Жители Сапфировых Скал

Нас может многое изменить, но наше начало и конец в семье.

Энтони Брандт

Под колесами повозки ненавязчиво хрустел гравий, мужчина с вожжами в руках клевал носом, сонно вглядываясь в огни окон проплывающих мимо домов. Он думал о том, какие у него шансы добраться до следующего города до того, как мясо в его повозке начнет тухнуть.

Впереди показались обширные владения, зажиточная ферма привлекла внимание торговца. Большой двухэтажный дом из отесанного камня и кирпича, с окнами, обрамленными резными ставнями, возвышался над двумя строениями попроще. По всей видимости, это были амбары. Постройки из дерева, аккуратно обмазанные глиной, представляли собой крытые загоны для скота. Рядом с ними торговец разглядел конюшню. Где-то недалеко блеяли овцы. Мужчина подумал, что эта ферма наверняка процветает, теперь очень немногие могли позволить себе держать скот.

Позади дома раскинулись поля, засеянные подсолнухами, пшеницей и кукурузой, шелест которой доносился до ушей Марко. Навскидку он сказал бы, что поля занимали не меньше пары-тройки акров. В одиночку семья фермера вряд ли бы справилась с такой площадью, а значит, они еще и нанимают работников для обработки земли.

Мужчина фыркнул себе под нос, продолжая рассматривать ферму. Он попытался представить, кто владеет этим местом. Вероятнее всего, это какой-то папенькин сынок, которому просто повезло родиться в богатой семье, и который не сделал ровным счетом ничего, чтобы достигнуть всего этого. Кроме того, что родился, конечно. Марко представил себе его жену, это должно быть какая-то прыткая стерва, вцепившаяся в богатого мужика, который был её единственным шансом выбиться в люди. Может, когда-то она была вполне красивой, а вот теперь она растолстела и обленилась, а дети их только и ждут, когда папаша откинет концы, чтобы они могли так же, как и он когда-то, унаследовать незаслуженное богатство. Марко думал о том, как несправедливо всё устроено в этом мире, кто-то получает все, не приложив никаких усилий, а кто-то трудится, как проклятый, а жизнь его становится только труднее и унылее с каждым днем.

Подъехав ближе к дому, Марко расслышал невнятные крики. Он довольно ухмыльнулся про себя, видимо, не все так гладко у этого фермера.

— Ты это слышал, пап? — рядом встрепенулся маленький сын торговца, до того мирно сопевший под отцовским кожухом.

Как раз в это время входная дверь распахнулась, и на крыльце появился мужчина, на ходу запахивая куртку, он быстрым шагом направился в сторону города. Следом за ним из дома выбежала молодая женщина. Она что-то кричала ему, но из-за ветра Марко не расслышал, что именно.

— Пап, скорее! Мы же так все пропустим! — мальчик уже сидел, внимательно вглядываясь в разыгравшуюся перед ними сцену.

— Еще чего. Это тебе не представление, как те, на которые ты сбегал в Бейрине, вместо того, чтобы помогать мне на рынке, — недовольно пробурчал Марко, тем не менее, глядя туда же, куда и сын. — Да и смотреть тут не на что, ничего необычного. Наверное, узнал, что она кувыркалась с их конюхом, а теперь отправился в кабак, заливать свое горе местным пойлом.

— Она акробатка? — удивленно спросил мальчик. — И как ты догадался, что она умеет кувыркаться? И почему этот дядя так от этого расстроился?

Марко скривился, неотрывно глядя на мечущуюся по крыльцу женщину. Ее светлые волосы разметались по плечам, вырвавшись из косы. Длинное платье скрывало практически все, но даже так он заметил, какая ладная фигурка была у этой дамы, что не могло не раздражать.

— Такие, как она, все акробатки.

— Как она?

— Слишком красивые, — буркнул Марко, недовольно хмурясь в сторону фермерской жены.

— Значит наша мама тоже акробатка? — оживился мальчик.

