Жители Сапфировых Скал

«­Яко безутешная горлица носится душа над юдолью земною, созерцая с высоты божественного разумения грехи и соблазны минувшего пути, горько скорбя о каждом невозвратном дне», Акафист за единоумершего, Кондак 2.

Небо на востоке покрылось алой предрассветной дымкой. Остатки хмурых туч поспешно сбегали за горизонт, стараясь скрыться между острыми пиками скал, виднеющихся на севере. Лес уже не был таким густым, а с холма, на котором огнеокие устроили ночевку, открывался дивный вид.

Внизу раскинулась на многие мили, пышущая всевозможными оттенками зеленого, долина. Каждый клочок обозреваемого пространства покрывали растения, будь то густые кустарники жимолости, колючие острова терновника, мягкий ковер молодой травы, благоухающий вереск, магнолии, лаванда или многовековые деревья. Исключением были лишь те участки, где на смену зелени приходила синева бурной реки, спускающейся с далеких скал, протекающая витиеватым потоком через всю долину и убегающая куда-то вдаль.

Эйш расселся под ветвистой ольхой, запрокинув руки за голову. Он жевал травинку, покачивая носком высоких сапог со шнуровкой и любуясь видом.

Лилит крепко спала неподалеку, ее серебристые волосы разметались по траве, словно снег, избороздивший сочную траву раньше времени. Рядом с ней тихонько сопела Иса, парень заметил, что она дрожит от холода, и встал, снимая свой плащ. Он бережно укутал ее, стараясь не разбудить. В этих краях даже летние ночи несли с собой осенний холод.

Эйш перевел взгляд на Лилит. Несколько минут он просто стоял над ней, всматриваясь в лицо. Сейчас, когда оно не выражало ничего, кроме умиротворения, она выглядела совсем юной. Ее кожа была такой светлой, что казалось, будто от нее исходит легкое сияние. И без того выделяющиеся скулы, проступали еще явственнее из-за слегка впавших щек — результат изнурительного путешествия. Эйш разглядел едва заметный шрам, рассекающий нижнюю губу до самого подбородка, и улыбнулся своим воспоминаниям.

Когда они с Лилит были примерно в том же возрасте, что сейчас Иса, тетя Блэр обучала их охоте с сапсаном. Рут был достаточно гордым представителем пернатых и не терпел неуважительного обращения. Лилит же в свою очередь росла норовистым и самонадеянным ребенком. Девочка искренне не понимала, почему птица отказывалась слушаться, и, несмотря на предупреждения Блэр, возмущалась, повышая голос. Руту это не понравилось, ровно как и то, что девочка нервно дергала сыромятную веревку, один конец которой крепился к его лапе, а второй был намотан на руку юной Лилит. Сапсан злобно сверкал золотистыми глазами, склонив голову на бок. А вот когда девочка раздосадовано щелкнула его пальцами по скрюченному клюву, он и вовсе рассвирепел. Зловеще крикнув, Рут взмыл в небо на всю длину привязи, а затем камнем рухнул вниз. Только благодаря постоянным тренировкам, Лилит удалось увернуться. Это спасло ее от скверной участи остаться с выклеванными глазами и расцарапанным лицом. Поэтому рассеченную сапсановым когтем губу можно считать пустяком. С годами шрам стал белесым и почти незаметным, но он, по-прежнему, служит Лилит напоминанием о том, что никогда нельзя недооценивать врага.

Светлые ресницы Лилит дрожали, а глаза метались под прикрытыми веками — ей что-то снилось.

«Надеюсь, тебя не мучают кошмары» — подумал Эйш и осторожно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по ее волосам.

Рассвет уже охватил большую часть неба, оставив лишь на западе сереющие лоскуты. Эйш вернулся под свое дерево, сорвал очередную травинку и принялся ее жевать.

Вдали все четче прорисовывались скалы. В розоватых лучах восходящего солнца и тумана, опустившегося на долину, они казались призрачными. Эйш почувствовал, как что-то внутри него затрепетало — так происходило каждый раз, когда он оказывался поблизости.

В ясный погожий день, когда облака рассеивались и солнце ласкало острые пики, можно было увидеть, как сияет и переливается разными оттенками синего каменная порода.

