Глава 1
Волшебные истории – это больше, чем правда: не потому, что они лгут, будто драконы существуют, а потому, что утверждают, что дракона можно победить.
Гилберт Кит Честертон
Высокий худой человек, чье лицо скрывалось под капюшоном дорожного плаща, быстрым шагом двигался по одной из многочисленных улиц города Гааса. Слабо освещенные проулки были пустынными в этот поздний час, но, несмотря на это, человек в плаще предпочитал держаться в тени. Большинство горожан попрятались за закрытыми ставнями окон своих жилищ, дабы остаться в уединении после трудного дня. На улицах продолжали ошиваться лишь те, кто привык отдыхать в тавернах, борделях и прочих злачных местах с сомнительной репутацией.
Путник приблизился к невзрачному трехэтажному зданию. Окна этого дома не были обрамлены ставнями, вместо них красовались ржавые кованые решетки. Стекла же кто-то усердно занавесил изнутри так, что сквозь них нечего было и пытаться что-либо разглядеть, и лишь в щель под плохо прикрытой деревянной дверью пробивался свет, плясали тени и отблески огней. Фасад здания освещали несколько факелов, которые проливали свет на дряхлое крыльцо, а также выхватывали из темноты часть прилегающей улицы. Именно потому человек в капюшоне не спешил приближаться, он остановился на углу переулка и замер там, прежде чем выйти из сумрака. Даже отсюда он хорошо слышал шум, доносящийся изнутри. Это была какофоническая смесь разных голосов: смех, крики и даже пение.
Он бросил беглый взгляд по сторонам, осмотрел пустые окна ближайших домов и, лишь убедившись, что поблизости никого нет, снял капюшон и спустил с лица тканевую повязку, которая теперь повисла на его шее подобно шарфу. Молодой мужчина тут же сморщил нос и закашлялся, переулок наполняли запахи разложения и экскрементов, как, впрочем, и весь город. Стараясь сдержать рвотные позывы, парень в который раз пообещал себе, что никогда не переберется жить в большой город. Гаас был столицей Восточной Провинции, с незапамятных времен вошедшей в состав Объединенных Земель Нового Мира, а потому благоухал он именно так, как и полагалось столице.
Кое-как совладав с накатившей тошнотой, молодой человек собрал разметавшиеся по плечам длинные темные волосы в низкий хвост, снял повязку с шеи и убрал ее в карман стеганого дублета. В полумраке его глаза казались черными, а ровные брови выделялись сильнее обычного. Овальное лицо с мягкими чертами обрамляла короткая борода, скрывающая острый подбородок. Он поправил плащ и уже хотел было двинуться к крыльцу, как вдруг вспомнил, что едва не проморгал самое важное. Он суетливо снял брошь с плеча и бросил ее в мешок.
Украшение, которое он спрятал, было выполнено из серебра и представляло собой орла, расправившего крылья на фоне солнца, изображенного в виде простого круга с треугольными остроконечными лучами. Солнце было изготовлено весьма грубо, а вот орлу мастер уделил куда больше внимания. Крылья птицы были хорошо проработаны, каждое перо отдельно от другого, просматривались малейшие детали. Грудь его была шероховата на ощупь, клюв орел открыл, словно в беззвучном крике, а глазами ему служили два миниатюрных рубина, сверкавших в полумраке зловонной улицы.
Закончив с приготовлениями, парень неспешным шагом двинулся к трактиру. Войдя внутрь, он остановился на пороге, вглядываясь в лица посетителей. Мало кто из них удостоил вошедшего взглядом, народ был занят своими делами.
Помещение освещалось масляными лампами, неравномерно развешанными по стенам. Тут и там располагались массивные столы и лавки из дерева, которые даже на вид казались липкими. На спинках некоторых недоставало одной-двух перекладин, а на других они и вовсе отсутствовали. Но это нисколько не смущало местную публику. В основном это были мужчины разного возраста, все одеты просто, если не сказать убого. Самым вычурным, что заметил парень, были лиловые шаровары толстяка, восседавшего на скамье у дальнего окна.
Несколько барышень распутной наружности порхали между столами, а одна из них хихикала на коленях косматого мужика в сальной рубахе некогда белого цвета. Мужик, не стесняясь, мял прелести рыжеволосой девушки своей грязной пятерней, пока его товарищи жадно глазели на это, захлебываясь дешевым пивом. В Гаасе таких девушек нежно звали нимфами, но даже такое прозвище не скрашивало их распутного поведения.