— Наша мама и близко не акробатка, — торговец с шумом выдохнул и вскинул вожжи, заставляя старую кобылу ускорить шаг. — Слишком много вопросов, Нилен! Хватит глазеть и донимать меня всякими глупостями. Укладывайся спать, иначе завтра от тебя будет не больше толку, чем от пятого колеса у телеги.

— Но ведь у телеги...

— Я сказал, спи! Пока я тебя не выпорол... — прикрикнул Марко, вынудив сына вновь скрыться под кожухом. Пока они говорили, крыльцо фермы скрылось из виду.

****

Лея стояла, прижавшись спиной к входной двери, обхватив голову руками и пытаясь решить, что же ей делать теперь. Муж сбежал, испугавшись того, о чем женщина уже давно догадывалась. Какой же дурой она была, надеясь оставить это втайне. Крепко сжав руки в кулак, Лея зашагала вглубь дома, еще не представляя, что будет делать дальше, но одно знала наверняка: больше медлить нельзя. Она обязана любой ценой уберечь свое дитя, а сделать это можно только одним способом — бежать. Но куда? Как она сможет скрываться с маленьким ребенком на руках, без денег в кармане и без крыши над головой? А может Элмар еще одумается? Одумается и вернется домой, быть может, он прямо сейчас спешит обратно? Внезапно осознание всего случившегося опустилось на Лею неподъемным грузом, она рухнула на ступеньки, по которым поднималась, и, судорожно вдыхая воздух, начала прокручивать в голове то, что случилось.

Элмар вошел в детскую как раз вовремя, чтобы увидеть, что так развеселило его четырехлетнюю дочь. Ее звонкий смех отвлек его от бумаг и заставил подняться наверх. В это время она обычно спала, что давало возможность Лее заняться домом. Распахнув дверь, он застыл на пороге, увиденное пригвоздило его к полу. Его маленькая дочь сидела возле своей кроватки, радостно смеясь, и смотрела вверх. Туда, где медленно кружились в воздухе ее игрушки, большинство из которых он сделал для нее сам. В первые секунды ему показалось, что они каким-то образом прикреплены к потолку, но, увидев глаза ребенка, он сразу понял, что это не так. Зрачки девочки как будто светились изнутри синим светом, казалось, что они охвачены языками морозного пламени, синего и ледянящего. Это пламя словно пронзало душу Элмара насквозь, ему стало не по себе.

— Только не это... — слова вырвались у него изо рта до того, как он смог совладать с собой, и малышка наконец-то заметила гостя.

Она перевела взгляд на отца, и тут же все игрушки попадали на пол. Элмар вышел из оцепенения и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ребенку. Девочка улыбалась, глядя на него, и глаза ее приобрели привычный серый оттенок. Но мужчина знал, что ему не почудилось.

— Лея! — он громко позвал жену, все еще неотрывно глядя на ребенка, словно ждал, что ее глаза снова начнут пылать или что похуже.

Девочка перестала улыбаться, она словно уловила изменения в отношении отца, и теперь ее взгляд стал по-взрослому серьезным. Она надула губки и пристально смотрела на Элмара. Он неосознанно попятился, споткнувшись о деревянную лошадь, валяющуюся на полу, и едва не потерял равновесие. В комнату вбежала его жена, прядка волос упала ей на лицо, и то и дело вздымалась вверх, подталкиваемая ее сбившимся дыханием, а передник был весь в муке – она как раз занималась ужином. На лице женщины отпечатался страх, она остановилась на пороге спальни, переводя взгляд с мужа на дочь.

— Элмар, что слу...

— Глаза!.. Ее глаза! И игрушки... О, боги, Лея, она... Они... Просто зависли в воздухе... — Элмар вдруг запнулся, заметив, как с лица супруги исчезает испуг. — Боги, Лея... Ты знала?!

Лея с шумом выдохнула, опустила глаза, прижав руки к груди. Она сделала шаг навстречу мужу.

— Элмар, послушай...