Много веков прошло с тех пор, как бесследно исчезли цинариты. Они ушли, покинув свой дом. Но, несмотря на это, суеверные и запуганные люди всех Провинций до сих пор сторонились этих мест, скал и Синелесья, что раскинулось у их подножия. Люди верили, что там обитают монстры и чудовища из самых жутких приданий, пожирающие каждого, кто попадется им на пути. Согласно легендам, даже здешняя земля пропитана магией, заставляющей деревья Синелесья оживать по ночам и бродить в округе.

Именно поэтому в радиусе сорока миль не было ни единого города или поселения, а все большаки огибали дугой эти земли. Долина оставалась нетронутой и свободной, кажется, с самого начала времен.

Эйш в который раз зевнул, потягиваясь, и хотел было отправиться на охоту. Он начинал беспокоиться, как бы урчание его живота всех не перебудило, но немного поразмыслив, решил дождаться, пока проснется Лилит. Людей здесь, быть может, и не встретишь, а вот диких зверей, включая хищников, — запросто.

Спустя несколько мучительно долгих часов, когда Эйш уже готов был завыть от скуки, послышались шорох и протяжные зевки.

Выбравшись из-под пыльного плаща, Иса сонно моргала, щурясь от яркого света. Она встала и поплелась к парню, лениво потягиваясь.

Он встретил ее радостной улыбкой.

— Ну наконец-то! Доброе утро!

— Доброе, — удивленно сказала девочка. — Что наконец-то?

— Наконец-то хоть кто-то проснулся, а то я уже начал сходить с ума.

Его волосы выгорели за лето, и теперь среди копны темных, почти черных волос, пестрели пряди орехового оттенка.

— Как спалось?

— Холодно, — пробурчала Иса, отводя взгляд.

Она не хотела вспоминать о том, что ей снилось. Слишком солнечным выдалось утро для подобных мыслей. Девочка поежилась и повела плечами, сбрасывая остатки сновидений, как шелковую шаль.

Ее взору представилась долина, пышущая яркими красками пуще прежнего. Она сдавленно охнула, всплеснула руками и побежала к краю холма, где деревья не закрывали обзор.

Иса прямо светилась от восторга, позабыв о том, что еще минуту назад ее так огорчало. Но как только она заметила скалы, искрящиеся в дали, тут же переменилась в лице.
Она обернулась, и в ее глазах читался неподдельный страх.

— Это что, Сапфировые скалы? — сдавленно проговорила она.

— Ну да, — ухмылялся Эйш, теребя в руках край стеганого дублета.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Это же проклятое место! Там живут чудища! Только посмотри, какие они страшные, — восклицала девочка, тыча пальцем на север.

Над долиной туман давно рассеялся, но скалы, по-прежнему, укутывала легкая дымка, казавшаяся синеватой из-за отблесков породы. Иса прижала ладони к губам, покосившись на Эйша.

— По-моему, они прекрасны, — вздохнул он, мечтательно улыбаясь.

— Ну... Не знаю. Все-таки страшные, — сказала девочка, но голос ее звучал уже не так уверенно.

Она обняла себя за плечи и, нахмурившись, смотрела туда, где в голубое полотно небес врезались остроконечные пики. В ее взгляде скользило недоверие, но и любопытно тоже.

— Иса, тебе незачем бояться этих скал, — сказал Эйш.

Он обернулся, проверяя, не потревожила ли их беседа сон Лилит, но девушка спала крепко

— Папа рассказывал нам с братьями страшные истории про эти места, — сказала девочка дрожащим голосом.

— Эти страшилки только на то и годятся, чтобы ими детей пугать, — проговорил Эйш. — Люди так давно передают эти сказки из уст в уста, что уже и забыли, что это выдумка. Ровно как и то, кто такие цинариты и их потомки.

— Цинариты? — заинтересовано посмотрела на него Иса, а затем отошла от края и уселась рядом с ним в траву.

— Цинариты — народ, некогда обитавший здесь, жители Сапфировых скал, — Эйш говорил, зачарованно глядя вдаль, и тон его голоса переменился, словно он рассказывал о чем-то священном.

— Я никогда о них не слышала.

— Конечно не слышала. Как только они исчезли, люди поспешили забыть о них, а те воспоминания, что остались — превратить в лживые сказки, исказив правду до неузнаваемости.

— А куда они исчезли?

