Жители Сапфировых Скал

Библия велит нам любить наших ближних, а также — наших врагов; вероятно, потому, что по большей части это одни и те же люди.

Честертон Гилберт Кийт.

Прошло уже около недели с тех пор, как Лея подалась в бега. Еда, которую она взяла с собой из дома, давно закончилась, и теперь ей приходилось воровать. Деньги у нее были, и их хватило бы с лихвой на то, чтобы купить поесть и ей, и ребенку. Вот только это сделать достаточно сложно, если основная задача состоит в том, чтобы не попадаться людям на глаза.

Лея росла в бедной семье, и это научило ее ценить чужой труд. До того, как ее отец решился на отчаянный шаг и вложил все сбережения их семьи в материалы, им приходилось туго. Сибил Матей владел обувной лавкой, которая досталась ему по наследству от его отца. Дела в ней уже тогда были плохи, а к тому моменту, как он стал единоличным владельцем, выручки от ремонта обуви хватало лишь на то, чтобы кое-как сводить концы с концами. Потому детство Леи было нелегким, ей приходилось донашивать одежду за старшей сестрой, что послужило отличным поводом для насмешек со стороны соседских детей.

Однако когда ей исполнилось двенадцать лет, все изменилось. Ее отец решил сменить вид деятельности, и вместо того, чтобы ремонтировать обувь, он стал ее шить. Лея помнила тот жуткий скандал, разразившийся в их доме, когда Матей торжественно объявил семье, что все вырученные за последние несколько месяцев деньги он вложил в материалы для пошива обуви. Их мать, прежде всегда кроткая и тихая женщина, плакала и кричала, что теперь они все умрут от голода, что Матей может прямо сейчас придушить ее с детьми, и это будет куда милосерднее, чем обрекать их на медленную и мучительную голодную смерть. А если они и не умрут, то только потому, что будут вынуждены пресмыкаться на улицах города, протягивая руки к прохожим, в надежде получить милостыню.

Тогда ни ее мать, ни старшая сестра не поддержали отца, и лишь маленькая Лея верила, что у него все получится. Она даже стала приходить в его лавку, чтобы посмотреть, как отец мастерит очередные сапожки или туфли для дворцовых леди. Всего через несколько недель его упорный труд принес первые плоды. Кто-то из тех самых леди заметил необычные сапоги из лакированной говяжьей кожи, украшенные ремешками разной толщины. Та дама пришла в жуткий восторг и на следующий день вернулась за приглянувшейся парой в сопровождении подруг.

С тех пор жизнь их семьи изменилась. Лея и ее сестра стали завидными невестами, а их родители — уважаемыми в городе людьми. Но, несмотря на все это, Лея помнила, как им жилось раньше, и именно поэтому за каждую украденную утку, клубень картофеля или морковь она оставляла хозяину пару серебряных монет. Это тешило ее совесть и давало возможность крепко спать по ночам. Крепко настолько, насколько это вообще возможно для беглянки.

Солнце уже практически скрылось за деревьями, и лес, в котором Лея скрывалась с дочкой в дневное время, начинал погружаться в сумерки. Она боялась, что дым от костра может привлечь чье-то внимание, но выбор у нее был невелик. Ей нужно было как-то готовить еду и согревать малышку. Лея уже не раз думала, чем мог закончиться ее побег, будь сейчас зима или даже поздняя осень. В каком-то смысле им с дочкой несказанно повезло, что Элмар узнал всё сейчас, а не несколькими месяцами позже. И не меньшим везением она считала то, что за всё время, что они скрывались по лесам и чужим амбарам, девочка ни разу не плакала, была послушной и беспрекословно выполняла все, что ей говорила мать. Она вела себя крайне спокойно и тихо, не создавая дополнительных трудностей.

Помимо насущных проблем, Лею так же тревожили будущие перспективы. Еще пара месяцев, и они с дочерью уже не смогут кочевать от посёлка к посёлку, передвигаясь преимущественно по ночам.

Близилась осень, а с ней и холода. Ночами уже сейчас становилось все прохладнее. Нужно было найти способ переждать зиму в тепле, и позаботиться о припасах, но за сегодняшний день они проделали долгий путь. Лее удалось разжиться некоторыми овощами с фермы, на которую они наткнулись неподалёку. И теперь, доедая остатки печеной картошки и глядя, как мило посапывает ее малышка в импровизированной постели из кожухов и кусков свиной кожи (найденных на той же ферме), Лея чувствовала, как постепенно тяжелеют её веки.

