Глава 14
Смерть либо уничтожит тебя, либо выпустит на волю - третьего не дано.
Сенека
Лилит не стала делиться случившимся ни с Эйшем, ни с Блэр. Она уходила из дома еще до рассвета и возвращалась глубокой ночью, спала несколько часов, а затем снова уходила. Чувствуя потребность в уединении, девушка проводила все время в лесу или бесцельно бродила по округе, пытаясь разобраться в символах и видениях, посланных духами. Когда каша в голове стала совсем уж невыносимой, а ни намека на ясность не предвиделось, она сдалась и отправилась к хижине старого кузнеца.
При свете масляных ламп они уселись за деревянным столом. Раду заварил травяной чай и угостил Лилит маленькими черными ягодками, похожими на малину. Перепачкав все пальцы в соке, она задумчиво их облизывала, в который раз обсуждая тревожащие видения.
— Если придерживаться общих значений, то выходит одно сплошное предупреждение. Тебя ждёт что-то такое, на что ты никак не сможешь повлиять – внезапное и необратимое. Увядшая лилия, скорее всего, символизирует утрату невинности, — говорил кузнец, попивая чай.
Лилит прыснула, чуть не подавившись ягодами.
— Утрата невинности? — она смотрела на мужчину с плохо скрываемой насмешкой на лице.
— Невинность бывает разной, а не только то, о чем ты подумала, — заулыбался он. — Отречение от привычных взглядов, какой-то поступок, который перевернет всю твою жизнь. Что-то в этом духе. Муравейник мы уже обсуждали, но это ещё может быть и опасность, подстрегающая не только тебя, но всю твою семью. Белая голубка... Ну, мне хочется думать, что это символ мира и света, но тогда меня беспокоит то, что с ней происходило. Это тоже плохо, Лилит.
— Мы все умрем, — хмыкнула она, отправляя в рот очередную ягодку.
— Вполне возможно, что так и есть, — хмуро пробормотал Раду, глядя на девушку исподлобья. — Змеи – это предатели, враги, завистники. Но они ведут себя так, словно не хотят причинять тебе боль. Ржавый кинжал и жёлтая роза – это верность, преданность. Но все вместе говорит об обратном. И ещё этот орёл. Лилит, я думаю, что тебе не стоит откладывать поездку. Все слишком запутанно и неоднозначно, чтобы отмахиваться от таких предзнаменований. Чем скорее ты во всем разберёшься, тем больше шансов, что сумеешь это предотвратить.
— Что предотвратить? Конец света? Потому что, судя по твоим трактовкам, грядет что-то похожее.
****
Позже, когда солнце уже скрылось за стенами обители, окрасив ее кровавыми красками заката, Лилит брела по улице, пиная носком сапога небольшой камушек. Ее мысли путались, обгоняя друг друга еще до того, как девушка успевала их осмыслить.
Из задумчивости ее вывел тихий вскрик. Где-то под сенью высоких орехов, что укрыли своими густыми ветками крышу соседнего дома, хрустели ветки и доносился нервный шепот. Лилит остановилась, прильнув к стене дома, и стала всматриваться в сумерки. Когда глаза привыкли к темноте, она различила тонкий силуэт. Это был ребенок. Девочка. Ее рыжие волосы зацепились за ветку, и она брыкалась, стараясь выпутаться.
Ветка была выше на добрых полтора фута, и как ее волосы там зацепились - оставалось для девушки загадкой. Виорика - а это как раз она и была - крутилась и извивалась, как могла, отпуская шипящие ругательства, и так была увлечена этим занятием, что не заметила, как у нее появился зритель.
— Тебе помочь, коротышка? — с насмешкой спросила Лилит, шагнув ближе.
Девчушка так резко обернулась, что потеряла равновесие и упала навзничь. Она взвизгнула, схватившись за голову в том месте, где оборвалась зацепившаяся за ветку прядь.
— Уже помогла, спасибо, — фыркнула Виорика, злобно сверкая зелеными глазами.
— Ты чего тут делаешь? — Лилит протянула ей руку, предлагая помочь встать.
Девочка как-то разом сжалась, бегло оглядываясь по сторонам. Она закусила нижнюю губу в нерешительности, словно раздумывая, принимать помощь или нет. Лилит прищурилась, что-то во взгляде ребенка ее напрягло.
— Язык проглотила?
— Просто гуляла, тебе какое дело?
— А Луминея в курсе, что ты тут гуляешь?
— В жопу Луминею! — вскрикнула Виорика, а затем так резко схватила девушку за руку, что та отшатнулась.
