Глава 11
Жить на краю разбитой мечты. Жить, чтобы прожить ещё один день.
из кинофильма «Попутчик»
С каждым шагом Лилит чувствовала, как внутри нее нарастает тревога. Подгоняемая не на шутку разыгравшимися нервами, она почти бежала. Эйш и Иса старались не отставать, девочка с гордым видом вела под узды лошадей, воображая, что она вовсе не ребенок на попечении у этих двоих, а ещё один полноценный член команды.
Впереди показался пологий холм, поросший травой и усеянный сухими сосновыми иголками. Исполинские деревья, что росли на его склонах, выпустили крючковатые корни на поверхность. Сначала Иса ничего особенного не замечала, но когда Лилит подошла к зарослям плюща и рукой отвела побеги, за ними оказался темный провал — вход в пещеру.
Покрытые мхом стены и сырая земля под ногами освещались развешанными то тут, то там факелами. Девочка подумала, что кто-то их, наверное, регулярно проверяет и меняет, присматривая за благоустройством прохода. Продвигаясь все дальше вглубь, она стала замечать что-то на каменистых стенах.
Приблизившись, Иса поняла, что это наскальные рисунки с изображением странных и диковинных существ, людей с пылающими глазами, а также людей с оружием в руках. Одна из сцен изображала противостояние огнеоких и — как поняла девочка — мастеров Гильдии. Вихри, что вырывались из протянутых ладоней тех, чьи глаза полыхали, схлестывались с мечами и градом стрел. А вверху, словно наблюдатели, были нарисованы цинариты. Они склонялись с облаков и смотрели на развернувшуюся внизу битву с печальными лицами. Девочка провела ладонью по шероховатой поверхности стен и сердце ее затрепетало. Впервые с того момента, как она узнала, что отличается от остальных, Иса ощутила себя частью чего-то, а не отдельным осколком, затерявшимся где-то во тьме. Увлеченная рисунками, она не заметила, как впереди замаячил свет.
Лилит первая вышла из пещеры и замерла там, в ожидании остальных. Лошади с глухим стуком копыт послушно двигались за девочкой, а Эйш шел рядом, с полуулыбкой наблюдая за ребенком.
Когда они поравнялись с нервно переступающей с ноги на ногу девушкой, их взорам открылась Тапраирская обитель. Иса ожидала увидеть повисшие в воздухе диковинные дома, вроде тех, в которых живут феи; загоны с невиданными животными; кентавров, эльфов и дриад, возможно, даже великанов, что соседствуют с огнеокими. Однако поселение оказалось куда обыденнее и проще, чем в детском воображении.
В окружении высоких каменных стен, возведенных руками первых огнеоких, поселившихся здесь, в низине под холмом раскинулась обычная — на первый взгляд — деревня. Иса насчитала около двадцати похожих друг на друга простых хижин с соломенными крышами, некоторые окружал забор-плетенка, другие же купались в лучах предзакатного солнца в окружении живой изгороди.
Дома стояли поодиночке, хаотично разбросанные по всему поселению, а между ними вилась вымощенная чьими-то заботливыми руками тропа из плоских камней. В окнах некоторых домов плясали яркие огоньки масляных ламп.
По улицам бродили разномастные жители: рыжеволосая девчонка немногим старше Исы с радостным хохотом гонялась за кудлатым псом, упрямо не желавшим отдавать ее куклу, которую зажал в зубах; молодой парень склонился над дубильным станком, выполняя работу под руководством высокого широкоплечего мужчины, чьи темные волосы, собранные в низкий хвост, поблескивали в свете факелов и полыхающего горна; несколько девушек собрались у розария, хихикая и переговариваясь.
Улочка тянулась к горизонту, где начинались небольшие участки обработанной земли, с аккуратными грядками. С такого расстояния Иса не видела, что именно там выращивают, но на душе у нее сразу потеплело. Во всяком случае, хоть чему-то ее не придется учить, уж в работе с землей она поднаторела за свою жизнь.
В отдалении виднелась небольшая поляна, а за ней — красивый двухэтажный дом, самый большой среди всех. Он возвышался над поселением, будто укрывая его своей тенью.