— Если б я знал, — грустно улыбнулся парень. — Многие годы огнеокие пытались отыскать их, но все тщетно. Если бы не город на плато среди скал, можно было бы подумать, что их и не было никогда. Но он до сих пор там, — он кивнул в сторону скал. — Брошенный и нетронутый. Только представь: каменные дома, увитые виноградной лозой, изъеденные временем, побитые дождем и иссушенные солнцем; прекрасные статуи вдоль мощенных алей; некогда сказочные сады с невиданными растениями, ныне разросшиеся далеко за очерченные пределы и больше похожие на джунгли; дворцы с колонами и дивной росписью на давно забытых языках. До сих пор там все пропитано Силой, до сих пор этот город хранит воспоминания о его жителях.

Иса слушала его с полуоткрытым ртом, впитывая каждое слово.

— А что это за Сила?

— Та самая, что пылает в твоих глазах. Именно благодаря ей ты смогла исцелить Брутто, а затем ту лису. Ее частичка живет в каждом из нас. У кого-то ее больше, у кого-то меньше.

— А откуда она в нас взялась? Я ведь никогда не ходила к Сапфировым скалам, — нахмурились девочка.

— Тебе и не нужно, — засмеялся Эйш, глядя на ее серьезное, задумчивое личико. — Это дар наших предков, цинаритов. Я расскажу тебе историю. Но не сейчас.

Он посмотрел куда-то за спину Исы и заулыбался.

Обернувшись, она заметила проснувшуюся Лилит, которая недовольно морщилась, прикрываясь руками от слепящего солнца, что прорывалось сквозь листву над их головами.

— Доброе утро, — буркнула девушка, заметив, что на нее все уставились.

— Что ж, отлично! — вскочил на ноги Эйш. — Раз ты проснулась, пойду, пристрелю нам парочку завтраков.

Иса напряглась, поджав губы, а во взгляде, которым она наградила собирающегося парня, читался упрек.

— Знаю, тебе это не по душе, но нам ведь нужно что-то есть, — сказал он, закидывая на плечо лук, позаимствованный у Лилит. Парень пересчитал стрелы в колчане и разочарованно вздохнул, их осталось всего десять.

— Не густо, — протянул Эйш. — Надеюсь, хватит.

— А ты не промахивайся, — зевнула Лилит.

Он лишь скривился в ответ, подхватил колчан и скрылся между деревьев.

****

Когда Эйш вернулся с тушками нескольких куропаток, Лилит и Иса уже ждали его у костра, разведенного заранее. Увидев, как он весело вышагивает со своей ношей в руках, девочка молча встала и умчалась к реке.

— Чего это она? — вскинул брови Эйш, глядя ей в след.

— Птичек жалко, — пожала плечами девушка.

Она отвлеклась от ковыряния веточкой в земле и поискала глазами Ису. Ее волосы искрились медью на солнце, так что ее хорошо было видно с поляны. Лилит улавливала обрывки ее мыслей и эмоций. Девочка разрывалась между чувством голода, выжигающим дыру в ее желудке, и жалостью к несчастным куропаткам. Она знала, что в конце концов голод окажется сильнее, но признаваться в этом не хотела даже самой себе.

— Сходить за ней? — спросил Эйш, задумчиво теребя перышко на крыле подстреленной птицы, которую как раз собирался ощипать и разделать.

Неподалеку он оставил лук, Лилит бросила взгляд на колчан, и ее губы растянулись в издевательской ухмылке.

— Они быстрее, чем кажутся! — огрызнулся парень, заметив, куда она смотрит.

— Не сомневаюсь, эти адские птицы наверняка мчались, словно ветер, — закивала девушка, с трудом сдерживая смех.

Эйш закатил глаза и занялся тушками, бурча себе что-то под нос.

Лилит оставила его в одиночестве и направилась к реке. День выдался жарковатым, и она сбросила куртку, оставив ее возле костра. Теперь на ней была лишь легкая кремовая рубашка со шнуровкой на груди и вышитыми рукавами. Кожаные штаны, к сожалению, ей не удалось даже подкатить, слишком уж они облегали. Усевшись на берегу рядом с Исой, она сняла сапоги и с удовольствием опустила ноги в ледяную воду.

Зажмурилась и запрокинув голову, Лилит оперлась на руки, зарывшись пальцами в теплый песок. Она позволила ветру трепать ее распущенные волосы и обдувать пылающие щеки приятной прохладой.

— Только не говори, что объявляешь голодовку, — не открывая глаз, проговорила Лилит.