В глазах ребенка полыхнули фиолетовые искры, а по руке Лилит побежал холод. Ее кожа стала покрываться корочкой льда. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли, обжигавшей руку, будто ее пронзили сотни игл. Виорика уже была на ногах, она, не теряя времени, ударила девушку по коленям со всей силой, которая только была в ее маленьком теле. Не успев среагировать, Лилит согнулась пополам и рухнула в траву, а маленькая чертовка рванула прочь.
— Вот ведь мелкая дрянь! — шипела она, прижимая к себе окоченевшую руку. Понемногу лед сходил, но жжение не отступало. Кое-как поднявшись с земли, Лилит сжала кулаки и бросила ментальный клич, который волнами рванут от нее по всей деревне.
Не дожидаясь подмоги, девушка побежала туда, где скрылась рыжеволосая принцесса. Колено ныло, рука болела, но ущемленная гордость не давала остановиться. Прихрамывая и ругаясь, Лилит бежала по улице, стараясь сконцентрироваться на ребенке. Ей никак не удавалось ее уловить, и никаких следов тоже видно не было.
Из окна одного из домов высунулась голова симпатичной девушки с большими янтарными глазами и растрепанной шевелюрой каштановых волос. Увидев Лилит, она нахмурилась и встревожено крикнула:
— Что-то случилось, Ли?
— Да, черт возьми! Помоги мне найти эту маленькую гадину!
— Кого?
— Виорику! Она сбежала!
Девушка ойкнула и исчезла в оконном проеме, а через минуту уже поравнялась с Лилит и спросила на бегу:
— Где она?
— Салли, похоже, что я знаю? — прорычала Лилит. — Куда-то в эту сторону рванула. Беги на конюшню, вдруг она там. Только не давай ей к себе прикоснуться!
Салли задержала взгляд на руке девушки, коротко кивнула и свернула налево, скрывшись в сумерках. Лилит остановилась, переводя дыхание, и закрыла глаза. Она пыталась сделать то, чему ее учила Блэр, но никакого следа девчушки никак не могла отыскать - она будто испарилась. Откуда-то справа послышались крики. Плюнув на мысленные поиски, девушка рванула туда.
В траве возле небольшого дома, увитого зарослями дикого винограда, кубарем катались два тела. Судя по рыжим пятнам, одним из них была Виорика. Лилит вскинула руку, ее глаза полыхнули синим, и девочку оторвало от земли, пригвоздив к стене дома. От удара она сдавленно охнула, потеряв ориентацию в пространстве. Помотав головой и отбрасывая волосы с лица, она заморгала, приходя в себя.
— Отпусти меня, уродка! Я не такая, как вы! Мне здесь не место!— визжала девчонка, а из ее глаз брызнули яростные слезы. Ее маленькое личико исказилось такой ненавистью, что девушке стало не по себе.
Лилит не опускала руку, держа Виорику над землей, та брыкалась, но невидимая сила не давала ей сбежать. Девушка опустила взгляд на того, кто мгновение назад кувыркался в траве с беглянкой. Это был Дамьян. Юноша встал на ноги, подошел к извивающейся девочке и схватил ее за волосы.
— Сейчас я тебе объясню, кто тут уродка, и где твое место! — прорычал он.
Даже в сумерках Лилит заметила, что на его щеке и правом плече искрилась ледяная корочка. За их спинами слышались крики и шаги.
— Не трогай ее, Дамьян, — неожиданно, даже для самой себя, сказала Ли.
Тот обернулся, удивленно вскинув брови:
— Это еще почему? Ее следует проучить, чтобы в следующий раз в ее чудную головушку не пришла идея сбежать, попутно переморозив половину обители.
— Я сама с ней поговорю, не трогай девочку, — с нажимом повторила она.
Дамьян поджал губы и отступил назад, примирительно вскидывая руки.
— Если я тебя отпущу, ты продолжишь создавать проблемы? — спокойно спросила девушка, обращаясь к ребенку.
Виорика злобно щурилась, сжимая губы, и старалась не давать волю слезам, но те предательски скользили по щекам.
— Пошла ты!
Лилит устало вздохнула и подошла ближе. Она опустила девочку на землю, но не ослабила хватку, и та по-прежнему не могла двинуться с места.
— Или ты пойдешь добровольно, и мы поговорим, или я тебя отведу силой. И тебе это не понравится, — она проговорила это тихо, так, чтобы слышала только Виорика. — Ну, так что? Сейчас они будут здесь, и вряд ли захотят говорить.
Девочка проследила за движением головы Лилит: чьи-то голоса и шаги становились все ближе.