Возле стойки трактирщика вертелся чумазый мальчишка лет десяти, завороженно слушавший пение молодого барда, чей голос был едва различим в общем гомоне. Мальчишка ждал, пока трактирщик наполнит очередные кружки пивом, и так увлекся выступлением, что не заметил, как заказ был готов и последняя порция оказалась на стойке. Тучный трактирщик со светлой бородой наклонился и отвесил мальцу звонкую оплеуху, тем самым напоминая ему о необходимости вернуться к работе.
Кроме незадачливого мальчишки почти никто не обращал на барда внимания. Лишь несколько компаний прислушивались к его пению и пытались выстукивать кулаками по столу ритм исполняемой песни. То ли хмель изрядно ударил им в головы, то ли они были напрочь лишены слуха, но ни один из них не попадал в такт, отчего их аккомпанемент был скорее бессвязным шумом, лишь сбивавшим несчастного барда с толку.
В воздухе повис кислый запах брожения, подгорелого мяса и пота. Одним словом, пахло здесь не намного приятнее, чем снаружи. Стараясь не кривиться, парень двинулся по залу, направляясь к дальнему столу, ведь именно там он заприметил ту, из-за кого вообще зашел сюда. В самом затемненном углу сидела девушка, резко выделяющаяся на фоне здешних завсегдатаев.
Это была молодая особа лет двадцати, с длинной косой светлых, серебристых волос. Она была одета в мужской дорожный костюм из мягкой кожи, выкрашенной в черные цвета — куртка со шнуровкой на рукавах, застегнутая наполовину и открывающая светлую рубаху под ней, и облегающие штаны с застежками на бедрах, служившими скорее украшениями. Девушка вальяжно расселась, запрокинув ногу на ногу, а руки раскинув на спинке лавочки. Она сверлила приближающегося парня нетерпеливым взглядом зеленых глаз, раздраженно постукивая пальцами по дереву.
Когда парень опустился рядом, она заговорила, не поворачивая к нему головы:
— Где тебя носило? Я торчу тут полдня.
— Возникли некоторые трудности, но я все уладил.
Девушка ничего не ответила, только пересела, облокотившись о стол, провожая взглядом танцующих нимф. Перед ней стояла нетронутая миска с чем-то, отдаленно напоминающим еду, и на треть пустая глиняная кружка с пивом. Глядя на это, парень ухмыльнулся.
— Смотрю, местная стряпня тебе не очень-то по нраву.
— По сравнению со здешней кухаркой, тетя Блэр просто кулинарный маэстро. Вот, угощайся, — девушка толкнула миску в его сторону.
— Что-то я не голоден, — продолжал ухмыляться темноволосый парень, — лучше угощусь твоим пивом.
С этими словами он взял кружку и отхлебнул из нее.
— Что там с конвоем? — спросила она.
— Будет в городе не раньше утра.
Девушка довольно кивнула, продолжая рассматривать танцующих девок.
— Раз у нас появилось столько свободного времени, может, развеемся немного?
— Лилит, у нас еще будет время для развлечений, когда мы все закончим, — он бросил на нее укоризненный взгляд.
— Ты всегда такой серьезный, Эйш, — устало выдохнула девушка, — ладно, слушай. Пока я здесь сидела, успела заметить кое-что интересное.
Лилит заговорила тише, парень подумал, что в этой шумихе такая предосторожность была лишней.
— Видишь за спиной трактирщика неприметную дверь?
Эйш посмотрел в указанном направлении, но ему потребовалось какое-то время, прежде чем он смог разглядеть то, о чем она говорила. Вся задняя стена за спиной трактирщика была увешана связками пряностей, грибов и лука, которые служили отличной маскировкой. Если не знать о наличии прохода, то заметить его крайне сложно.
— Периодически трактирщик заводит туда посетителей. Которые, кстати, выглядят здесь не очень уместно, одеты слишком прилично, особенно в сравнении с этим сбродом, — она пренебрежительно кивнула на пьянствующих вокруг людей.
— Лилит, я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к нашему делу.
— Эти посетители платят за вход, — проговорила она с нажимом.
— Ты думаешь у него там бордель?
— О, Эйш... — закатила глаза девушка,— я думаю, у него там игровой клуб!
— Оу... — лицо парня прояснилось, но когда он понял, к чему она клонит, то мигом посмурнел,— ты что, играть вздумала?
— Не играть, — на губах Лилит заиграла хитрая улыбка, — а выигрывать.
Она откинулась на спинку, уставившись на трактирщика изучающим взглядом.
— Ли, у нас важное задание в этом городе, и мы...
Девушка перебила его, оборвав на полуслове.
— Я помню о задании. Но подумай! — она склонилась к нему и зашептала заговорщическим тоном, ярко жестикулируя. — Это отличный шанс подзаработать. Тем более, до утра еще полно времени.
Эйш молчал, угрюмо глядя на девушку и хмурясь. Всем своим видом он показывал, что думает насчет ее идеи.