Над рекой витал густой аромат лаванды, чьи заросли яркими пятнами устилали противоположный берег. Лазурный поток бурлил и нашептывал свою шумную песнь, одурманивая и путая мысли.

Иса подтянула колени к подбородку и следила за тем, как пенится вода.

— Ничего я не объявляю, — вздохнула она, бросая камешек в реку. Тот скрылся из виду с глухим "гуп", разбросав вокруг фейерверк брызг, что заиграли всеми цветами радуги в лучах полуденного солнца.

Лилит лениво разлепила веки и посмотрела на девочку. Та, потупившись, ковыряла пальцем засохшую в песке ракушку и хмурилась. Ее волосы, спутанные после сна и долгой дороги, ветер растрепал еще больше, и теперь они походили на птичье гнездо. На шее виднелись грязные разводы, а под ногтями скопился песок и земля.

Лилит встала, подбоченившись.

— Кому-то не мешало бы искупаться, — сказала она, глядя на девочку сверху вниз.

— Что? Здесь? — удивленно заморгала Иса, оглядывая пенящийся поток. — Я плавать не умею.

— Не бойся, я практически уверена, что там мелко, — девушка, на ходу сбрасывая одежду, побежала к воде и с разбегу бросилась в воду.

Иса обернулась в сторону холма, неуверенно теребя край платьица. Понаблюдав немного за тем, как увлеченно Эйш занимается обедом, она сняла сандали, рывком стащила с себя платье и зашагала к берегу.

Девочка заходила в реку нерешительно, осторожно ступая по илистому дну.

— Смелее! — смеялась Лилит, махая девочке рукой.

Тяжело вздохнув, словно она шла на казнь, а не купаться, Иса ринулась вперед, с головой окунаясь в холодную воду, оповещая об этом громким визгом всю округу.

Лилит смеялась, подплывая к ней поближе. Они стали дурачиться и барахтаться, радуясь такому беззаботному дню. Бурлящие потоки охватывали их тела пеленой пузырьков, смывая грязь, усталость и печали.

Позже, вдоволь наплескавшись, они прополоскали одежду, при этом Лилит все время сокрушалась о благовониях и душистом мыле, утраченных вместе с остальными ее вещами.

— Как здесь красиво, — тяжело дыша, но довольно улыбаясь, промурлыкала Иса, полной грудью вдыхая медовый запах вереска, что разросся неподалеку за их спинами.

Обе они уселись на берегу, подставив лица яркому солнцу, греясь и обсыхая. В тот день они так и не поехали дальше. Безлюдная долина, нетронутые леса, теплый ветер и мелодичные трели разных птиц заставили огнеоких забыть о всех невзгодах и провести одни-единственные сутки не оглядываясь, не убегая и не вздрагивая от каждого шороха. Здесь, на земле предков, они чувствовали себя в безопасности.

Серые тучи в буквальном смысле рассеялись над их головами, безоблачное небо заискрилось лазурью. В таком месте не могло случиться ничего плохого. С самого начала времен здешняя земля не орошалась невинной кровью, в воздухе не витали слова ненависти и злобы, и ни одно живое существо не гибло во имя забавы, мести или наживы. По сей день здесь сохранялся нерушимый баланс, установленный цинаритами. А все потому, что здесь не было тех, кто неизменно несет за собой жестокость и разруху — людей. Людей, возомнивших себя венцом природы и хозяевами мира. Людей, присваивающих себе все, что вздумается, и ничего не дающих взамен. Людей, готовых резать глотки тем, кто отличается от них. Из-за них все магические существа покинули свои обители, стали скрываться, а некоторые и вовсе вымерли. Многие из них прокляли тот день, когда нога первого человека ступила на берега Нового мира. Это было началом конца, только никто тогда этого не понимал.

****

Тем же вечером, когда вся компания расселась вокруг костра, доедая ужин, Иса заговорщически улыбалась Эйшу.

— Ты обещал рассказать историю.

— Обещал, — кивнул он, дожевывая жареное крыло.

Лилит отбросила в траву косточки и потянулась за бурдюком с водой.

— Какую историю? — зевнула она.

— Иса хочет знать, откуда в нас Сила.

Девушка сделала несколько больших глотков и протянула бурдюк Эйшу.

— Давным-давно... — начал парень.

Лилит закатила глаза.

— Что? — развел он руками.

— У тебя все истории с этого начинаются.