— Ты знала и ничего мне не сказала? Как ты могла так поступить? Как ты только осмелилась! Ты же знаешь, что это значит! Лучше меня знаешь! И лучше меня знаешь, что мы должны сделать! Твоя сестра была такой! — он кричал, беспокойно вышагивая по комнате, испуг сменился гневом, на последних словах он посмотрел на дочь, и Лея увидела, какое отвращение, смешанное со страхом, отразилось на его лице.

— Зачем я только женился на тебе, надо было слушать, что мне говорила мать. Я ведь знал, что в твоей семье были такие! Я ведь знал, ЧТО может породить твоё лоно!

Последние слова хлестнули Лею подобно пощечине, она отшатнулась от мужа, ее щеки вспыхнули, а к горлу подкатил ком. Она была не в силах что-либо произнести, а потому уставилась на дочь, стараясь сдержать слезы, и не поднимать глаз на Элмара. Лея пыталась взять себя в руки, сейчас не время для слабости. Ей во что бы то ни стало необходимо успокоить мужа и не дать ему сделать непоправимое.

— Дорогой, прошу, выслушай меня, — заговорила Лея, собрав всю волю в кулак, шагнула к мужу, но он отшатнулся от нее, как от прокаженной.

— Нет, Лея. Я бы выслушал, приди ты ко мне раньше, но ты этого не сделала. Ты все скрыла. И теперь ты знаешь, что мы должны сделать.

— Нет! Элмар, никогда! Мы ничего не должны! Это же наша дочь!

— Это, — он ткнул пальцем в девочку, даже не глядя на неё. Она сидела на удивление тихо и спокойно, несмотря на крики. — Это не моя дочь.

— Не говори так! — хрипло проговорила она, всхлипывая и вздрагивая всем телом. — Тебе нужно успокоиться, обдумать все.

Предательские слезы заблестели на ее щеках.

— Вот только не нужно этих слез, — лицо Элмара исказила гримаса гнева. Лее показалось, что в этот момент он был готов её ударить.

— Я абсолютно спокоен и, в отличие от тебя, собираюсь сделать то, что должен.

Лея сдержалась, чтобы не броситься мужу в ноги, она вновь перевела взгляд на ребенка. Малышка следила глазами то за отцом, то за ней. Ее маленькое личико сейчас было таким серьезным, а взгляд таким внимательным, что на какое-то мгновение Лея подумала, будто она понимает все, что происходит.

—... и если мы не сообщим, они все равно узнают о ней и придут, рано или поздно! — истеричный голос Элмара донесся до Леи как будто издалека.

Она с трудом оторвала взгляд от дочери и посмотрела на мужа. Он дрожал всем телом то ли от гнева, то ли от страха, то ли и от одного, и от другого сразу. Его лицо перекосилось, руки были сжаты в кулаки, а грудь тяжело вздымалась в такт разъяренному дыханию. Он прокричал что-то еще, но Лея не услышала, что именно, у неё было чувство, будто она под водой и ей было сложно разбирать слова, все сливалось перед глазами в яркие пятна.

Элмар бросился из комнаты, и только спустя несколько секунд Лея смогла совладать со своим телом и разумом, она вышла из оцепенения и побежала за мужем. Сбегая по лестнице, женщина услышала, как хлопнула входная дверь. Выбежав на крыльцо, она увидел Элмара, который быстрым шагом направлялся к городу. Все ее тело свело судорогой от страха, теперь все точно кончено. Лея заметалась по крыльцу, крича мужу вслед:

— Нет! Элмар! Не поступай с ней так! Элмар! — он даже не замедлился.

Ветер терзал подол ее платья, коса растрепалась, и теперь волосы забивались в рот и лезли в глаза, мокрые от слез. Женщина заметила телегу, неспешно проезжающую мимо. Ее взгляд зацепился за темноволосого мальчика лет десяти, сидевшего на козлах рядом с возницей, тучным мужчиной, который, в свою очередь, уставился недобрым взглядом на нее из-под густых бровей. Лее стало не по себе от этого озлобленного взгляда, и она зашла обратно в дом, захлопнув за собой дверь.