— Ты не успеешь допить пиво, как я вернусь с полными карманами золотых монет, — она игриво подмигнула ему и встала из-за стола.
— Пиво здесь, кстати, омерзительное! — буркнул ей вслед Эйш.
Лилит подошла к стойке, за которой стоял светлобородый мужик, протирающий только что вымытую посуду не совсем чистым полотенцем. Девушка оперлась одной рукой о стойку и тут же об этом пожалела, ее поверхность была липкой на ощупь. Она брезгливо одернула руку и обратилась к трактирщику:
— Не подскажешь, где здесь можно поиграть?
Тот ответил ей плотоядной ухмылкой, мигом отставив кружку с полотенцем в сторону.
— Смотря во что ты собралась играть, красавица.
— Оставь свои грязные мыслишки при себе,— Лилит презрительно поджала губы, - я говорю о картах, костях, или чем вы там себя развлекаете.
— В Гаасе азартные игры вне закона,— трактирщик поменялся в лице, однако, очень скоро мерзкая ухмылка заиграла на его губах с новой силой,— а развлечь тебя здесь может любой из присутствующих, включая меня. Может, познакомимся поближе?
— Еще слово и ты познакомишься ближе с моим клинком, старый хрыч,— девушка зашипела, демонстративно положив ладонь на рукоятку, выглядывающую из ножен, закрепленных перевязью на ее правом бедре.
На физиономии трактирщика отразилась смесь недоверия, удивления и страха, тем не менее, больше он ничего не говорил. Лилит извлекла серебряник из кожаного мешочка на поясе и опустила его на стойку, накрыв ладонью и продвинув монету к трактирщику.
Несколько мгновений он переминался с ноги на ногу, не решаясь взять деньги.
— Даже если я тебя впущу, играть с бабой там никто не станет.
Лилит бросила ему предупредительный взгляд, чувствуя, что он хотел добавить, и тот запнулся.
— Пусть это тебя не тревожит, — она подвинула монету еще ближе.
Бородатый что-то буркнул, но серебряник взял. Он отвернулся, зашуршал связками трав, а затем девушка услышала тихий щелчок, и дверь приоткрылась. Не став дожидаться приглашения, она обогнула стойку и проскользнула внутрь.
За дверью оказался узкий проход со ступеньками, ведущими вниз. Там было темно, лишь отблески масляных ламп вдали прохода создавали какое-никакое освещение. Лилит начала осторожно спускаться, ногой нащупывая каждую последующую ступень. Снизу доносился неясный ропот голосов, а в воздухе витал запах сырости и несвежего пива.
Преодолев спуск, девушка оказалась в небольшом помещении без окон с глиняными стенами и земляным полом. Как только она вошла, взгляды всех присутствующих обратились к ней.
В комнате стояло только два круглых стола из грубо отесанного дерева и по четыре стула вокруг каждого. Сейчас занят был только один из столов, за ним сидели трое мужчин: один из них в черном плаще с капюшоном, накинутым на голову, средних лет; второй – богато одетый старик с крючковатым носом; и третий – парень помоложе с круглым лицом и маленькими поросячьими глазками. Вокруг них столпилось еще около дюжины человек, наблюдавших за игрой, все мужчины. Второй стол был заставлен пустыми глиняными кружками. Похоже, мальчишка сверху не часто сюда наведывался. Все мужчины были одеты в чистую одежду, крой и цвета которой, говорили о том, что это не бедные люди. На некоторых Лилит даже заметила украшения.
Один из игравших, старик с крючковатым носом, заговорил сиплым голосом, при этом пивная пена капала с побитых сединой усов ему прямо на рубаху:
— Корнел прислал нам нимфу для развлечений?
— Пусть твоя дочурка вас развлекает, а я пришла играть,— грубо отрезала Лилит.
От сказанного ею мужики пооткрывали рты, а тот, что помоложе, даже выронил кости на стол.
— Что уставились?
Круглолицый парень, поспешно подбирающий кубики, небрежно бросил в ее сторону:
— Никто из нас с бабой играть не станет.
Лилит фыркнула.
— Дайте мне кости, и я покажу вам, кто из нас баба. Или боитесь мне проиграть?
— У тебя-то хоть монеты есть, выскочка белобрысая? Ставки натурой не принимаем, — зашипел на нее старик.
Вся компания отвратительно загоготала. Девушка сняла с пояса увесистый мешочек и швырнула его на стол. Смех тут же прекратился, и мужики стали недоуменно переглядываться. Провокация сработала, и девушка тихо выдохнула с облегчением. Каждый раз, когда она пыталась сесть за стол, мужчины противились, демонстрируя свое превосходство. Но стоило ей надавить на их эго, и они тут же рвались указать глупой девке ее истинное место.