Она разделалась с едой, подмяла под себя немногочисленные пожитки и, прижав дочь к груди, свернулась калачиком возле догорающего костра. Уже через несколько минут она забылась глубоким сном, совсем не подозревая, что с каждой минутой их преследователь все ближе.

****

Элмар не знал, что к тому моменту, как он переступил порог Гильдии Контроля, к его дому приблизилась та, кто уже не один месяц разыскивала его дочь. Когда он усаживался за стол напротив тощей женщины с узким лицом и седыми волосами, сжавшийся от страха и стыда, Блэр переступила порог его жилища.

Еще только увидев вдалеке силуэт фермы, который был едва различим в темноте, она поняла, что девочки там нет. Пару часов назад ее чуть не сбило с ног мощным импульсом, который несомненно исходил от того ребенка, за которым ее отправили, но сразу за тем наступила полная тишина в «эфире», и ей больше не удавалось нащупать девочку. При определенном уровне концентрации Блэр была способна посылать поисковой импульс в радиусе многих миль от себя, и если этот импульс натыкался на другой источник, он отталкивался от него и возвращался обратно. Чем сильнее был инородный импульс, тем точнее Блэр могла определить его местоположение.

К слову, этот ребенок был первым источником, чей импульс она смогла засечь, находясь за сотни миль. Если бы не горный перевал, который задержал ее на добрых две недели, она бы добралась до этой фермы до того, как недалекий муженек вынудил свою жену сбежать, прихватив ребенка.

Блэр застыла посреди прихожей, зажмурившись и прислушиваясь к завыванию ветра снаружи. Когда через пару минут она вновь открыла глаза, то ее взору представилось кое-что еще, помимо добротной обстановки дома. Тут и там виднелось нечто, похожее на светящиеся сгустки пыли. Эти сгустки все время двигались, плавно перетекая из одной формы в другую.

Блэр двинулась по лестнице на второй этаж, а оттуда прямиком в детскую, следуя за ментальным отпечатком. Здесь было сразу три разных отпечатка, два из которых складывались в силуэты взрослых людей, мужчины и женщины. Оба этих сгустка светились очень ярко, быстро меняя форму и оттенки. Блэр поняла, что эти люди были сильно взволнованы, скорее всего, здесь случилась ссора. Третий сгусток светился ещё ярче остальных, но его пылинки не метались, они плавно парили в воздухе над колыбелью, размеренно обтекая ее.

Часть пылинок концентрировались в едва различимый силуэт ребенка, а другая мерцала вокруг разбросанных на полу детских игрушек. Ещё немного постояв в углу комнаты, впитывая информацию, Блэр отправилась обратно на первый этаж. По всему дому валялись разбросанные вещи, шкафы и тумбочки стояли распахнутыми. Кто-то явно торопился. Это она поняла едва переступив порог, для этого совсем не обязательно было прибегать к чтению следов, последнее было сделано скорее в угоду любопытству, чем из надобности.

Закончив осматриваться, девушка вышла на улицу, вновь попытавшись нащупать ментальный след. Для того чтобы такой след сформировался, человек должен задержаться в одном месте хотя бы на короткое время. Причем, чем сильнее эмоции, испытываемые этим человеком в тот промежуток времени, тем ярче и информативнее будет отпечаток. Если же он просто пройдет по улице, то след будет едва различим. Благодаря тому, что в момент побега мать ребенка была сильно взволнована, Блэр удалось обнаружить её отголосок, хоть и с трудом. Она направилась за беглецами, не теряя ни минуты.

Всю последнюю неделю Блэр шла по следу с переменным успехом. Женщина нигде подолгу не задерживалась и больше так сильно не нервничала, что существенно усложняло поиски. Девочка и вовсе не оставляла следа, что на какой-то момент чуть не одурачило Блэр. Она уже было решила, что мать её где-то оставила, продолжив путь в одиночку, однако, в тот же день преследовательница наткнулась на остатки костра, по всей видимости, это было место ночлега беглецов.

Тщательно изучив ментальный отпечаток, девушка убедилась, что девочка, по-прежнему, с матерью. А вот в последующие дни Блэр так не везло, она не находила никаких следов и двигалась исключительно по наитию, надеясь на своё чутьё. Пару раз ей даже пришлось прибегнуть к опросу населения в надежде, что кто-то из них мог видеть тех, кого она искала.

День клонился к вечеру, Блэр была в пути с самого рассвета, её тело требовало отдыха. Впереди показались последние жилые дома, дальше посёлок заканчивался, а дорога терялась между деревьями, уходя вглубь леса. Все кости в её теле дружно заныли от одной только мысли о том, что снова придется спать на земле. Блэр остановилась посреди улицы, оглядываясь. Неподалёку девушка заметила круглолицую женщину, которая усердно подметала крыльцо.