Вместе с облегченным вздохом, Лилит покинуло, гнездившееся в ней все это время, чувство тревоги. На душе стало спокойнее и неприятный ком, сдавливающий горло, отступил. Все здесь было точно так же, как и несколько месяцев назад, когда они с Эйшем покинули обитель. С ее семьей ничего не произошло, и она не смогла сдержать улыбку, спускаясь по широким земляным ступеням. Парень с девочкой пошли следом, подгоняя коней, что недовольно фыркали и прядали ушами, поглядывая в сторону поселения.
Оставив коней в стойле, где их встретили тихим ржанием парнокопытные соседи, троица направилась вглубь деревни. Люди, встречающиеся им по пути, приветственно махали руками и улыбались, с интересом разглядывая девочку. От такого внимания, Иса смущенно опустила глаза, уставившись в землю, и нервно мяла в руках подол платьица.
— Эйш! Наконец-то вы вернулись, — из небольшого домика, увитого виноградной лозой, выбежала молодая девушка с пышной копной светлых кудрей, которые она собрала на затылке в небрежный пучок.
Короткое платье зеленого цвета едва прикрывало колени, а до неприличия глубокое декольте открывало все то, что обычно старались скрыть. Во взгляде ее синих глаз сверкали игривые огоньки, пухлые губы растянулись в улыбке. Она подбежала к парню и бросилась ему на шею, заливаясь звонким смехом. Лилит смерила девушку презрительным взглядом и отвернулась, скрестив руки на груди.
— Привет, Малика! — неловко попытался отстраниться Эйш, смущенно улыбаясь, но девушка и не думала оставлять его в покое.
Она обвила его шею руками и так тесно прижалась всем телом. Иса, глядя на это, поспешно отвернулась, делая вид, будто ее крайне заинтересовали пестрые люпины, цветущие на клумбе соседнего домика.
— Вас так долго не было, я уже начала волноваться! — сказала Малика, склонив голову на бок.
— Путь оказался не близким, — пробормотал парень, нервно поглядывая на Лилит, которая стояла к ним спиной неподалеку.
— Ох, наверняка тебе есть о чем рассказать! Пойдем ко мне, я как раз закончила с ужином, а что, как не горячая стряпня, да кружечка холодного пива, может быть лучше для усталого путника? — сверкнула глазами светловолосая девушка.
— Прости, Малика, я бы с удовольствием, но нас ждет Луминея, — Эйш мягко, но решительно, убрал ее руки, отстраняясь, и поспешил к подруге.
— Ой, ну надо же! Привет, Лилит, а я тебя и не заметила, — воскликнула девушка, уперев руки в тонкую талию и выпятив грудь.
Лилит фыркнула, закатив глаза, затем обернулась.
— Привет, а вот тебя трудно не заметить, — сухо сказала она и уже собралась уйти.
— Отлично выглядишь. Какой интересный крой у твоего костюмчика... — проговорила Малика, закусив губу. — Миленький.
— Спасибо, — Лилит остановилась, не в силах сдержаться. — Жаль, не могу сказать того же о твоем платье. Знаешь, а ведь ты с таким же успехом могла бы ходить и без него. Особо ничего не изменилось бы.
Сначала глаза девушки округлились от возмущения, но она быстро совладала с собой, гордо задрав подбородок.
— Настоящая женщина должна гордиться своим телом! Мне нечего стыдиться, — она смерила Лилит жалостливым взглядом и, прыснув, развернулась на каблуках и направилась обратно в дом, эффектно виляя округлыми бедрами.
— Если передумаешь, Эйш, ты знаешь, где меня найти! — бросила она через плечо, игриво подмигнув парню.
Эйш залился краской и, избегая встречаться с Лилит взглядом, поспешил впереди всех.
Девушка только хмыкнула, не став никак комментировать то, что произошло на улице.
Малика давно и упорно подбивала клинья к Эйшу, а вот с Лилит они почему-то не ладили. С самого детства девочки испытывали друг к другу неприязнь, и жители обители неоднократно становились свидетелями их перепалки.
Лилит не носила платьев и не интересовалась тем, от чего визжали ее одногодки. У нее никогда не было кукол, а готовила она немногим лучше, чем тетя Блэр. Подрастая в ее компании, девушка переняла манеру одеваться в то, что удобнее, и платья вызывали в ней лишь недоумение — как в таком наряде ездить верхом, охотиться или сражаться?