— Ладно, выскочка, садись, — доселе молчавший третий игрок жестом указал ей на свободный стул. Это был худой мужчина в черном плаще. — Минимальная ставка один серебряник.
Лилит кивнула и села за стол, подтянув к себе мешочек.
— Сначала мы доиграем, — сказал все тот же мужчина.
Пока доигрывалась партия, девушка внимательно наблюдала за происходящим. Каждый играл своими собственными кубиками: у кого-то они были вырезаны из дерева, у кого-то глиняные, у парня со свинячьими глазками и вовсе из настоящих коровьих костей. И ничего похожего на замечательные кости из серебра и агата, вроде тех, что ей доводилось встречать в других подпольных клубах. Эти господа явно уступали в размере кошелька ее прошлым соперникам, но это не делало их менее опасными, скорее наоборот. Чем беднее человек, тем отчаяннее и изощреннее его способы обогатиться. И если богатые играют в кости исключительно ради забавы, то эти трое пришли сюда, чтобы выиграть. Лилит подметила, что все они мухлевали. У каждого были непростые кости, однако везло им с переменным успехом.
Когда, наконец, партия была сыграна, и худой мужчина довольно подсчитывал свой выигрыш, в комнату вошел мальчишка. Он собрал пустые кружки, принял новые заказы и, кряхтя под своей ношей, умчался обратно наверх.
— Господа,— девушка нарушила молчание, — как я заметила, у вас принято играть своими костями. К сожалению, мои остались наверху. Вы не будете возражать, если я за ними схожу?
— В этом нет нужды, милочка. Ты можешь воспользоваться кубиками любого из нас. Вайс, одолжи даме пару своих, — последние слова худощавый адресовал мужчине в алом плаще, который стоял позади него.
Тот нехотя протянул Лилит свои деревянные кубики. Девушка скептически осмотрела их, покатала в руке.
— Тебя что-то смущает? — задал вопрос худой мужчина.
Говоривший обладал тонкими, даже острыми чертами лица, отчего его внешность казалась колючей и неприятной. Голос же его был холодным, как морозный воздух, и в нем преобладали властные нотки. Он определенно занимал положение в обществе на порядок выше, чем его оппоненты и все зеваки, собравшиеся вокруг стола.
— Надеюсь, ты не думаешь, что кто-то в этой комнате осмелится мухлевать. Каждый здесь знает, что бывает с теми, кто пытается обмануть меня.
— А ты сам?
— Я сделаю вид, будто не слышал твоего оскорбительного вопроса. Но впредь следи за языком, девка.
— Так и будете трепаться, или все же начнем играть? — круглолицый парень нетерпеливо тряс в руке кости.
— Ставлю один золотой,— старик швырнул монету на стол.
Сидевший по правую руку от него Худой, как его мысленно прозвала Лилит, молча добавил монету. Парень замялся, но в конце концов тоже бросил золотой. Девушка в свою очередь неспешно достала из мешочка деньги и добавила свою ставку к остальным.
Первым кости бросал, как и полагалось, мерзкий старик. Он недавно хлебнул пива из почти опустевшей кружки, и по его усам снова стекала пена. Лилит поморщилась и отвела взгляд. Мужик долго тряс кости в ладонях, и когда, наконец, выбросил, толпа заулюлюкала. На столе лежали кубики с цифрами пять и два.
— Семь - хорошее число,— коварно проговорил Худой, — но только не в этой игре.
Он сделал свой ход, и, когда его кубики закончили беглую пляску по грязной поверхности стола, все увидели "шесть" и "четыре". Худой ухмыльнулся и перевел взгляд на парня.
Его руки дрожали, а на лице застыло выражение крайней сосредоточенности. Круглолицый бросил "пять" и "три". Увидев это, старик скривился от злости и впился взглядом в Лилит.
Девушка сохраняла полуулыбку на протяжении всего круга. Чтобы выиграть, ей было достаточно незаметно шевельнуть пальцем, помогая костям упасть нужной стороной кверху. Но прямо сейчас ей не нужна была победа. Эти недотепы могли дать ей гораздо больше, чем три золотых, и она совсем не хотела спугнуть их раньше времени.
Лилит прекрасно умела играть в кости, точнее - мухлевать. И в отличие от других шулеров, ей для этого не требовались ни специальные кубики, наполненные свинцом по нужным граням, ни кривые столы, ни отвлекающие маневры.