— Ладно!— обреченно всхлипнула девочка.
— Отлично. Только попробуй повторить свой фокус, и я забуду, что ты ребенок. Усекла?
Дамьян удивленно наблюдал, как Лилит потащила девочку куда-то в темноту, а через мгновение из-за угла выбежали Салли, Эйш, Луминея и еще несколько ребят. Они оторопело оглядывали двор в поисках девочки. Парень сдул со лба прядь светлых волос и криво улыбнулся:
— Не смотрите так на меня, это Лилит ее увела!
****
Выбравшись из обители через прореху в стене, о которой мало кто знал, Лилит и Виорика оказались в лесу. Девушка повела ребенка к большим холмам, которые так любила и куда приходила каждый раз, когда хотела побыть одна. С их вершины открывался вид на сосновый лес, раскинувшийся на несколько миль во всех направлениях. Усевшись в траву, Лилит похлопала по земле рядом с собой, приглашая Виорику присоединиться. Та стояла рядом, скрестив руки на груди и надув губы. Она хмурилась и с недоверием смотрела на девушку. Та отвернулась, безразлично пожав плечами, и уставилась вдаль, наслаждаясь видом и последними солнечными лучами, а затем заговорила:
— Если хочешь, можешь стоять. Я знаю, что ты чувствуешь. Ты привыкла быть выше других, ты принцесса, дочь одного из правителей Пяти провинций. Тебе поклонялись, тебя обожали и ублажали. И тут вдруг тебя увезли в лес, отдали незнакомым людям, поселили в грязном доме, где даже кружевных трусиков не отыскать, а на обед подают похлебку, вместо жареных перепелов и засахаренных яблок. Ты здесь никого не знаешь, ты скучаешь по родным людям и по дому. Рядом нет никого, с кем ты могла бы поговорить. Ты привыкла к власти, к почестям. От прежней жизни у тебя осталось одно-единственное платье, и то, как я вижу, порвалось, — на этих словах Виорика стыдливо сжала в руке подол зеленого платьица. — И еще эта сила. Ты привыкла считать тех, у кого она есть, уродами и изгоями, а теперь ты среди них. Нравится тебе это или нет, но теперь так. Теперь мы твоя семья. Отец отказался от тебя. Я не стану говорить, что у него не было выбора, и он сделал это ради твоей безопасности. Скорее всего, он сделал это как раз, чтобы спасти собственную задницу и не слететь с трона. Но его мотивы мало что значат - ты здесь, и это главное. Даже если ты сбежишь, ты не доберешься до родного города живой. Ты ребенок, который не сможет себя защитить.
— Да неужели? — съехидничала девочка, все еще стоящая позади. Она обнимала себя за плечи и хмурилась все сильнее, молча слушая.
— Что ты можешь против стрел и мечей? Что ты можешь против стаи голодных волков? Против Гильдии? Ты не умеешь управлять своей силой в полной мере, ты не знаешь, как выжить в лесу, не умеешь обращаться с оружием. Тебя бросили, да. Ты должна смириться с этим и научиться жить в новом мире. В этом мире, — Лилит кивнула в сторону обители. — Там никто не желает тебе зла, поверь мне. И это лучшее из того, что тебе грозит. Слушай Луминею, учись, расти, и однажды у тебя будет достаточно сил, чтобы прийти к отцу и спросить у него, глядя в глаза, какого черта он так с тобой поступил. Ну, или заморозить его к чертям. Там уж как пойдет.
Виорика хихикнула, ковыряя землю носком туфелька. Она не стала ничего отвечать, но девушка ощутила, что ей стало легче. Они посидели так еще немного, пока совсем не стемнело, а затем пошли обратно. Шли молча. Лилит знала, что сказала достаточно, и девочка ее услышала, а большего и не требовалось.
Вернулись тем же путем, что и вышли. Девушка провела ребенка к дому наставницы, но внутрь заходить не стала. Она посоветовала ей начать с извинений, на что девчушка гордо хмыкнула, но послушно пошла к дому. Постояв немного в тени и убедившись, что Виорика зашла внутрь, а не рванула опять куда глаза глядят, Лилит побрела домой.
На ступеньках перед домом она застала Эйша, который нервно постукивал ногой по земле и пил вино из фляги. Заметив подругу, он поднялся ей навстречу:
— Ну и что это было?
— Эйш, давай не сейчас. Я устала, у меня болит колено и рука, а еще мне давно пора с тобой кое-что обсудить.
Парень закатил глаза, завинчивая флягу.
— И что же это?
— Пойдем прогуляемся, — вздохнула девушка, увлекая его за собой.