Эйш, что всегда был с ней рядом, словно родной брат, привил ей любовь к мальчишеским развлечениям. Стрельба из лука, владение мечом, рукопашный бой — вот на что юная Лилит тратила время. В то время, как другие девочки умоляли тех, кто отправлялся в город привезти им душистой воды, губных помад, пудры и обеляющей мази. Лилит всегда удивляло их стремление себя разукрашивать, в чем больше остальных преуспела, несомненно, Малика. Она с юности отличалась развязным, если не похабным, поведением, а на ее выбор одежды не могла повлиять даже Луминея. Малика оставалась в обители, каждый раз отнекиваясь и всячески отмазываясь от вылазок, даже в соседний город, предпочитая заниматься выращиванием трав и овощей, помогать с готовкой для общих обедов и по полдня проводить перед зеркалом. Девушка не упускала шанса пококетничать с любым, кто был хоть немного симпатичнее обезьяны.
Лилит считала ее ветреной, распущенной, глупой и зацикленной на себе девицей, а та в свою очередь воспринимала ее как грубую, неотесанную мужеподобную бабу, способную махать мечом, но не умевшую отличить румяна от пудры.
Приближаясь к знакомому дому, на клумбе возле которого росли разнообразные травы, Лилит нахмурилась. Свет в окнах не горел, а аккуратные грядки забили сорняки.
— Разве Блэр не говорила, что слишком стара для вылазок? — вслух подумала девушка.
— Может, отправилась в город за чем-то? — пожал плечами Эйш.
— С чего вдруг? — нервно отрезала Лилит. — Последние несколько лет она просила других о таких одолжениях. И посмотри на травы, ее тут не было как минимум неделю. Тимьян совсем охилел.
Иса вполуха слушала их разговор, поглощенная видом, открывшимся на тот большой дом, который она сразу выделила среди прочих. Он возвышался в конце улицы, располагаясь на небольшом холме. Поляна, усеянная мелкими цветами и кустами магнолий, благоухала так, что девочка ощущала сладковатый аромат даже отсюда.
Покрутившись у явно пустующего домика, они двинулись дальше, подымаясь на холм. Ветер играл в кронах невысоких черешен, что окружали поляну перед домом со всех сторон. В лучах заходящего солнца пестрые клумбы как будто искрились золотом. Частички пыли, что медленно плавали в воздухе, переливались и сияли, а несмолкающие птицы тянули свои последние трели, готовясь ко сну.
На пороге дома показался силуэт, и к троице огнеоких вышла высокая статная женщина. Сложно было определить ее возврат, глядя на ее противоречивую внешность. Темные волосы, слегка задетые сединой, женщина собрала в высокий конский хвост, перехваченный атласной лентой. Ее длинное бордовое платье с короткими рукавами украшали кружевные вставки и тонкая шаль, что струилась серебристым шелком по ее округлым плечам. Тонкая шея, длинные гибкие пальцы, грациозная походка. Она не шла — плыла.
Лицо женщины озарила теплая улыбка. В уголках карих глаз виднелись мелкие морщинки, как и возле губ. Она развела руки, призывающее улыбаясь, и Эйш с Лилит поспешили к ней в объятия.
— Рада видеть вас живыми и здоровыми, ребята, — сказала женщина мягким, приятным голосом.
— Приветствую, Луминея. Как дела в обители? — кивнул Эйш.
— И где Блэр? — добавила Лилит.
— Не стоит волноваться, она отправилась в Адру по моему личному поручению, на днях должна уже вернуться, — снисходительно ответила женщина, не обратив внимания на несдержанность Лилит.
Девушка недовольно поджала губы, но говорить вслух, вертящуюся на языке колкость не стала.
— Познакомите меня с юной гостьей? — заулыбалась Луминея, заметив смущенную девочку, прячущуюся за спинами друзей.
Эйш отступил, подталкивая ее вперед, та залилась краской и втянула голову в плечи.
— Приветствую тебя в Тапраирской обители, дитя. С этого дня это твой новый дом, а все живущие здесь — твоя семья. Как тебя зовут?
В голосе наставницы было столько тепла, что стена смущения вмиг рухнула, и девочка с трепетом подняла глаза.
— Иса, — дрожащим голосом ответила она.