С самого детства ей были доступны способности, которые другим людям и не снились. Однако в мире, в котором ей приходилось жить, это был и дар, и проклятие одновременно. Чтобы выжить, ей пришлось научиться использовать эту особенность в своих целях. Поначалу это были невинные шалости и фокусы, но чем старше она становилась, тем острее ощущала нехватку денег. Легкое шулерство было одним из способов быстрого заработка, а поймать ее на этом было практически невозможно.
Во время броска Лилит лишь слегка подтолкнула кости в нужном направлении, шевельнув указательным пальцем. Никто этого движения не заметил, все взгляды были прикованы к столу. Кости опустились кверху цифрами четыре и четыре.
Старик выругался и запустил своей кружкой в стену, от удара она разлетелась на глиняные куски, которые посыпались на пол, а остатки пива расплескались во все стороны. Стоявший ближе всех к тому месту мужик, брезгливо одернул подол своего плаща, смахивая брызги.
— Спокойнее, друг мой. Новичкам везет, — худой обращался к яростно сопевшему деду, но взгляд его холодных серых глаз был прикован к Лилит.
Оставшись с пустыми карманами, дед смачно харкнул на пол, встал из-за стола и захромал прочь, бросив напоследок:
— Чтоб вам всем пусто было!
Игроков осталось трое. Во втором круге ставки поднялись до двух золотых. Первым бросал кости, как и полагалось, выигравший в предыдущей партии худощавый мужчина в черном, и ему вновь повезло - девять очков. Паренек слева от Лилит напряженно пыхтел, но смог получить лишь пять очков. Девушка сыграла чуть лучше - семь очков.
Согласно правилам игры, которым следовали в этой таверне, тот, у кого закончатся монеты, выбывает из игры, и так продолжается до тех пор, пока не останется один — победитель.
Очередной круг. Игра шла быстро. Выигравший прошлый кон мужчина в капюшоне бросил в центр стола пять золотых. Он сверлил Лилит взглядом, но она и глазом не моргнув, поддержала его ставку. Столпившиеся вокруг зеваки напряженно перешептывались, девушка кожей ощущала, как атмосфера в комнате становится напряженной и какой-то не очень дружелюбной. Лилит стало не по себе, она уже начала думать, что отправиться сюда было не такой уж хорошей идеей. Худой так пристально уставился на нее, что, казалось, еще немного, и он прожжег бы в ней сквозную дыру.
Лилит позволила ему выиграть снова, и он, довольный своей победой, ссыпал кучку монет в свой бархатный мешочек. В таком же темпе прошло еще несколько партий. Девушка решилась выиграть лишь единожды, чтобы отыграться за предыдущие круги. Худой так вошел в раж, что с каждым разом все повышал, и повышал ставки, отчего круглолицый парень все больше нервничал. Его мешочек знатно исхудал, он так сильно стискивал зубы, что Лилит стало казаться, будто она слышит, как они скрипят.
— Что с тобой, Нилен? Ты никак расстроился? — в голосе Худого слышалась нескрываемая насмешка.
Парень злобно зыркнул на него, но ничего не ответил.
— Он не расстроен, он напуган,— ухмыльнулась Лилит.
— Что ты несешь, женщина?! — рявкнул парень.
— Все правильно девка говорит. Боишься, что папаня узнает, что ты снова просадил все деньги на товар в кости, и будет гонять тебя по Хвойной площади с розгами в руках. Вон как поджилки трясутся!— отозвался кто-то из зевак, и комната тут же наполнилась смехом.
— Я владею лавкой, и мне решать, куда потратить мои деньги!
— Да ты даже собственной задницей не владеешь. Пока старый Марко не захрапит, ты из дома ни ногой,— подстрекал очередной голос из толпы.— Он лишь позволяет тебе стоять за прилавком, и то, только потому, что его дряхлые кости не дают ему встать туда лично.
— Я торговец! Это благородное ремесло! Как вы смеете! — Нилен весь раскраснелся от злости, а его голос едва не срывался на визг.
Лилит сдержанно улыбалась все это время, как и Худой, молча наблюдая за происходящим. Но ситуация была такой комичной, а разъяренный парнишка так похож на злобного поросенка, что она не смогла отказать себе в удовольствии отпустить колкость.
— Ты лишь сын торговца,— она подалась вперед, четко проговаривая каждое слово,— и чтобы ты не делал, им ты и останешься. Ты можешь податься в пекари, рыбаки или охотники, но люди так и будут звать тебя охотник... как там тебя? Ах, да. Охотник Нилен, сын торговца. Всю жизнь ты жил и будешь жить в тени отца.
Девушка ощутила невероятный триумф от того, как перекосило лицо и без того озверевшего парнишки. Его щеки стали пунцовыми, а глаза так и норовили выскочить из орбит. Он зашипел, плюясь слюной:
— А в чьей тени ходишь ты, потаскуха?
