобы отец отвел меня в лес и бросил там, но он убедил ее, что они обязаны сообщить. Меня заперли в хлеву, а спустя несколько дней, поздно ночью, пришли люди в черных плащах и забрали меня.
Девочка не могла больше сдерживаться и разразилась горестными рыданиями. Эйш отбросил рыбу, которую как раз дочищал и подошел к Исе, он обнял ее за плечи, стал гладить по черным спутанным волосам и шептать слова утешения.
Лилит чувствовала, как внутри закипает злость.
— И после всего этого ты говоришь, что хочешь к маме? — спросила она.
— Я скучаю по ней, — сквозь слезы проговорила Иса.
От переполнившего ее негодования и злости Лилит вскочила на ноги.
— Скучаешь?! Она предала тебя и избила!
— Но это моя мама! И другой у меня не будет, — хныкала девочка.
— Лилит, не надо, — Эйш попытался остановить девушку, но та только отмахнулась.
— Нет, будет! — она опустилась на корточки перед Исой, взяла ее лицо в свои руки и заговорила, глядя ей прямо в глаза. — В том месте, куда мы тебя отведем, больше не нужно будет бояться. Там ты сможешь быть собой, там тебя будут окружать самые добрые, самые искренние и замечательные люди. Там ты обретешь новую, настоящую семью и друзей.
Лилит говорила так пылко, что девочка перестала плакать и слушала ее с широко раскрытыми глазами. Девушка притянула ее к себе и обняла, усевшись рядом. Она баюкала ее до тех пор, пока Иса не уснула. От усталости сон ее был глубоким и спокойным.
Дочистив рыбу, Эйш улегся в траву и тоже вскоре уснул. Лилит последовала их примеру. Долгая скачка, лесная битва и переживания так их вымотали, что проспали они до рассвета следующего дня.
Эйш проснулся первым и к тому времени, как встали девочки, успел пожарить рыбу. И то ли она действительно вышла очень вкусной, то ли просто все изголодались, но завтрак они проглотили за считанные минуты.
— Если она и вправду сделала все то, о чем рассказывала, то она очень сильна, очень, — тихо сказал Эйш, пока Иса пошла умыться к ручью. — Даже сильнее, чем ты в детстве.
— Тем опаснее для нее же, — кивнула девушка, поправляя узду и седло своей лошади. — Именно поэтому нам необходимо отвезти ее домой как можно скорее. Там о ней позаботится Луминея.
Девочка вернулась, и разговор притих. Собрав вещи, компания огнеоких двинулась в путь.
День стоял не такой погожий, как вчера. Небо хмурилось, словно капризная девка, а прохладный ветер трепал лошадям гриву.
Шли через лес, неторопливо и сторонясь тропы. Иса выспрашивала все о той жизни, что ожидала ее впереди.
— А почему мы такие? — задала девочка очередной вопрос.
— А что по этому поводу говорят в твоей деревне? — спросила в свою очередь девушка, не скрывая иронии.
— Ну, — протянула Иса, — говорят, что вы, то есть мы, кара, посланная на грешную землю из самых далеких и мрачных уголков Нижнего мира. Еще говорят, что вы, то есть мы, не что иное, как творение рук самой Бездны — богини мора, боли и страданий.
— Слыхал? — улыбнулась Лилит, на что Эйш ответил коротким смешком.
— Еще говорят, — не унималась девочка, — что сам Трехглавый бог велел Бездне отправить нас на землю, когда пришел в ярость от деяний грешников, и решил наказать их. Чтобы искупить свои грехи, люди должны истребить напасть, отправив обратно на голые и бесплодные земли Нижнего мира. А огонь, пылающий в наших глазах, является частью той огненной геенны, из которой мы вышли по зову Бездны, и куда попадет душа каждого, кто свяжется с выродком, будет укрывать или помогать ему.
— Ужас какой, — в притворном испуге закрыл лицо руками Эйш.
— А вот Гильдию называют избавителями, их чтят и уважают за то, что они истребляют огнеоких чудовищ.
— Откуда ты это все знаешь?
— Это все знают. С самого детства мне об этом рассказывали родители, к тому же в деревню часто приезжают проповедники, несущие богоугодные речи в народ. Так они это называют.
Лилит фыркнула и покачала головой, думая о том, как ожесточились травля в последние годы.
Внезапно они услышали звук, резко выделяющийся на фоне привычного лесного шума. Это был человеческий крик, заставивший их резко остановиться.
Эйш спешился и обнажил меч, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь.
— Болван! Ты же убьешь ее! — послышался мужской голос откуда-то из чащи.
— Проверим? — шепотом обратился парень к Лилит.
Она ответила ему кивком, тоже спешившись. Привязав лошадей, они двинулись в ту сторону, откуда доносились неразборчивые голоса.
— Жди здесь, — шепнула девушка Исе перед тем, как скрыться за кустами.
Голоса становились все отчетливее, вскоре Эйш и Лилит увидели двоих человек и притаились за кустами, наблюдая.