— Что ж, Иса, ты наверняка не на шутку проголодалась с дороги, верно? Из этих двоих никудышные повара, — засмеялась Луминея, протягивая малышке руку. — Пойдем со мной, я тебя накормлю, а ты расскажешь мне о себе?
Девочка замялась, нерешительно глядя на друзей. Эйш одобряющие кивнул:
— Иди, завтра мы придем тебя навестить, не волнуйся.
По ее лицу ясно было видно, что с большим удовольствием она бы осталась в компании знакомых людей, но эта женщина излучала такое добро и спокойствие, что Иса решилась принять приглашение. Взявшись за руки, они вместе с Луминеей направились в дом, откуда доносились аппетитные запахи жареного мяса и выпечки.
Лилит и Эйш отправились к жилищу Блэр. Девушка быстро отыскала запасной ключ там же, где и всегда — над дверью. Внутри царило такое же запустение, как и снаружи: небольшой деревянный стол покрылся тонким слоем пыли, воздух был влажным и спертым, витал запах сырости и пряных трав, развешанных над закоптившейся печью, а в некоторых углах колыхалась паутина.
Эйш прошелся по немногочисленным комнатам и зажег масляные лампы, чей свет сразу же развеял полумрак, и стало немного уютнее.
Лилит прошла в маленькую комнатку со скромной, но такой знакомой обстановкой. Две кровати, покосившийся письменный стол, платяной шкаф и завядший цветок на подоконнике, название которого девушка так и не запомнила. Над кроватями до сих пор висело несколько рисунков.
Как бы ни старались юные художники, все они выглядели угрюмо. Нарисованная угольками бабочка порхала над кустами черных роз, а среди мрачных елей застыл черный единорог. Усмехнувшись воспоминаниям, девушка принялась рыться в шкафу, надеясь отыскать что-нибудь чистое, во что можно было бы переодеться.
Тем временем Эйш повиновался позывам пустого желудка, он обнаружил в подвале вяленое мясо и бочонок пива.
Позже, когда солнце скрылось за стенами обители, а друзья подкрепились и устроились в своих кроватях, в которых с трудом помещались, обсуждая общие воспоминания, в дверь настойчиво постучали.
Даже в таком спокойном и родном месте ночные гости могли предвещать беду. Лилит застыла, оглушенная стуком своего сердца. Недавно отступившая тревога, вновь сжала ее горло стальными пальцами. Нахмурившись, Эйш встал с кровати. Он натянул сапоги, не тратя времени на шнуровку, а белую рубаху, что вылезла из-за пояса, не стал поправлять.
Как только он открыл дверь, молодой светловолосый парень заключил его в крепкие объятия.
— Дружище!
— Дамьян! — радостно ответил Эйш на объятия. — Черт возьми, сколько мы не виделись?
— Такое чувство, что по меньшей мере несколько лет, — улыбнулся парнишка, разглядывая друга. — Ты никак возмужал? Или просто рубаха велика?
— Иди ты, — засмеялся Эйш, толкнув его плечом. — Сам-то как? Давно дома?
— С неделю, — пожал плечами тот. — Слушай, вас уже все заждались! Зови Ли, ребята ждут под ивой.
— Что? Я... — парень замялся, оглядываясь внутрь дома. — Не уверен, что это хорошая идея, мы ведь пару часов как вернулись.
— Вот и отдохнете за кружечкой лучшего тапраирского вина, — заговорщически улыбался нежданный гость.
Дамьян казался моложе Эйша, хоть они и были одногодками. Его мягкие черты лица и мальчишескую улыбку женщины подмечали сразу, а вечно растрепанные светлые волосы только добавляли обаяния. Тонкий розовый шрам над левой бровью разбавлял ангельский лик, напоминая, что в своей жизни парнишка повидал не только женские прелести и мягкие перины.
— Ладно, подожди пару минут, я сейчас ее позову, — сдался Эйш и вернулся в комнату.
Девушка склонилась, уперев ногу в кровать и натирала черные сапоги с небольшим каблуком. Вместо кожаной куртки и штанов, она уже надела черную рубаху с блестящей золотом шнуровкой и черные легкие штаны. Волосы, как всегда, она заплела в косу, а лук и колчан со стрелами уже висели над ее кроватью.
Обернувшись к Эйшу, она ухмыльнулась, заметив его растерянность.
— Ты думал, я буду против?
