Гостиница между мирами

После допроса с мадам Сайе. Я с Жао вернулись обратно в холл. Я была замешана на эти улики и загадочных словах мадам Сая.
Иногда те, кто знают слишком много, просто исчезают. Сама судьба их забирает, как дождь, который не оставляет следов.
Дворец точно имеет много тайн. Он ведь не простой. Мадам Сая это знает но просто не собирается раскрывать все карты. Или она знает но просто сама не знает как дворец устроен?

Я устало вздохнула.

— Что-то не так, мисс Уинтерс? — с заботой посмотрел на меня Жао.

— Да, я просто запутанно.

— Понимаю. В нашем мире не существует слова “логики”. Вот поэтому вам трудно.

Я кивнула. Жао прав в этом дворце нет логических объяснения своём системе, и вообще все они существа сверхъестественные. Имеют свои способности.

— Жао, кто ещё был знаком с Призрачной певицей?

— Старик Ко, конечно. Но сегодня вторник, а он во вторник спит как мертвый.

— Значит завтра к нему подойдём.

— Ага. — кивнул Жао.

Я закрыла за собой дверь и позволила себе выдохнуть. День был насыщенным, полным загадок, а теперь я наконец могла остаться наедине с мыслями. Ну, почти наедине.

Старый тапок со скрипом выполз из-под кресла, моргая своим огромным глазом. Его тонкие лапы цокнули по полу, он слегка прихрамывал, но гордо встал передо мной.

— Наконец-то пришла! Я тут думал тебя схватили. — возмущённо защёлкал он коготками.

— Всё хорошо, Тапи. Хотя… мне нужно кое-что обдумать. — Я прошла к столу и достала улики: кулон, нотный лист, зонт, и чёрная лента.

— Ух-ты, ты уже нашла три улики. Значит мой кулон был полезным. — подошёл Тапи, любознательно хлопал одним глазом.

Я улыбнулась.

— Конечно да. Без тебя я бы не справилась бы.

Я уселась и открыла дневник, записывая:

“ День второй.
Мадам Сая не лжёт — это я чувствую. Но она и не договаривает.
Зонт, оставленный певицей. Исчезновение прямо во время выступления.
Фраза: «Иногда те, кто знает слишком много, просто исчезают…»
Это предупреждение или признание?"

Я посмотрела на лежащие рядом улики. Призрачная певица… кто она была на самом деле? И кого могла бояться?

Я провела пальцем по зонту. Он был холодным на ощупь. Казалось, в нём осталось что-то от той, кому он принадлежал. Или от её страха.

"Третья улика — кулон. Чересчур чистый. Лента будто новая. Совсем не вяжется с остальными вещами. Кто его носил?"
"Четвёртая — нотный лист. Строка: «Когда ты плачешь — дождь не замолкает…». Связь с магией звука? Певица оставила послание?"
"Пятая — зонт мадам Сайи. Найден на месте исчезновения. Повреждён. Почему его не забрали другие слуги? Может, никто не посмел."

Тапи тем временем, наклонившись, нюхал зонт, хмуря свой единственный глаз.

— Он пахнет страхом, — пробормотал он. — Или это просто мой запах? Хотя… нет. Там… печаль какая-то.

Я подняла голову.

— Печаль?

— Угу. Как будто кто-то долго держал его в руках… и плакал. — Он поёжился и отвернулся: — Не люблю я это всё.

Я задумалась. Что бы сделал отец? Он бы всё рассортировал. Он бы спросил: кому это выгодно? Кто что скрывает?

— Завтра мы идём к старику Ко. — сказала я вслух.

— Только не в его комнату! Он меня однажды тапком другим кинул — о, ирония судьбы! — запричитал Тапи.

Я усмехнулась.

— Не бойся. Я не позволю, чтобы тебя кидали. Так ты пойдёшь со мной?

Он смущённо шлёпнулся на пол, гордо вытянув лапки вперёд.

— Тогда я буду рядом.

Я взглянула на кулон ещё раз. Он холодный. Безжизненный. Не из этого мира.

И только в этот момент я поняла — он не просто улика. Он как ключ. Только вот… к какой двери?