****
Они шли под светом серебристой луны, которая медленно плыла по безоблачному небу тонким полумесяцем. Липкая тишина нагнетала и без того звенящие нервы. Лилит до последнего откладывала этот разговор, почему-то ей не хотелось делиться своими переживаниями с другом.
Эйш слушал, не перебивая, но все сильнее сжимающаяся челюсть, играющие желваки и нахмуренные брови говорили красноречивее любых слов.
Лилит начало казаться, что сейчас он станет ее отчитывать и вопить на всю округу.
— Когда ты хочешь выдвинуться? — сухо спросил он, ковыряя носком ботинка пожелтевшие сосновые иголки.
— Прямо сейчас.
— Что? Ты хочешь идти ночью, ни с кем не попрощавшись?
— Ночью спокойнее. И не так жарко. А прощаться нам незачем: мы вернёмся так скоро, что никто и не заметит нашего отсутствия.
— А Блэр? Иса? Луминея? С ними ты поговорить не хочешь?
— Нет. Блэр мы оставим записку, она все передаст малышне и Луминее без лишних подробностей. Их это не касается. У нас нет времени, Эйш. Нужно действовать, и быстро.
Парень шумно выдохнул, напряжённо теребя края зелёного дублета.
— К чему такая спешка? Одна ночь ничего не решит, — воскликнул он.
— Я уже неделю все откладываю, дольше тянуть нельзя. Ты со мной или нет? — Лилит остановилась, повернувшись к другу.
Эйш вздохнул, опуская руки, будто сдаваясь, и слабо улыбнулся:
— Я всегда с тобой.
****
Через несколько часов, когда ночь стала практически непроглядной, а тонкий серп луны скрылся за обрывками облаков, Лилит и Эйш прокрались мимо спящей Блэр. Парень вышел на улицу, придерживая старую дверь, чтобы она не скрипела, а девушка задержалась у постели приемной матери. Слабый свет, что пробивался сквозь грязные стекла небольшого окна, освещал ее лицо и придавал ему какой-то холодной красоты. Лунные лучи словно стёрли с Блэр следы прожитых лет, сейчас ее кожа казалась безупречно гладкой, почти что фарфоровой. Волосы переливались стальными отблесками и казались черными, а седина стала незаметной. На лице женщины застыло выражение безграничного спокойствия, если бы не мерно вздымающаяся грудь, ее можно было бы принять за восковую фигуру.
Лилит улыбнулась, опустилась на одно колено и легко коснулась щеки Блэр губами. Затем осторожно положила свёрток пергамента возле подушки и на цыпочках вышла из дома. Девушка поправила тонкий черный плащ, накинула капюшон и забросила за плечи сумку на лямках, набитую всем необходимым. Колчан со стрелами она оставила дома. Вспомнив об обновках, она невольно улыбнулась, поправляя свои серебряные кинжалы, что покоились в ножнах на поясе, украшенных узорами и незнакомыми символами. Раду постарался на славу - он знал, как угодить даме. Хоть кинжалы и вышли массивными, с зазубринами на обоюдоострых клинках, они были хорошо сбалансированными, и девушка управлялась с ними так, будто каждый весил не больше пушинки. Серебряные лезвия быстрее изнашивались и затупливались, но что же она за девушка, если хоть в чем-то не предпочтет красоту практичности?
Эйш забросил свой меч за спину, будто лук, – над чем Лилит не постеснялась поглумиться – и нес свой наплечный мешок в руках.
Они шли молча, не желая потревожить чей-то сон. Остановились только у конюшни. Парень оседлал двух лошадей, и его спутница сразу выхватила у него узды гнедой кобылы с иссиня-черной гривой. Животное недовольно фыркало, но послушно двигалось за новой наездницей. Эйшу остался белый конь в сизых яблоках с кудрявой гривой. Парень закрепил свою сумку возле седла и двинулся вслед за Лилит.
Незаметно покинув обитель, они направились на северо-восток, подгоняя лошадей и не оглядываясь назад. Ветер свистел в ушах. Ощущение бескрайнего и безграничного мира заставляло сердце Лилит биться быстрее. Она захлебывалась свободой, как всегда, когда покидала обитель и отправлялась в дорогу Только в этот раз сладость путешествия омрачалась горечью тревоги, которая своими скользкими когтистыми руками впивались в душу и не давала расслабиться. Лилит вдыхала холодный ночной воздух полной грудью, изо всех сил стараясь отдаться пьянящей скорости и сиянию далеких звёзд. Но что-то сдавливало ее, спирало дыхание и напоминало о себе колючим комком, застрявшим в горле. Девушка мысленно отмахивались от этих предчувствий, будто от назойливых мух. Эти мухи отлетали, но насовсем не покидали.