— Вечер добрый, госпожа, — Блэр слегка склонила голову в приветственном жесте, предварительно сняв капюшон и слегка отряхнув свою одежду от пыли. Женщина замерла с веником в руке, смерив недовольным взглядом незваную гостью.

— Чего надо?

— Кхм, — Блэр слегка опешила от такой неприкрытой грубости. — Всего лишь хотела узнать, нет ли в вашем поселении таверны, где уставший путник мог бы найти ночлег и тарелку горячего супа.

Женщина выпрямилась, уперев одну руку в то место, где должна была быть ее талия, всем своим видом демонстрируя пренебрежение.

— Ближайшая таверна в начале поселка, так что вы ее миновали несколько часов назад, и теперь придется возвращаться той же дорогой.

— Ох, неужели? Что ж, это весьма прискорбно, поскольку мое дело не терпит промедления.

Женщина лишь равнодушно фыркнула на это, сделав вид, что не заметила намёка. Она уже хотела было вернуться к своему занятию, когда Блэр вновь заговорила:

— Позвольте задать вам еще один вопрос. Не встречали ли вы здесь в ближайшие дни незнакомую женщину, лет двадцати пяти на вид?

— Кроме вас? — хмыкнула та, подбоченившись.

— Очевидно, да, — снисходительно улыбнулась Блэр, стараясь скрыть раздражение. — Помимо меня.

— Не—а, не видела никого, — женщина отмахнулась, нетерпеливо сжимая веник в руке.

— Постарайтесь вспомнить, это очень важно. Молодая женщина, ростом чуть ниже меня, светлые волосы...

— Важно для кого? — перебила круглолицая.

— Для Гильдии Контроля, непосредственным представителем которой я, собственно, и являюсь, — Блэр с удовольствием отметила, как переменилось выражение лица толстухи после этих слов. Она ахнула, отбросив веник, на ее лице отпечаталось удивление, быстро сменившееся страхом.

— Это что же значит, у нас тут где-то «ЭТИ» прячутся?! — она вскинула руки, прижав их к раскрасневшимся щекам.

— У нас есть основания полагать, что да, — кивнула Блэр с серьёзным лицом.

— Что ж вы сразу не сказали? О таверне какой-то... Вы проходите! Я вас ужином накормлю, мой дорогой Олан как раз наловил кроликов, будет чудное жаркое! — женщина взволнованно закудахтала, комкая подол фартука. — Переночуете у нас, а к утру и Олан вернётся, он в соседний город по делам поехал, быть может, он вашу «эту» встречал...

На последних словах тетку прям передернуло.

— Вы так любезны, госпожа. Благодарю, я с удовольствием приму ваше приглашение, — Блэр старалась, чтоб её улыбка не была слишком уж самодовольной.

Девушка проследовала за хозяйкой в дом, не особо прислушиваясь к её трёпу. Бегло окинув взглядом скромную, но чистую кухню, она прошла в столовую, где хозяйка усадила её за стол, а затем принялась доставать из ветхого буфета свои лучшие приборы. Она всё тараторила что-то о муже, о детях, об «этих», а Блэр тем временем отчаянно боролась с позывами голодного желудка, который сжимался до размеров перепелиного яйца от чудесных ароматов, доносящихся из кухни. Девушка сняла с плеча свой лук и колчан, принявшись осматривать и пересчитывать стрелы. Затем полезла в ножны, что висели у нее на поясе, и повертела в руках небольшой охотничий нож.

— Простите, не найдется ли у вас точильного камня? — Блэр перебила женщину, когда та как раз перешла к рассказу о старшем сыне, и, помахав ножом, добавила: — Заточить бы.

— Оу... — женщина застыла у буфета, вытаращив глаза на нож в руках гостьи. — Да, конечно. В амбаре за домом.

Кивнув, Блэр направилась в указанном направлении. Не то чтобы её нож и правда нуждался в заточке, но ей отчаянно хотелось избавиться от компании несмолкающей тётки. К тому же, запахи кроличьего рагу были для Блэр подобны пытке — уж лучше дожидаться ужина на свежем воздухе.