В кабинете было тихо, если не считать слабого потрескивания свечи и еле уловимого скрипа перьев на бумаге. Я сидела за письменным столом, склонившись над своими записями. Я пыталась найти хоть какую-то зацепку, но мысли возвращались к тому самому вечеру. Как певица могла исчезнуть прямо во время выступления? Никто ничего не видел, не слышал. Будто растворилась в воздухе.

Я устало потёрла висок и взглянула на часы. Стрелки ползли к полудню. Желудок напомнил о себе, но я только отмахнулась. Кажется, я так и не позавтракала. И вполне могла пропустить обед, если бы…

Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Ровный, спокойный.

— Войдите. — откликнулась я, выпрямляясь.

Дверь приоткрылась, и в проёме появился Жао, всё такой же вежливый и нежно-улыбчивый. В руках он держал аккуратный поднос с дымящимися блюдами.

— Прошу прощения за вторжение. — сказал он мягко: — Но мне показалось, что вы могли забыть о еде. Я попытался подобрать то, что, по слухам, нравится леди из Англии.

Он поставил поднос на небольшой столик у окна: чашка ароматного чая, кусочек нежного пирога, суп и несколько лёгких закусок.
Я почувствовала, как приятно пахнет еда, и только тогда осознала, насколько она голодна.

Ох, это заставило вспомнить мне родной дом. Мама…

— Спасибо, Жао. Это… очень кстати. Я действительно забыла позавтракать.

Он склонил голову, его глаза сверкнули в полутени.

— Тогда я позволю себе пожелать вам приятного аппетита… и, может быть, немного отдыха от загадок.
С этими словами он тихо закрыл за собой дверь.

***

Первый день пролетел, оставив после себя целый ворох вопросов и ни единого ответа. За окнами уже рассвело, и слабый свет заливая комнату, окрасил стены в бледно-золотой оттенок. Начинался второй день.

Я поднялась раньше обычного. Сон был беспокойным, мысли о призрачной певице не давали покоя. Я быстро умылась в кувшине с прохладной водой, оделась и собрала золотистые волосы в аккуратный пучок, заколов его шпилькой. Всё должно быть чётко, собранно — как у настоящего детектива.

В дверь тихо постучали, и вскоре в комнату вошёл слуга с подносом — завтрак. А когда ушёл, Тапи вылез из шкафа.

Он, как всегда, казался существом из чужого мира. Его крошечное тело едва держалось на тонких лапках, а вместо лица у него был всего один глаз. Но этот глаз был особенным: когда он был закрыт. И это всегда меня пугало, но я видимо уже привыкну.

— Доброе утро, Тапи. — сказала я, бросив короткий взгляд на существо, когда села за стол.

Я не тратила время зря — быстро, почти машинально, начала завтракать. Тапи устроился рядом и тоже, по-своему, «ел» — маленькими кусочками, которые исчезали прямо в его глазу-рте.

— Сегодня нужно побывать на месте исчезновения, — пробормотала я себе под нос: — и поговорить с мадам Сая ещё раз. Что-то в её рассказе было… странным.

Тапи не ответил, но медленно моргнул — возможно, в знак согласия.

Я быстро доела последний кусочек тоста, вытерла пальцы салфеткой и встала из-за стола. День только начинался, а мне уже казалось, что он будет долгим.

Я взяла свою сумку с бокового стола — тяжёлую, кожаную, с тугими пряжками. Внутри лежали блокнот, карандаш, перчатки, фонарик и маленький флакон с нюхательной солью — на всякий случай. Всё проверила на ощупь и уже собиралась закрыть сумку, как вдруг почувствовала движение.

— Тапи… — вздохнула я, глядя, как он ловко запрыгивает внутрь, свернувшись калачиком между блокнотом и фонариком.

Его глаз лениво открылся, блеснул — будто усмехнулся — и тут же сомкнулся снова. Он явно собирался устроиться поудобнее и поспать в пути.

Я застегнула сумку не до конца, оставив ему немного воздуха, и перекинула её через плечо. Гармония между нами была странной, но вполне рабочей.

Коридоры дворца были всё ещё полупустые. Мягкий утренний свет проникал сквозь ажурные занавеси, золотил полы и стены. Я шагала быстро, но не спеша — в голове уже формулировались вопросы для мадам Сайе. А потом тогда я пойду к старику Ко.