— Но ведь это и правда было давно!

— Не отвлекайтесь, — шикнула на них девочка.

— Так вот, — Эйш недовольно косился на Лилит.

Девушка легла в траву, подложив свою куртку под голову, и прикрыла глаза, делая вид, что не слушает.

— У любой истории есть начало, и наша начинается далеко отсюда, там, где ныне правит тьма, а небо затянуто смогом. Много веков назад люди жили за Аггеловым морем. В ходе жестокой столетней войны они выжгли дотла весь Старый мир, они истощили земли, отравили реки, уничтожили леса. Никто не думал о последствиях, главным было победить в войне. Но пришел день, когда воевать уже было не с кем. Горстка выживших, а с ними король Велетий — правитель единственного уцелевшего государства — оглянулись назад и узрели, что они натворили. Но было поздно.

Земля была усеяна трупами, пожары стерли остатки лесов и поселений, все вокруг превратилось в одно большое пепелище. Люди поняли, что им придется искать новый дом, ибо оставаться там они не могли, но их останавливало необъятное и, как им казалось, непреодолимое Аггелово море. Его пучины их так пугали, что никогда прежде они и помыслить не могли о том, чтобы отправиться в плаванье. Никто не знал, как далеко до другого берега и есть ли он вообще. Детей пугали сказками о морских чудищах с сотней щупалец и тысячей острых зубов, способных за раз проглотить целый город. Говорили, будто на дне этого моря таится Нижний мир, где бесы правят бал, и сама Бездна подымает волны, зверствующие на поверхности, готовые в любой момент превратить в щепки даже самый крепкий корабль.

Когда люди, разгромленные и истощенные войной, стали искать спасения, Велетий заговорил о том, что Аггеловы воды и земля, таящаяся по ту сторону, — единственный путь. И тогда этих сказок начали бояться не только дети. Никакие доводы, уговоры и обещания не могли пробиться сквозь стену человеческих предрассудков. Никто не соглашался ступить на борт корабля даже под страхом смерти. Вместо того, чтобы делать что-то для своего спасения, люди стали днями и ночами молить Трехглавого бога о милости. Он услышал их молитвы, только милость эта была не такой, как ожидалось. К прочим бедам угасающего Старого мира прибавились ужасы, что страшнее любых сказок и легенд.

Из земли, усеянной пеплом, пропитанной человеческой кровью и прахом, восстало истинное зло. Существа, что поднялись из недр стонущей земли, убивали на своем пути все живое. Их стенания выжигали души, их вой останавливал сердца, а их призрачные тела не мог поразить ни один меч. Они были воплощением всей боли, горя, ненависти и страданий, что пропитали землю побоищ.

И не было от них спасения, и с каждым днем становилось их все больше. Старый мир превратился в вечно тлеющую пустошь.

Из страха перед новым врагом, люди согласились отправиться в путь под предводительством короля Велетия, чья мудрость и хитрость уже однажды привела их к победе, хоть и сомнительной.

Плаванье длилось несколько месяцев, свирепое море не раз пыталось его окончить раньше времени, насылая огромные волны на их немногочисленный караван...

— Караван? Я думала, что так называют торговые повозки и упряжки, — перебила его Иса.

— Караваны бывают и морскими. В порту Ливианских городов такие нынче не редкость. Теперь люди не боятся водных дорог, — наставническим тоном ответил Эйш. — Вернемся к нашим выжившим. Когда провизия практически закончилась, а надежда потухла даже в глазах королевских детей, впереди замаячила долгожданная земля. Это были зеленые берега будущего Ливиана, Южной провинции. Так появился Новый мир, а в человеческой истории началась новая эпоха. Обретенный дом был разделен на пять Провинций, первыми правителями которых стали пятеро детей короля Велетия. Между ними был установлен Вечный Мир — договор, заключенный по завету Велетия, призванный впредь оградить народы от истощающих, бессмысленных войн. Так и жили они в мире. Какое-то время.