— Ты казалась уставшей, — пожал он плечами.
— Да, но кто же станет отказываться от вина?
***
Под ивой собрались все, кто в тот вечер был в обители. Кроме Луминеи, ее подопечных, Раду́, который муштровал ученика на кузне, и тех, кто в силу возраста предпочел теплую постель поздним посиделкам.
Малика вилась вокруг парня с иссиня-черными волосами, тот с охотой отвечал на ее флирт, и учтиво следил, чтобы кружка барышни не опустела. Рядом с ними играли в карты трое молодых парней, они громко смеялись, пока один из них пытался выполнить кувырок назад, что, очевидно, являлось платой за проигрыш. Несколько девушек танцевали у костра под аккомпанемент флейты и лютни, на которых играли совсем юный парнишка и девушка с пшеничными волосами. Их звучание сливалось в задорную ритмичную мелодию, под которую так и хотелось пуститься в пляс.
Ребята устроились у костра, вокруг них тут же собралась толпа, все здоровались и смеялись, кто-то приволок еще вина и разливал в кружки по кругу. Все смеялись, рассказывали истории из своих путешествий и наслаждались вечером. Искры от костра поднимались высоко в ночное небо и вились, словно под музыку.
Парнишка бренчал на лютне, прислушиваясь к общей болтовне, а девушка давно отбросила флейту и присоединилась к товарищам.
— Говорят, вы привели девчонку. Что ж, молодцы, ещё одно бессмысленное спасение. Выпьем же за это! — поднял свою кружку один из парней, что сидели вокруг костра.
Его черные волосы выбились из короткого хвоста и обрамляли худое лицо с пухлыми губами и раскосыми черными глазами. Его левая щека полностью покрылась блестящей коркой, заживающий ожог теперь навсегда станет его отметиной.
Весь вечер он сидел хмурый, молчал и только сверлил костер пустым взглядом.
— Не начинай, Эд, — поднял взгляд от карт один из парней.
— Что не начинать? Я же говорю, выпьем за это! — он одним махом осушил свою кружку и швырнул ее в костер.
Кто-то из компании устало вздохнул.
— Вот мы все бегаем, спасаем детей, а зачем? Зачем все это? Чтобы они прожили несколько лет и в итоге сдохли где-то, пытаясь спасти очередного ребенка или просто наткнувшись на Гильдию, или наведавшись в город за новым кафтаном...
— Эд... — девушка, сидевшая рядом, накрыла его ладонь своей, но он сбросил ее руку.
— ... какая нахрен разница, когда подыхать? Не сейчас, так чуть позже.
— Если так рассуждать, то можно прямо сейчас повеситься на ремне, вот на этой самой иве, — хмыкнул Дамьян.
— Вот именно! Мы только барахтаемся, словно котята в ведре с водой, да только в итоге все равно все пойдем ко дну. Лучшее, что мы можем сделать для этого говенного мира — собраться в Синелесье и дружно вспороть друг другу брюхи.
— Зачем тогда жить вообще, с таким-то отношением к жизни? — подала голос Лилит.
— Тебе это лучше других известно. Затем, что я боюсь смерти, как и ты.
— Что? С чего ты взял, что я чего-то боюсь? — она вскинула подбородок.
— Если бы не боялась, давно бы закончила свои мучения. Я часто улавливаю твои угрызения совести, ты только и думаешь, что о своей матери и о том, что если бы не ты, она бы не умерла.
— Закрой пасть, Эд, — прорычал Эйш. — Если так хочешь сдохнуть, отправляйся к Гильдии, подняв лапки, вместо того, чтобы портить всем вечер.
— Я же сказал, что боюсь смерти. А они наверняка позаботятся о том, чтобы это не было безболезненно, — хмыкнул тот.
Эйш играл желваками, напряженно сжимая кружку с вином.
— Я тебе это тоже гарантирую, если не закроешь пасть. Тебе уже пора, дружище. Вино изрядно ударило тебе по мозгам, хотя ты и трезвый не особо приятный, — проговорил он.
Эд скривился, собираясь ответить, но парни, игравшие в карты, похлопали его по плечу.
— Пойдем, Эд, мы тебя проводим.
— Да пошли вы все! Сам дойду...
Он с трудом поднялся, сплюнув в костер и, пошатываясь, отправился прочь. Парни смотрели ему вслед, пока его силуэт не растаял во тьме.