Призрачная певица исчезла прямо во время выступления. При полном зале, при всех… как будто растворилась. Вчерашний разговор с мадам Сайе, дал мне немного, но недостаточно. Я слишком полагалась на вежливость, на формальности. А теперь… Теперь я сделаю всё по методу отца — три вопроса, тщательно подобранные, точные и цепляющие за слабые места.

Я шла по дворцу, быстрым шагом. Полы — гладкие, зеркальные, будто только что вымытые. На стенах висели парящие фонари, не касаясь потолка, и каждый шаг отзывался лёгким эхом. Где-то вдалеке играла тихая музыка —, может, это был кто-то из гостей, или сам дворец создавал эти звуки, чтобы напомнить: ты не один.

Я свернула в длинную галерею с красными занавесями и чуть не столкнулась с кем-то. Почти сразу узнала его.

— Мисс Уинтерс, — нахмурился он.

— Господин Риоши, — нахмурилась я в ответ.

Он смотрел на меня с тем вечным выражением недоверия, что висело у него на лице с самого первого дня. Величественный, как и полагается хозяину, но слишком уж колючий.

— Куда-то спешите? — спросил он.

— Мне нужно к мадам Сайе и старику Ко. — ответила я сдержанно.

— Видимо, будете его допрашивать?

— Конечно.

Он скрестил руки на груди, чуть наклонив голову.

— Могу напомнить, что это уже второй день вашего расследования.

Он что, следит за моим графиком? Я сдержала раздражённый вздох. Думает, что за три дня легко всё раскрыть? Слишком он требовательный.

— Между прочим, проигрывать — не так уж плохо. — продолжил он, с ноткой ехидства в голосе: — Ведь вас всё равно ждут дома. Лучше вернитесь в свою родную страну.

Он что, хочет меня выслать? Прекрасно. Пусть попробует.

Я закатила глаза.

— Я раскрою дело. У меня уже есть несколько улик. — сказала я с вызовом и даже с лёгкой гордостью.

— Уже? — Он прищурился. Старался казаться невозмутимым, но его голос выдал удивление.

Я чуть усмехнулась.

— Да, уже.

— И что это за улики?

— Кулон призрачной певицы. Её сломанный зонт. Нотная записка. Чёрная лента.

Он нахмурился, и на этот раз всерьёз.

— Про зонт я знал. Но у старика Ко нет никаких улик, кроме воспоминаний. Я его уже допрашивал.

— Значит, мне придётся задать ему другие вопросы, — сказала я, проходя мимо него.

Его взгляд я чувствовала ещё долго за своей спиной.

Но это меня не волновало.
Я быстро нахожу Мадам Сая в гардеробной. Комната полна старинных нарядов, ароматов благовоний и шелеста шёлковых тканей.

Я тихо кашлянула, чтобы привлечь внимание.

— Простите, мадам Сая? Можно вас на минуту?

Сая повернулась, её глаза блеснули в полумраке.

— Конечно, детектив. Чем могу быть полезна?

Я медленно подошла к ней.

— Этот зонт... Вы сказали, что нашли его после исчезновения Призрачной певицы. У меня будет три вопроса.

Сая кивнула.

— Спрашивайте.

Первый вопрос:

— Когда вы в последний раз видели Призрачную певицу? — я смотрела прямо в глаза, не давая уйти от темы.

Сая задумалась.

— Вечером, перед самым выступлением. Она репетировала в зале с зеркалами. Была как всегда... тихая. Печальная.

Второй вопрос:

— Кто ещё был в том крыле дворца в то время?

— Хм... Я видела госпожу Юки — она уходила с репетиции танца. А потом мельком — Жао. Он проверял освещение. Но он ушёл раньше, чем певица начала петь. И конечно сам господин Риоши.

Жао наверняка пошел дальше проверять безопасности он же администратор. А вот госпожу Юки я не знаю кто она.

Третий вопрос:

— Почему вы решили сохранить зонт, а не отдать его охране или выкинуть?

Сая опустила глаза.

— Потому что... он странный. Холодный на ощупь. И... он пел. Серьёзно, детектив. Когда я к нему прикасалась, слышала еле уловимый голос. Грустный. Как будто в нём осталась часть её.

Я было недоумении. Мне было трудно ей поверить. Зонт пел?

Она устало вздохнула.