В амбаре Блэр нашла не только точильный камень, но и кое-что поприятнее. Под потолком была развешана сушеная рыба, а ящики вдоль стен заполнены овощами и яблоками. Без зазрения совести она стащила с плеча свой давно опустевший рюкзак из лошадиной шкуры и принялась наполнять его припасами. Заметив в дальнем углу вяленое мясо, девушка достала нож из голенища сапога и отрезала аппетитный кусок, намереваясь съесть его прямо сейчас. Но немного подумав, решила не портить аппетит и не переводить зря продукты. Впереди ее ждет ужин, а завтра или послезавтра уже вряд ли так повезёт, и вот тогда это мясо ей пригодится куда больше. Она отправила мясо к остальным припасам и вышла на улицу – дожидаться ужина.

Девушка уселась на кипу сена у боковой стены амбара, жуя соломинку и закинув руки за голову. Она уставилась на деревья, которые шумели листвой вдали от фермы, пока те еще не скрылись из виду в сумерках. Блэр думала о том, насколько отстанет от своей цели за эту ночь. И все равно ей требовался отдых, а в каком направлении двигаться дальше, она пока что не имела представления. Девушка решила, что одну ночь передышки вполне может себе позволить, но для успокоения совести все же попробовала прощупать местность. Начав концентрироваться, к своему удивлению, она действительно кое-что увидела. Вот только не с помощью импульсов, а глазами. Над верхушками деревьев тянулась тонкая струйка дыма. Не так далеко в лесу кто-то жег костер, а значит...

— А значит, ужин отменяется, — взволнованно прошептала Блэр и, на ходу натягивая рюкзак, бросилась в сторону леса.

****

Если бы не затухший раньше времени костер, то, скорее всего, Лея бы так и проспала до утра. Поежившись от холода, она нехотя села, прижимая дочь к груди. Девочка была хорошо укутана обрывками шкур и мирно спала. Женщина осторожно переложила ребенка в подобие кровати из кожухов и поискала глазами хворост, который собрала накануне вечером.

Над ее головой шумели кроны деревьев, через которые лунный свет едва пробирался. Единственным освещением был костер, от которого теперь остались только краснеющие во мраке угольки. Наконец, отыскав кучу сухих веток на ощупь, она стала восстанавливать огонь.

Когда костер запылал с новой силой, Лея уселась поудобнее рядом с дочерью, протягивая руки к теплу. Одежда, в которой она сбежала из дома, была совершенно непригодна для путешествий. Женщине пришлось сменить ее на более подходящую. Она стащила замшевые брюки, льняную рубаху и легкую куртку, поверх которой ей приходилось надевать свою меховую жилетку, чтобы не замерзнуть. Брюки оказались ей велики, и Лея перевязала их на талии куском плотной ткани, сделав из нее подобие пояса.

Вскоре женщина согрелась и, убедившись, что костер достаточно разгорелся, уже хотела лечь спать обратно, но вдруг до ее слуха донесся хруст веток за спиной. Она резко обернулась, вглядываясь изо всех сил в темноту. Рука потянулась к кинжалу на поясе, который ей еще не приходилось пускать в ход и, как она надеялась, не придется.

Сначала Лея видела лишь какие-то тени и силуэты среди деревьев, но затем из темноты появились массивные лапы, а вслед за ними послышался тихий рык, и на поляну медленно ступил большой черный волк.

Он оскалился, зарычал громче. В янтарных глазах зверя отражались языки пламени от костра, что делало этот хищный взгляд еще более устрашающим. Женщина инстинктивно дернулась к дочери, которая, по-прежнему, крепко спала. Когда зверь выступил на поляну, и Лея смогла полностью его рассмотреть, а не только устрашающий оскал и пылающие глаза, то поняла, что это вовсе не волк, а большой черный пес. Вот только от этого осознания менее страшным он не стал. Женщина слышала рассказы соседей об одичавших собаках, что сбивались в стаи и нападали на одиноких путников, на скот, что оставили в подлеске без присмотра, но никогда не думала, что сама станет их жертвой.

Зверь следил взглядом за ее движениями, не шелохнувшись. Его могучие лапы упирались в землю, шерсть на холке топорщилась, он опустил голову, принюхиваясь, а немигающим взглядом уставился на испуганную женщину. Пес обнажил в оскале ряд белых клыков и двинулся в сторону костра, мягко ступая и издавая гортанный рык. Боковым зрением Лея уловила неясное движение между деревьев, откуда показалась еще одна собака, поменьше. Тихое рычание сзади дало понять, что стая взяла их в кольцо. Она подумала, что из этой западни ей ни за что не выбраться, но, так или иначе, она не собиралась отдавать своего ребенка на съедение псам без боя.

Кровь оглушительно пульсировала в висках, а сердце, казалось, вот-вот проломит грудную клетку изнутри. Лея отчаянно сжала кинжал в руке, неотрывно глядя в глаза надвигающемуся зверю. Женщина слышала, как хрустят ветки под лапами остальных собак, и понимала, что они тоже приближаются.