Скакали почти всю ночь, и только тогда, когда нытье Эйша уже стало совсем невыносимым, они сошли с тропы и углубились в лес, где устроили привал. Парень устало спрыгнул с коня и обиженно дул губы, привязывая лошадей к деревьям. Те недовольно фыркали, взмыленные и уставшие не меньше путников. Короткий спор о том, что это будет - завтрак или ужин, учитывая, что они еще не ложились, закончился тем, что Лилит прыснула, швырнула в друга яблочным огрызком и закуталась в плащ, всем своим видом показывая, что собралась спать.
Эйш пожал плечами, съел еще несколько тыквенных лепешек и тоже устроился в траве. В голове у него гудело от усталости, а глаза болели и чесались. Он укутался в плащ, подложив под голову свой рюкзак. Кони тихо фыркали неподалеку, в траве шуршали и стрекотали насекомые, а в кронах деревьев тихонько копошились ночные птицы, будто знали, что внизу кто-то спит.
Парень быстро провалился в сон, ему даже начало что-то снится: какие-то поля, девушки в полупрозрачных платья и с венками на головах. Вдруг сладкая дрема оборвалась душераздирающим криком. Он вскочил на ноги, испуганно таращась по сторонам. Кричала Лилит. Она сидела на земле, обхватив голову руками. В ее глазах стояли слезы, а на лице застыло выражение дикого ужаса.
— Скорее! — взвизгнула она, вскакивая с земли. Она так быстро бросилась к лошадям и отвязала веревки, что Эйш даже моргнуть не успел.
— Да что случилось?! Куда ты? — он взволнованно кричал, но сумка и плащ уже были у него на плечах, а поводья в руках.
— Обитель, Эйш. Все это время мне снилась обитель! Они горят! Прямо сейчас горят! — она запрыгнула в седло, разворачивая коня к тропе, и погнала его галопом.
Парень не отставал, он видел, что она не шутит, и времени разбираться не было. Они скакали так быстро, что ветер свистел в ушах, а глаза застилало слезами - то ли от ветра, то ли от страха.
По дороге время от времени их обоих разрывала внезапная боль глубоко внутри, казалось, что раскаленной кочергой кто-то выжигал внутренности - так погибали огнеокие.
Когда они увидели первый дым над деревьями, небо уже начало сереть. Из груди Лилит вырвалось рыдание и она пришпорила лошадь, которая и без того неслась во весь опор. Эйш почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Он гнал своего коня изо всех сил, но за подругой не поспевал.
Впереди в долине под ними раскинулся знакомый лес, Лилит спрыгнула с лошади и побежала к краю обрыва. Там она остановилась и замерла на несколько секунд, а затем рухнула на землю и в голос зарыдала. Эйш, будто во сне, спешился и подошел к ней. Отсюда хорошо было видно стены обители и дым, черный густой дым, который поднимался над ними. Языки пламени, казалось, лизали горизонт, а между деревьями мелькали силуэты людей в плащах. Обитель была далеко, но даже на таком расстоянии отчетливо слышался гул огня.
— Скорее! Пойдем, может быть, мы еще успеем кого-то спасти! Эйш, отпусти меня!.. — Лилит захлебывалась рыданиями и рвалась вниз, но парень крепко прижал ее к себе.
— Некого уже спасать, Ли. Ты же чувствовала то же, что и я. И посмотри, сколько их там. Мы даже к обители близко не подойдем.
Силуэты людей принадлежали явно не огнеоким, а два десятка коней, что фыркали на опушке леса, были в черной сбруе с красноглазым орлом.
Лилит уткнулась лбом в грудь друга и плакала, затем плачь сменялся яростным криком и ударами кулаков, затем опять плачем. Он все обнимал ее, глядя на горящий дом, и старался сдержать слезы.
— Они мертвы, они все мертвы! Как они нас нашли, Эйш? Почему я тебя не послушала? Почему мы не остались?.. Чертова Гильдия, чтоб они все сгорели в этом чертовом лесу! — кричала девушка.
Ее слова поглотили рыдания, и парень уже не разбирал, что она говорит. Вдруг Лилит затихла, отстранилась от него, поднимая глаза на пожар. В предрассветных сумерках зарево огня отражалось на ее щеках жуткими тенями. Глаза, полные слез, казались пустыми и безжизненными. Она что-то шептала, повторяя слова снова и снова.
— Мы убьем их. Мы убьем их всех.