— Я знаю это трудно поверить, мне даже господин Риоши и Жао не поверили что зонт пел.

Я сжала руки.

— Спасибо, мадам Сая. Это было важно.

— Всегда рада помочь. — слегка улыбнулась она.

Я вышла из гардеробной и направилась в коридор. Но, сделав пару шагов, остановилась и посмотрела на свою сумку.

— Тапи, что скажешь? Думаешь, это правда? Я просто не очень разбираюсь в вашей системе мира.

Тапи поднял на меня взгляд.

— Думаю, правда. Я ведь учуял запах зонта печали. Хотя, по-моему, это запах самой Призрачной певицы.

— Да, ты прав... Но как зонт мог петь?

— Честно? Не знаю. Надо спросить кого-нибудь, кто знает всё о других существах.

Я закатила глаза.

— А хотя бы теория у тебя есть, почему зонт пел?

— Думаю, часть её души могла в нём сохраниться на время. Или она хотела оставить знак помощи.

— Знак помощи, говоришь?

— Ага! — кивнул он.

Я задумалась. Тапи мог быть прав. Но пока это всего лишь теория, а не доказательство.

— Ладно. Ты знаешь, где найти старика Ко?

Тапи поёжился.

— Не люблю его... — затем вздохнул: — Ладно. Иди по моим указаниям.

Мы беседовали с Тапи, и я шла вперёд, следуя его советам. Но вдруг путь мне преградило огромное существо. Оно стояло ко мне спиной — широкое и мощное, настолько, что пройти мимо было невозможно.

— Извините, вы не могли бы отойти? — вежливо сказала я.
Он не сдвинулся. Похоже, не услышал.

Я шагнула назад.

— Уважаемый, отойдите, пожалуйста! — повысила голос и сделала ещё один шаг.

И вдруг — негромкий, но отчётливый вскрик.
Я почувствовала, как под каблуком что-то мягкое вздрогнуло. Обернувшись, я замерла.

Позади меня стоял Риоши. Его взгляд был ледяным, а один глаз едва заметно дёргался. Пушистый хвост за его спиной пытался спрятаться.

— …Ты наступила, — процедил он сквозь зубы.

— О, Боже… Это был... твой хвост?! — я в ужасе поднесла руки к губам: — Прости! Я не… он такой мягкий, я подумала, что это подушка!

— Подушка, — медленно повторил Риоши, прикрывая веки. — Я подумаю, что с тобой сделать позже.

Я виновато опустила голову.
Он вздохнул, развернулся и молча ушёл. Мне стало неловко до дрожи.
А Тапи тихо хихикнул у меня в сумке.

— Вот это да! На его хвост наступить!

— Перестань. Мне и так стыдно, — нахмурилась я.

— Вообще-то он это заслужил, — серьёзно сказал Тапи.

Я закатила глаза, и продолжила путь по указанию Тапи. Согласно указаниям, следующий шаг в расследовании вёл меня в зал звуков — сердце дворца, где живёт дух, слышащий всё.
Сэймэн-дзин. Старик Ко.

Коридоры становились тише с каждым шагом. Звуки затихали, пока даже мои каблуки перестали стучать — будто пол сам поглощал шум. Стены покрывались гладкими каменными панелями, в которых мерцали вкрапления кристаллов. Воздух дрожал — едва заметно, но ощущение вибрации становилось всё сильнее, как напряжение перед первым аккордом симфонии.

Дверь в зал звуков оказалась невидимой — просто проём, растворённый в стене. Я шагнула внутрь и замерла.

Передо мной — круг из сияющих кристаллов, их пульсация создаёт едва слышный хор. В центре круга, сидя в позе лотоса, как древний монах, покоился старик. Его лицо — светлое, без времени, как луна. Он не шелохнулся, пока я не подошла ближе.

Но когда мои пальцы коснулись прохладного воздуха внутри круга, он медленно поднял голову.

— Ты пришла…после слов, покрытых пылью. — его глаза открываются  молочно-бледные, и всё вокруг замирает: — Сердце зонта знает боль. — А ты хочешь услышать…

Он знал что я приду? И знает кто я?

Он поднял руку, и хрустальный жезл в его пальцах издал тонкий, почти неуловимый звук. Кристаллы вокруг засияли.

— Певица не ушла. Она растворилась в звуке. Услышь то, что осталос…между тишиной.