— Только в своей собственной, — голос Лилит оставался ровным, и это злило Нилена еще больше, — моя репутация идет впереди меня. Когда я убиваю волка, люди говорят, что это была целая стая.
Она самодовольно ухмылялась, глядя на то, как парня начало трясти от бессильной злобы.
— Да ты и близко волков не видела, белобрысая шлюха!
— Еще раз так назовешь меня, и я продемонстрирую свои умения, спустив с тебя шкуру, — Лилит угрожающе прищурилась.
— Так наша гостья охотница? — подал голос Худой. По нему было видно, что эта перепалка его здорово позабавила.
Он уперся локтями в стол и опустил подбородок на сплетенные пальцы, с интересом наблюдая разыгравшуюся перед ним сцену.
— Именно так,— кивнула девушка в ответ.
Она видела, что сын торговца взвинчен до предела, и ей даже стало его немного жаль. Так или иначе, она пришла сюда заработать, так что пути назад не было. Лилит решила добить его, проговорив покровительственным тоном:
— Бери то, что у тебя осталось, и иди домой, пока тебе еще есть, что забирать.
Парнишка отреагировал именно так, как она и рассчитывала.
— Я сам решаю, как тратить мои деньги! Ставлю все! - он почти что прорычал это, яростно швырнув свой мешочек на стол.
Худой оживился, он махнул рукой, и тот мужик, которого он звал Вайсом, взялся пересчитывать монеты.
— Пятнадцать золотых,— огласил он.
Худой молча отсчитал монеты и добавил к остальным. Лилит проделала то же самое.
Снаружи она оставалась спокойной, но внутри просто сгорала от волнения. Двадцать четыре золотых, вместе с ее прошлым выигрышем, и тем, что у нее было изначально, - больше сорока монет! Это же целое состояние. Такой шанс она не могла упустить.
Круг начался. Нилен рывком швырнул кости: пять и один. Зеваки засвистели, кто-то даже ободряюще похлопал его по плечу, но он нервно сбросил его руку. Лилит сделала свой ход, получив "пять" и "шесть". Она мельком посмотрела на Худого, его желваки ходили ходуном.
Девушка приготовилась. Мужчина бросил кости. Первый кубик сразу опустился с шестью отметками, а второй завертелся по столу. Лилит видела, что он сейчас опустится с шестеркой, как и первый, и ей пришлось его подтолкнуть, самую малость. Все затаили дыхание, стало так тихо, что шум из трактира заполнил всю комнату. Кубик упал стороной, на которой красовалось всего лишь две корявые отметки.
Нилен встал из-за стола так резко, что его стул отлетел и с грохотом ударился о стену. Он бросился прочь, сыпя проклятиями, а толпа провожала его громким смехом.
Худой сидел с бесстрастным выражением лица, и лишь побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие подлокотники стула, выдавали его истинные эмоции.
Все снова затихли, и тишину эту нарушал лишь один из мужиков, постоянно шмыгающий носом. Лилит замерла в нерешительности, не осмеливаясь протянуть руки к выигрышу.
— Ну что же ты, девочка, не забираешь свое честно выигранное золото? — с нажимом на последние слова проговорил Худой.
Затем он добавил, небрежно бросив через плечо:
— Вайс, сходи поторопи мальчишку. Мой бокал давно опустел.
Лилит неспешно принялась собирать монеты в мешочек, с опаской поглядывая вокруг исподлобья. Последняя фраза, сказанная Худым, прозвучала обыденно, и не насторожила бы ее, если бы не косой взгляд, посланный Вайсом на выходе, говоривший о том, что пошел он вовсе не за пивом. Девушка не подала виду, что что-то заметила.
— Не торопись далеко прятать, — кивнул Худой на ее мешочек, — игра не окончена.
— О, боюсь, я и так уже задержалась, — Лилит собиралась встать, но почувствовала, как чья-то тяжелая ладонь опустилась на ее плечо.
Это был мужчина с коротко остриженными рыжими волосами и густой щетиной на лице. Его рука в кожаной перчатке так крепко сжимала ее, что девушка невольно поморщилась. Она окинула комнату беглым взглядом в поисках пути к отступлению, но, к сожалению, выход здесь был только один, и его загораживали еще двое верзил. Только теперь Лилит поняла, что все эти люди никакие не зеваки, а скорее свита худого ублюдка.
— Что ж, если вы так настаиваете... — девушка приторно улыбнулась рыжему и перевела взгляд на Худого. — Кажется, сейчас мой ход?
На ступеньках послышались шаги, а через мгновение в комнату вбежал запыхавшийся мальчишка с пивом, в каждой руке он нес по несколько кружек. Он двинулся к пустому столу, и Лилит даже не успела удивиться, как он умудрился все это дотащить, как малец тонко пискнул, а в следующую секунду уже полетел кувырком, с выставленными вперед руками.