Черный пес припал к земле, приготовившись к прыжку, со всех сторон доносилось утробное рычание и завывание, холодившее душу. Кольцо сжималось.

Когда животное прыгнуло, на долю секунды Лея забыла, как дышать. Все ее тело сковало страхом, в глазах потемнело, и только рефлекторно она выставила руку с кинжалом перед собой, прикрывая шею. Зверь тяжело опустился передними лапами на грудь женщины, выбив весь воздух из ее легких. Острые клыки вонзились в выставленную руку, Лея истошно закричала от пронзившей ее вспышки боли. Перед глазами все плыло, одичавший пес терзал ее руку с оглушительным рыком. Кинжал выпал из ее ладони, и она никак не могла дотянуться до него. Кровь из раны капала на лицо, заливая и без того невидящие глаза. Боль поглотила в себя весь окружающий мир, вместе с костром, лесом и стаей собак. И только о дочери женщина помнила и потому изо всех сил цеплялась за сознание, продолжая бороться с нависшим над ней хищником. Все, что она сейчас видела — собачьи глаза прямо напротив, холодный взгляд, в котором не было злобы, а лишь потребность. Пес, как и она сама, лишь пытался выжить. И из них двоих у него это получалось явно лучше.

Лея увидела, как другое животное приближается к вороху кожухов – рыжая собака, с черными подпалами, чуть поменьше первой. Женщина поняла, что если прямо сейчас что-нибудь не предпримет, то все будет кончено. Но навалившийся на нее зверь был слишком тяжелым, она не могла сбросить его с себя, а кинжал отлетел слишком далеко.

Внезапно Лея ощутила, как новая боль пронзила ее ногу ниже колена, она закричала, брыкаясь с новой силой, хотя и понимала, что даже будь в ее руке кинжал, она бы не справилась сразу с тремя противниками.

Вслед за болью в ноге женщина услышала странный свист в воздухе, а за ним собачий скулеж. Пасть, до того сжимавшая ее лодыжку, разжалась, и Лея почувствовала, как что-то теплое потекло по ноге. Штанина быстро намокала.

По-прежнему, ничего не разбирая перед собой, кроме песьей морды, обагренной ее кровью, Лея сделала отчаянный рывок, вложив в него все оставшиеся силы. Ей удалось оттолкнуться от земли достаточно сильно, и лапы зверя съехали с ее груди. На несколько мгновений он утратил равновесие, немного ослабив хватку. Этого хватило, чтобы Лея смогла вывернуться и дотянуться до кинжала, который, не раздумывая, вогнала собаке в горло. Та заскулила так громко и отчаянно, что этот звук звоном отозвался в ушах женщины. Кровь снова заливала ей лицо, только теперь не ее, а зверя. Хищник начал пятиться, его лапы подгибались, и он повалился на землю. Кровь лилась из раны на шее пса, вокруг него быстро образовывалась лужа, в неясном свете костра казавшаяся черной.

С трудом совладав с собой, Лея заставила себя не думать о пульсирующей в ранах боли. Она обернулась к дочери как раз вовремя, чтобы увидеть собаку, припавшую к земле.

Лея хотела рвануть в сторону ребенка, охваченная паникой, но оторопело замерла на месте. На поляну, словно вихрь, влетел человек в капюшоне, скрывающем лицо. В его руках был лук с натянутой тетивой, он выпустил стрелу еще до того, как его ноги коснулись земли. Третий пес обмяк, не успев даже заскулить. Стрела со свистом вонзилась ему промеж глаз, навеки пригвоздив зверя к траве.

Человек, появившийся из леса так вовремя, замер с противоположной стороны костра. Он смотрел куда-то в темноту, держа лук полуопущенным, готовый в любую секунду послать стрелу в следующую цель. Однако вокруг повисла тишина, ничего не нарушало ее, кроме тяжелого дыхания Леи, шелеста листьев над их головами и потрескивания костра.

Женщина все еще не чувствовала себя в безопасности, спасший их только что незнакомец вселял в нее не меньший страх, чем стая голодных собак. Она опустила взгляд на пульсирующую болью руку и увидела, что сквозь промокшую от крови и слюны одежду, виднеется жуткая рваная рана. Судя по ощущениям, с ногой было не лучше, штанина ниже колена тоже успела промокнуть и теперь липла к коже.

Внезапно Лея поняла, что силы покидают ее. Здоровая рука, на которую она опиралась, дрогнула, и женщина рухнула на землю.

Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, было лицо человека в капюшоне.

Это была девушка.