Я сделала шаг ближе, ощущая, как звук проникает сквозь меня. И поняла — сейчас начнётся настоящий допрос. Но на этот раз —  будут спрашивать не словами, а вибрацией, памятью и эхом голосов, давно ушедших.

Старик Ко слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к тому, чего не мог услышать никто другой.

— Кристалл…ждал. Он хрупок, но помнит. Прикоснись.

Я неуверенно приблизилась к центральному кристаллу — высокий, почти с моего ростом, он мерцал внутренним светом, будто в его глубине пульсировало сердце. Как только я пальцы коснулись поверхности, звук изменился.

Один тон — чистый, хрустальный, будто капля воды упала в безмолвие. За ним — ещё один, и ещё. Пространство дрогнуло.
И тогда началось.

Мир вокруг потускнел. Каменные стены исчезли, уступив место сцене — высокой, окружённой красными бумажными фонарями. Воздух наполнился ароматом лотоса и влажной листвы. В центре стояла женщина — Призрачная певица. Она была прекрасна: лицо скрыто тонкой вуалью, волосы развевались в такт её песне, хотя губы её не шевелились.

И всё же голос звучал. Глубокий, печальный, как песня ветра по руинам. Зал замер. Даже фонари дрожали в унисон с её голосом.
Но что-то пошло не так.

Свет в воспоминании дрогнул. Вокруг певицы клубилась тень. Кто-то появился у неё за спиной… или это была не тень вовсе, а сама песня — искривлённая чужой волей, чужой злобой. Звук вздрогнул, сорвался — словно оборванная струна. Кристалл под моими пальцами вздрогнул в унисон.

— Видишь? Песня была… прервана, — сказал старик Ко. — Не окончена. Вырвана.

Теперь его голос звучал будто из самой памяти, из стен, из воздуха.
Певица обернулась — прямо на меня. Это ведь было всего лишь воспоминание… правда? И всё же её взгляд пронзил меня до дрожи. Эти глаза — полные ужаса и… мольбы. Как будто она просила о помощи. Меня.

Меня, кто пришёл слишком поздно.

Я замерла. Холод побежал по коже, как тысяча ледяных иголок.
Всё исчезло. Свет кристалла угас. Зал снова стал обычным — серым, каменным, мёртвым.

Я тяжело дышала. Сердце колотилось в ушах, как боевой барабан.

Старик Ко чуть склонил голову, будто кивнул:

— Теперь ты слышала. Вопрос в том… что ты услышала?

— Да… да, — прошептала я, сама удивившись, как хрипло и испуганно прозвучал мой голос. Она всё ещё здесь. Где-то рядом. В этих камнях, в памяти, в тишине. Я чувствовала это.

Я сжала кулак, пытаясь унять дрожь. Но её взгляд… он всё ещё стоял передо мной.

И вдруг — вопреки всякой логике, вопреки здравому смыслу — я услышала голос.

Он не был громким. Он не звучал вслух. Но я знала: это её слова.
Прямо в мой разум.

Он носит чужое имя… и улыбается, когда поёт ложь.

Старик Ко улыбнулся.

— Верно.

Что?.. Он… прочитал мои мысли? Или… он знал, что она хотела сказать?

— Вы… вы знали? — выдохнула я.

— Да.

— Тогда почему молчали?! — удивлённо и чуть раздражённо воскликнула я.

Старик Ко чуть усмехнулся, будто это было само собой разумеющимся.

— Я не молчал. Я уже говорил об этом господину Риоши.

Ах… да. Он ведь действительно упоминал об этом. Я просто… не поняла тогда, не придала значения.

— Это всё, что вы можете показать? Только этот фрагмент?

Он посмотрел на тусклый кристалл, и в его взгляде было что-то почти печальное.

— К сожалению… только это.

Я задумчиво нахмурилась.
Мне надо узнать кто этот человек… точнее существо которое что-то сделала с призрачной певицей.

Он носит чужое имя?
Может быть это кто-то кто с ней работал в театральном. Или! Кто-то завидовал её славе!

Записи Эвелины:

1) Сэймэн-дзин — это дух ясности и чистоты в японской мифологии. Он связан с очищением, чистотой помыслов и духовным просветлением.
Старик Ко - один из таких духов.