Часть пива пролилась на стол, за которым они играли, но большая его половина окатила Худого с ног до головы. Несколько кружек покатились по столу, остальные попадали вокруг и разлетелись на осколки, и теперь мальчик ползал на коленях, собирая их и те, что остались от разбитой кружки мерзкого старика.
— Чертов недоумок! — Худой резко вскочил, вскинув руки, словно это было не пиво, а горячая смола.
При этом он задел бедром стол, и его кости укатились вниз, запрыгав по мокрому полу. Мальчик не переставал бормотать слова извинений, не осмеливаясь поднять глаза на чертыхающегося мужчину в черном.
Пока Худой отряхивал свой плащ, вернулся Вайс, который теперь почти правдоподобно удивлялся, глазея на происходящее. Все это выглядело бы абсолютной случайностью, если бы не было таким наигранным. То, что случилось дальше, лишь подтвердило догадки Лилит.
Мальчик помчался наверх с полным фартуком осколков, а уже через мгновение вернулся с тряпкой, принявшись вытирать стол, и все еще не прекращая извиняться.
— Сучье отродье! Я позабочусь, чтобы тебя выпороли как следует! — Худой все не унимался.
Он снял мокрый плащ и передал его одному из мужчин, стоящих в стороне. Теперь на нем осталась рубаха со шнуровкой на груди из яркой ткани изумрудного цвета. Без капюшона его лицо казалось еще более узким, а кожа бледнее. Черные с проседью сальные волосы ниспадали до самых лопаток, обрамляя его впалые щеки. Глядя на него, Лилит не могла отделаться от навязчивой ассоциации с вороном.
— Кто-нибудь видит мои чертовы кости? — прогромыхал он, оглядываясь по сторонам.
Все, включая несчастного мальца, принялись рыскать под столами, по углам комнаты, а один из верзил даже зачем-то осмотрел ступеньки. Лилит тихонько фыркнула себе под нос, выжидая.
— Вот видишь, что ты наделал, мелкий засранец! Пошел прочь! — Худой саданул мальчишку крепким пинком, и тот ойкая, и держась за ушибленную задницу, побежал наверх.
— Ну, что встали? Дайте же мне кто-нибудь кости!— рявкнул мужик своей свите.
Рыжий, который все это время оставался подле Лилит, наконец оставил ее плечо в покое и шагнул к Худому, протягивая необычные на вид кубики. Сложно было сказать, из чего они сделаны, но девушка сразу подметила яркий узор, нанесенный по всем граням явно не для украшения. Она нервно перебирала в ладони свои деревянные кости, пытаясь придумать, как улизнуть. Пока что ни один из обдумываемых ею вариантов не обеспечивал тихий отход, а учитывая то, зачем они с Эйшем прибыли в город, другое ее никак не устраивало.
— Твой ход, девочка,— вырвал ее из раздумий голос Худого.
Лилит с тяжелым сердцем достала из мешочка монеты.
— Три золотых.
Черноволосый зашелся каркающим смехом, от чего ассоциации девушки стали еще отчетливее.
— Ну, это совсем не серьезно после предыдущего круга, — в его глазах заплясали недобрые искорки. — Подымаю до тридцати.
Лилит ошеломленно выдохнула. Выбора у нее не было, спасовать ей никто не позволит. Она увидела, как хищно заулыбался Вайс. Скрипя зубами, девушка отсчитала необходимую сумму. Заметив, что ее мешочек не опустел, Худой бросил на стол еще пятнадцать монет.
— Повышаю. Пусть игра станет интересной!
— Азарта тебе не занимать,— Лилит мяла в руках почти пустой кошель, не торопясь извлекать остатки сбережений. — Может, не будем так рисковать? Оставь бедной девушке немного золота.
Милая улыбка никак на него не подействовала, взгляд серых глаз оставался неумолимым и холодным, он был настроен решительно. Лилит почувствовала себя в западне.
Он самодовольно улыбнулся и подал знак рукой. Все тот же рыжий бесцеремонно вырвал мешочек из ее рук и вытряхнул содержимое на стол.
— Семнадцать золотых, господин, — подытожил он.
Худой докинул еще две монеты и склонился над столом, буравя Лилит взглядом.
Девушка нервно смахнула с лица выбившуюся прядь волос. Краем глаза она заметила, что двое мужиков, стоявших на выходе, подошли обратно к столу. Что ж, значит, когда все закончится, она сможет попытаться устроить суматоху и под шумок рвануть прочь. Если повезет, даже удастся прихватить хотя бы часть монет. Оставалось надеяться, что дверь наверху не заперта.
