Унесённая Севером

В коридоре, пахнущем воском и старой пылью, Лара настигла меня. Её пальцы вцепились в мое запястье с такой силой, что стало больно. Почти без сил она увела меня в первую же попавшуюся комнату для гостей, захлопнув за нами дубовую дверь с таким грохотом, что по стенам пробежало эхо. Как только мы остались одни, она повернулась ко мне. В её широких глазах, обычно таких ясных, плясали отблески единственной лампы и бушевало самое настоящее отчаяние.

— Ты ведь не хочешь ехать с ним? На Север? — её голос сорвался на шепот, хриплый и сдавленный.

— Я… — слова застревали у меня в горле, будто его туго стянули веревкой. — Конечно же, нет.

— Значит, будешь бежать, — отрезала она, и в её тоне прозвучала та самая сталь, которую я раньше слышала только в голосе её мужа. — Я уже послала за Клойдом, но слушай внимательно, у нас совсем мало времени. Торн, скорее всего, даст тебе только эту ночь на так называемые «сборы». Его самоуверенность — наше единственное преимущество.

Я молча опустилась на край кровати с высокой спинкой, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Резь в глазах и ком в горле мешали думать.

— Лара… но ты же понимаешь, чем это для тебя обернется? Ты рискуешь всем — своим положением, семьей… — я не решалась назвать самое страшное.

— Нет. По-настоящему я буду рисковать, если позволю ему забрать тебя, — она села рядом и взяла мои ледяные руки в свои теплые ладони. — После всего, что ты для нас сделала. После того, как спасла меня и моего сына. И потом… я не верю, что Торн просто увезет тебя в свой замок, чтобы угощать десертами и наряжать в шелка. Я слышала, что творится на его землях. Ты ему нужна как роженица по производству солдат. Сильных и выносливых, как он сам.

Она потянулась к потайному карману своего платья и достала небольшую, истонченную временем книжицу в кожаном переплете, больше похожую на дневник или записную книжку.

— Возьми, это не просто карта. Здесь отмечены не только тропы, но и безопасные места для ночлега, источники воды, деревни, где тебе не откажут в помощи. Ты должна добраться до реки. Там тебя будет ждать Клойд. Он даст дальнейшие инструкции и провизию.

— А если ОН меня учует? — голос мой дрожал. — Говорят, у оборотней нюх как у гончих псов и так он почует меня за версту.

— Мы сделаем всё, чтобы запутать твой след и исказить запах, — твёрдо сказала Лара. — Я собрала для тебя особые травы, их нужно растереть в порошок и смешать с водой. Смесь нужно будет выпить, это поможет скрыть твой естественный аромат. А еще… — она вытащила из кармана небольшой амулет на кожаном шнурке. — Это зачарованный черный агат. Он не только скрывает, но и немного искажает ауру. Главное — не снимай его, ни на мгновение. Даже если камень начнет жечь кожу. Это единственное, что может тебя защитить, если поиск будет настроен на ауру.

Я сжала карту и амулет в ладони. Книжица казалась такой легкой, почти невесомой, но в то же время она тянула мою руку к полу, будто была выкована из свинца. Первый в моей жизни по-настоящему важный выбор, который мог изменить всё.

— Спасибо… — прошептала я, и голос мой сорвался. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя должным образом.

— Ты сможешь. Отблагодаришь меня, когда окажешься жива, здорова и далеко-далеко от этих холодных, бездушных стен, — Лара обняла меня так крепко, что у меня захватило дух. — А сейчас твоя задача — вести себя как обычно. Никакой паники, никаких слез. Он наверняка уже приставил к тебе свою тварь из охраны, которая будет следить за твоим каждым шагом. Иди в свою комнату, попытайся поужинать. Всё должно выглядеть так, будто ты смирилась. Позже я зайду и передам остальные вещи.

Она вышла, оставив меня одну в полумраке гостевой комнаты. Я стояла, прислушиваясь к отзвукам её шагов, затихающим в коридоре. Мысль о побеге обжигала сознание, как прикосновение раскаленного железа. Глубоко внутри, под грудой страха и сомнений, уже теплилась крошечная, едва живая искра надежды, что все получится. Другой дороги у меня просто нет.

Темнота опускалась на замок неестественно рано, будто сама природа спешила укрыть мой побег темнотой. Густые, бархатные сумерки легли на окна, как тяжелые траурные занавеси. В коридорах царила гробовая, показная тишина, нарушаемая лишь мерными шагами патрулей. Торн так и не появился, не прислал никаких сообщений, не выдвинул ультиматумов, но это затишье было страшнее любой угрозы. Оно лишь подтверждало слова Лары — он был уверен в своей победе настолько, что даже не считал нужным меня контролировать. Он знал, что мне некуда бежать.