— Да что не так с этим парнем? — нарушила Лилит повисшую тишину.
— Лира, — тихо проговорила девушка с пшеничными волосами, нервно теребя флейту в руках.
— Что с ней? — напрягся Эйш.
— Ее больше нет. Они нарвались на засаду под Вимарком, где их ждал информатор. Ее схватили, и Эду пришлось бежать, их было слишком много, а его способности... Сам знаешь. Он ничем не смог ей помочь, — потупив взгляд, сказала все та же девушка.
Над костром вновь повисла тишина. Эйш чертыхнулся, допивая вино.
Понемногу веселье разыгралось с новой силой, Эйш и Лилит танцевали, смеялись и пили. Девушка хотела сыграть с парнями в карты, но те запротестовали, зная о ее склонности к шулерству.
— Эй, песни идут по пятому кругу, — возмутился парень, прижимающий к себе охмелевшую и неустанно хихикающую Малику.
— Ну, простите, я и так расширил репертуар за последний год в два раза! — возмущенно воскликнул паренек с лютней, прекратив играть.
— Эйш, — хихикнула Лилит, — может, споешь ту балладу про вредного короля?
Ребята одобрительно загудели, поддерживая девушку.
— Давай, дружище! Хоть какое-то разнообразие, — захлопал в ладоши Дамьян.
— Не вредного, а капризного, — поднял вверх указательный палец Эйш, пошатываясь. — А впрочем, почему бы и нет! Дайте-ка сюда лютню!
Паренек радостно подбежал к парню, протягивая инструмент. Девушка с флейтой подмигнула, готовая подыграть.
Эйш прошелся пальцами по струнам старенькой лютни, настраиваясь на нужный лад. Заправил волосы за уши и запел. Голос его разносился над всей обителью, поднимался вверх и терялся промеж мерцающих звезд.
Хранит земля легенду, печальное сказанье,
И ежели смышлён, отыщешь без труда,
Кто герой в куплетах, а кто — для порицанья,
Попрёков по воле королевского перста.
За синими холмами, в рубиновой стране,
Жила-была княгиня невиданной красы:
Хрустально молчалива, таинственно печальна,
Душой своей почище ангельской слезы.
В той стране прекрасной, в блеске былой славы,
Правил король черствый, капризный, как дитя.
Никого не слушал, все были не правы,
Лишь в шуте придворном друга обретя.
Княгиня полюбилась королю безумно,
Лик её он видел во сне и наяву.
Только король мыслил очень скудоумно
И рассмешить княгиню приказал шуту.
Он днями пел ей песни, играл ей на жалейке
И танцевать пытался княгиню научить.
Но все было напрасно, ведь ни одной лазейки:
Не мог никто княгине запретить грустить.
И скоморох чудесный, голову понуря,
Пришёл просить пощады и слезно умолять:
"Оставь, король, княгиню! Там с помощью Амура
Любовь её ты точно не сможешь обуять!"
"Я не привык к отказам!" — король тут рассердился,
Шута он приказал в темницу заточить.
Прознав про то княгиня, пока шут там томился,
Пришла сама с улыбкой и за него просить.
Повеселел правитель! Король переменился!
Сыграли громко свадьбу да закатили пир.
И только в серой башне шутник наш притаился,
И слезы по княгине он молчаливо лил.
И в тот же вечер свадьбы с горя шут разбился,
Печальная княгиня из башни — вслед за ним.
Такая была свадьба! Ей каждый насладился!
Вдовец-король остался капризничать один.
Вдовец-король остался капризничать один.*
Когда парень закончил петь и опустил лютню, ребята у костра захлопали и засвистели. Луна над их головами выглянула из-за облаков и разлила свой серебристый свет по поляне с ивой, по пустым улочкам обители и сосновому лесу за ее пределами.
В это время парень со шрамом в последний раз посмотрел на свой, теперь уже бывший, дом. Он решительно поджал губы, поправил увесистую сумку на плече и шагнул в темноту пещеры, направляясь прочь. Его шаги отдавались эхом в сырой пустоте прохода, словно прощальная песня.
* баллада«Капризный король», написана специально для этой главы, автор — . Спасибо за чудесную балладу, дорогая Марго, талантливая во всем.