Увидев, что Худой начинает терять терпение, она улыбнулась ему самой слащавой из своих улыбок и сделала ход. В этот раз ей даже не пришлось вмешиваться, кости сами легли как нельзя лучше: шесть и шесть.
Черноволосый засопел. Его спокойствие лишь разжигало тревогу Лилит. Подозревая, что его кубики не простые, она решила не вмешиваться. Результат его броска оказался таким, как она и ожидала: две шестерки.
— Надо же, у нас ничья! — довольно скрестил он руки на груди.— Еще раз!
Второй раз девушка не стала полагаться на слепой случай, поэтому, подтолкнув кости, она получила "шесть" и "пять". Она понимала, что здорово рискует, но отступать было поздно, а гордость не позволила бы ей уйти отсюда с пустым кошельком, как те напыщенные петухи, которые давеча вылетели отсюда, униженные и обобранные до нитки.
Увидев ее счет, Худой заулыбался так широко, что у девушки по спине забегали мурашки от этого оскала. Она сосредоточенно следила за каждым его движением, приготовившись поймать момент броска.
Худой неторопливо тряс кубики в зажатых ладонях, неотрывно глядя на Лилит. Уголки его губ ползли кверху, а в глазах плясали все те же искорки. Он явно уже считал себя победителем и мысленно подсчитывал выигрыш.
Девушка нервно сглотнула, наконец, он бросил кости. Взгляды всех собравшихся наблюдали за скачущими по липкому от плохо вытертого пива столу кубиками.
Лилит пошевелила пальцем, и один из кубиков дернулся, опустившись кверху стороной с высеченными на ней тремя точками. Второй кубик завершил свою пляску с шестью отметками.
Худой вскочил на ноги, с размаху стукнув ладонями по столу.
Его лицо исказилось гримасой гнева, он навис над девушкой, яростно пыхтя.
— Лгунья!— прокричал он,— как тебе это удалось?
Лилит вжалась в стул, пролепетав:
— Я не понимаю...
Такая бурная реакция выбила ее из колеи.
— Не смей мне лгать, девка! Эти кости не могли так выпасть! Сейчас же говори правду, если хочешь жить!
— Что значит "не могли"? — Лилит склонила голову набок, прищурившись. — Ты же говорил...
— Плевать, что я говорил!— рявкнул он, — Вайс! Дигер! Хватайте ее!
Не став дожидаться, пока прихвостни взбеленившегося Худого выполнят приказ, Лилит со всей силы толкнула стол. Не успев среагировать, он повалился навзничь под обрушившимся на него весом. Мужчина упал, размахивая руками и вереща, вместе со стулом, стоявшим за его спиной, сверху пригвожденный к полу крышкой стола. Окружавшие их мужики разом бросились к Худому, стараясь его высвободить.
Лилит, не теряя времени, бросилась к выходу, плюнув на разлетевшиеся по всей комнате золотые монеты. Она услышала, как за спиной вопил ошалелый Худой:
— Оставьте меня! За ней, тупицы!
Девушка взлетела по ступенькам, мысленно молясь всем богам, чтобы там было не заперто. Она, не сбавляя скорости, врезалась дверь. Все еще не оставляя надежду, отпрянула, и навалилась на нее всем телом еще раз, но та, увы, не поддалась. В отчаянии Лилит забарабанила кулаками по дереву изо всех сил.
— Да открой же ты эту чертову дверь!— прокричала она, слыша, как внизу загупали чьи-то быстрые шаги.
В тот момент, как преследующие ее мужчины достигли верхней ступени, дверь неожиданно распахнулась, и Лилит, не сумевшая сохранить равновесие под тяжестью навалившихся на нее тел, буквально ввалилась в зал трактира. Все вместе они рухнули на пол, сверху на девушку приземлилось несколько человек, прижав ее так, что она распласталась, не в силах пошевелиться.
Она уткнулась лицом в грязный пол и закашлялась от попавшей в горло пыли. В ушах звенело, а перед глазами плясали огоньки. Чертыхаясь и отплевываясь, она услышала голос человека, стоящего над ней. Она не видела его лица, а только окованные сталью носки сапог.
— Так что, старина Корнел, говоришь, нет у тебя никакой игровой комнаты?
С трудом сумев извернуться, Лилит подняла голову, и сердце ее рухнуло в пятки. Перед ней стоял, ухмыляясь, высокий мужчина в кольчуге и синем плаще, на котором поблескивала увесистая брошь с символом Гааса - морда дикого вепря с раскрытой пастью и огромными бивнями.
Такую брошь имели право носить лишь немногие: правитель города и его семья, высокопоставленная знать, а так же городская стража.