Прибыв в новые земли, люди застали здесь множество необычайных существ, невиданных ими ранее. Среди которых были и цинариты. Говорят, они прекраснее любого человека, выше и сильнее. Алебастровая кожа, горящие огнем глаза, статные тела и мудрость, вмещающая в себе знания Жизни. Не было такого вопроса, на который у них не нашлось бы ответа. Они были хранителями и правителями этого мира, жили в гармонии со всем живым. Встретив людей, они позволили им остаться, помогали обжиться. Люди, в свою очередь, приняли такое соседство, поскольку приплыло к этим берегам их не так много, да и память о том, к чему приводит война, еще не покрылась плесенью. С помощью цинаритов люди строили первые города, познавали тайны медицины, астрономии, алхимии и других наук. Со временем они заселяли все больше земель, и магическим существам пришлось потесниться. Все, кроме цинаритов, сторонились их, стараясь оставаться незамеченными. Они ушли так далеко, как могли. Сейчас их, пожалуй, и не встретишь. Разве что здесь, в Забытой долине.

На этих словах Иса встрепенулась, испуганно всматриваясь в темноту.

— Не думаю, что они сочтут нужным показываться, — засмеялся Эйш, заметив ее реакцию. — Лишь цинариты продолжали жить бок о бок с человеком, оберегая, помогая и наставляя. Было время, когда правители пяти Провинций прислушивались к ним. Вот мы и подошли к твоему вопросу. Такие, как мы — последствие любви между человеком и цинаритом.

— Любви, — прыснула Лилит.

Эйш оставил ее замечание без внимания, продолжая рассказ.

— В такой паре мог родиться ребенок, несущий в себе часть Силы. Если это случалось, то в этом роду она оставалась навсегда, проявляясь раз в несколько поколений. Так было до тех пор, пока в людях не начала зарождаться зависть. Им свойственно бояться того, что они не в силах объяснить, и ненавидеть то, что есть у других, и что они не в силах забрать. Шли годы, зависть зрела в душах простых смертных, а огнеоких становилось все больше.

История идет по спирали, и вскоре полученные уроки стали забываться, а люди вновь повторяли прежние ошибки. Они сбежали от последствий, но причины этих ошибок унесли с собой, в своих помыслах, привычках и устоях.

Увидев, на что способны такие дети, люди стали опасаться их, воображая, что случится, если они объединятся, пожелав отобрать власть у законных наследников Велетия. Советники стали нашептывать Правителям мерзкие слухи, настраивая их против цинаритов и полукровок. Огнеоких стали гнобить, унижать, изгонять из деревень, а сапфировый народ больше не пускали в города, их объявили бесами. Жрецы убеждали людей, что Трехглавый бог нарек их Огненной Саранчой и что они желают искоренить людской род, замарав его своим грешным прикосновением. Началась травля.

Какое-то время цинариты пытались вразумить Правителей, но они отказывались слушать. Новый мир вновь оказался на грани войны. Воображая, будто они в силах одолеть сапфировый народ, люди заговорили о необходимости изгнать их силой, а лучше — перебить. Узнав об их намерениях, цинариты ушли. Не потому, что испугались, а потому, что знали, чем закончится такая война, сколько падет невинных жизней на алтарь человеческой алчности.

Но, даже после их исчезновения, обезумевшие от злобы люди не успокоились. Все, что, так или иначе, было связано с магией, провозгласили вне закона, а тех, кто запрет нарушал, жестоко наказывали. Так появилась Гильдия Контроля. Поначалу это была лишь горстка фанатиков, но они обретали все больше сторонников, расширяя свое влияние.

Теперь даже Правители считаются с ними, и сложно сказать, в чьих руках на самом деле власть.

— Если все это длится так давно, почему Гильдия до сих пор не переловила всех огнеоких?

— Потому, что они не могут, — подала голос Лилит, открывая глаза. — Кровь цинаритов течет по венам множества людей, которые об этом даже не подозревают. Сила может не проявляться в нескольких поколениях подряд, а потом — бац! — огнеокий ребенок. Да и потом, на самом деле никто не хочет нас уничтожать. Во всяком случае, до тех пор, пока они не поймут, как эту Силу у нас забрать и подчинить себе. Как ты думаешь, почему тебя не убили сразу? Куда тебя везли?

Иса испуганно пожала плечами.

— Конечно ты не знаешь. Об этом они не распространяются. Тебя везли в место, где они держат огнеоких и ставят над ними опыты.

Над костром повисла тишина. Все думали о своем, вглядываясь во мрак летней ночи, стараясь рассмотреть скалы, что выделялись на фоне звездного неба темными силуэтами. Лишь треск цикад нарушал тишину.

Той ночью Исе снились красочные сны, где не было места тьме и ужасам реальной жизни, с которыми ей только предстояло познакомиться.