Один из мужчин, низкорослый и худощавый, присел у дальнего края поляны и с чем-то там возился. На нем были рваные штаны из мешковины и простая рубаха, на спине висел колчан, а рядом на земле валялся лук. Другой мужчина стоял, обхватив свою рыжеволосую голову руками, и причитал. На его спине также висел лук, а еще вместительный наплечный мешок. Рукава его хлопковой рубахи были закатаны до локтей, а на поясах обоих мужчин Лилит разглядела простые разделочные ножи.
— Мы бы на них столько деньжат заработали! — возвел очи горе рыжий. — А теперь что? Даже за шкуру нормально не выручим, кто учил тебя так стрелять, олух?
— Я же сказал, это была случайность! — огрызнулся второй. — Давай заберем их и откормим, а потом продадим на шкуры?
— Тупица, они еще слишком малы, ничего не выйдет.
Слушая все это, девушка теряла интерес.
— Это всего лишь охотники, — шепнула Лилит. — Пойдем.
Они уже хотели развернуться обратно, как вслед за голосом рыжего, услышали пронзительный крик.
— Добивай ее, все равно сдохнет.
— Нет!
Кричала Иса. Она промчалась мимо Эйша, взявшись непонятно откуда, и выскочила на поляну. От неожиданности ни Лилит, ни он не успели ее остановить. Парень ругнулся и бросился за ней, Лилит достала лук и, на ходу вкладывая стрелу, побежала следом.
Оказавшись на поляне, девочка закричала на оторопелых мужиков.
— Прочь от нее!
Охотники застыли с открытыми ртами, сидевший на земле мужик вскочил, а рыжий потянулся к ножу, увидев подоспевшего Эйша с мечом наготове.
И тогда Иса вскинула руки, в ее глазах полыхнул серый огонь, больше похожий на туман, а из ладоней вырвался импульс такой силы, что двоих мужчин отбросило далеко в кусты. Волна импульса пригнула заросли до самой земли, а стволы деревьев угрожающе заскрипели. Девочка опустила руки и бессильно рухнула на колени.
Там, где мгновение назад сидел мужчина в рваных штанах, Лилит увидела тельце рыжей лисицы. Из норы рядом с ней неуверенно высунулись несколько маленьких мордочек. Лисята фыркали и попискивали, но их мать, едва живая, не могла ответить на этот зов. Тогда, один за другим, четверо детенышей неуклюже выбрались из норы и приблизились к лисе, которая с трудом дышала. Из ее спины торчала стрела, шерсть вокруг раны пропиталась кровью и казалась бурой.
Эйш и Лилит застыли на краю поляны. Из леса донеслись удаляющиеся вопли перепуганных охотников и хруст веток. Эти крики вывели Ису из оцепенения, она пришла в себя, поспешно встала и бросилась к раненой лисе. Лилит хотела остановить девочку, но Эйш схватил ее за руку.
— Погоди, — тихо сказал он.
Иса опустилась рядом с раненым животным, заправила растрепавшиеся волосы за уши и погладила лису. На удивление ее детеныши, что топтались вокруг матери, не испугались и не убежали обратно в нору. Лилит увидела, как по щекам ребенка градом покатились слезы. Глядя на все это, у нее и у самой подступил ком к горлу. Эйш все еще держал ее за руку, и она сжала его ладонь в ответ, стараясь сдержать чувства.
Девочка собралась с духом, глубоко вздохнула и резким движением выдернула стрелу, от чего несчастная лиса протяжно заскулила. Иса сотрясалась от рыданий, гладила ее и что-то шептала.
Сначала ничего необычного не происходило, лишь бока лисицы с трудом вздымались и опускались, а лисята все тыкались мордочками в ее умирающее тело. Спустя несколько минут, когда зрелище уже становилось невыносимым, глаза Исы вновь запылали, а руку, неустанно гладившую раненое животное, охватило едва заметное свечение. Его сила нарастала, оно становилось все ярче, охватывая истерзанное тельце, Ису и часть поляны.
В конце концов, Лилит и Эйшу пришлось прикрыть глаза руками — таким ослепительным стало это свечение. Когда они вновь смогли посмотреть на поляну, все уже закончилось.
Иса так и сидела с протянутой рукой, подставив ее лисе, которая с осторожностью к ней принюхивалась. На теле животного больше не было никаких ран, только шерсть в том месте так и осталась окровавленной. Она лизнула пальцы девочки, а затем отвернулась к попискивающим лисятам, что все это время путались у нее под лапами.
Иса медленно поднялась и отошла от них, оставив мать наедине с детенышами. Ее лицо озарила улыбка, а заплаканные глаза светились от счастья.
— Больше никогда так не делай, — хрипло проговорила Лилит, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она поспешно отвернулась и зашагала прочь. Эйш и Иса поспешили следом.
По пути парень пытался объяснить девочке, почему ей не следует в одиночку бросаться на взрослых вооруженных мужчин, но он был так впечатлен увиденным, что слова подбирал с трудом.
Остаток дня ехали без привалов. Иса светилась от счастья, но говорить о произошедшем не хотела. Она рассматривала проносящиеся мимо пейзажи и думала о чем-то своем, Лилит, глядя на нее исподтишка, думала о той огромной силе, что таилась в этом хрупком ребенке.