Поздно вечером Лара пришла ко мне снова. На этот раз без стука, проскользнув в дверь как тень. Она молча вручила мне небольшой, но плотный сверток.

— Здесь всё, что нужно: простое дорожное платье из грубой ткани, темный, неброский плащ с капюшоном, который скроет твое лицо, мешочек с теми травами, о которых я говорила, и еще кое-что из еды в дорогу — сушеное мясо, хлеб, сыр.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Я выйду через служанский ход, который ведет к виноградникам? Как только луна поднимется над главной башней? — предположила я, вспоминая карту.

— Торн наверняка уже приказал своей личной страже круглосуточно дежурить там, но у нас есть козырь...Клойд подсыпал сильное слабительное в вино страже, тому самому рыжему увальню с глазами-щелочками. Если повезет, и сработает быстро, то в нужный момент на посту никого не будет. Это наш единственный шанс.

— А что дальше? Куда мне бежать?

— Через виноградники, — она говорила быстро и четко, словно отдавала приказ на поле боя. — Беги что есть сил, не оглядывайся. За виноградниками начнется лес. Ищи старую, почти забытую тропу, она приведет тебя прямо к реке. Там, в тени разрушенной мельницы, будет ждать лодка. Мы не можем использовать магию или порталы — любое использование энергии оставит след, который его маги смогут проследить до тебя. Только старомодный, тихий побег. Доберешься до восточного берега и найдешь дом травницы Мильды. Она уже знает о тебе и ждет. У неё ты сможешь переждать первое время, прийти в себя. Дальше… дальше посмотрим. Всё произошло слишком внезапно, и реакцию Северного Князя предсказать невозможно.

— А если он… если он все же пойдет по моему следу? Если найдет меня? — голос мой предательски задрожал.

— Он пойдет. Обязательно пойдет, но мы постараемся его обмануть, я уже всё подготовила. Одна из моих самых верных служанок, девушка примерно твоего роста и телосложения, наденет твой плащ и накидку и побежит через лес к западному тракту, уводя погоню за собой. А ты в это время будешь уже далеко, на лодке, вниз по течению реки.

Она снова крепко сжала мои руки в своих. Её пальцы дрожали — ровно так же, как и мои.

— Нелли… — её голос вдруг сорвался. — Ты должна выжить. Обязательно. Я не знаю, кто ты на самом деле, откуда в тебе этот дар… но я чувствую — тебе уготовано нечто большее, чем быть вещью в руках сильных мира сего. Ты не должна принадлежать ему. О своих родных не беспокойся, я сама лично позабочусь о твоей матери и брате, их перевезут в надежное место. Береги себя как зеницу ока. Спасибо тебе за сына.

Я могла только кивать, сжимая её пальцы в ответ. Слова застряли в горле комом. Лара выскользнула из комнаты так же бесшумно, как и появилась.

Я осталась одна. Действовала почти на автомате: переоделась в простое платье, спрятала сверток под плащ, надела амулет.

Минуты, проведенные в ожидании, тянулись мучительно долго. Каждая секунда отдавалась в висках тяжелым, назойливым стуком. Я сидела на краю кровати в полной темноте, пила смесь из трав и прислушивалась к ночным звукам замка. Сердце бешено колотилось, предвосхищая опасность, которая ждала меня за стенами этой комнаты.

Когда окончательно стемнело, я кралась вдоль холодной каменной стены, задерживая дыхание и стараясь слиться с тенями. Каждый мой шаг отдавался в звенящей тишине собственных страхов оглушительным грохотом. Пахло старым камнем, пылью и страхом — густым, почти осязаемым. Мимо темной, спящей кухни, где еще витал сладкий аромат дневных пирогов, мимо огромного пустого зала для пиршеств, где призраки былых торжеств все еще танцевали в лунном свете, пробивавшемся сквозь витражные окна... И вот она — узкая, неприметная дверь в стене, обитая потемневшим от времени железом. Я нажала на скрытый в камне механизм — щелчок показался мне невероятно громким. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Я сделала шаг вперед — и меня окутал колючий, морозный воздух наступающего вечера, пахнущий хвоей, влажной землей и свободой.

Я побежала. Сразу, не оглядываясь, поддавшись первому порыву, заглушающему голос разума.

Ветер бил в лицо, слепил глаза, в легкие врывались ледяные кинжалы, вырывая короткие, прерывистые всхлипы, а сверху на меня светила яркая луна.Виноградники остались позади удивительно быстро, мелькая в сумерках частоколом голых, корявых лоз, похожих на скрюченные пальцы. За ними начался лес — старый, дремучий, полный тайн и страхов моего детства. Тропа, о которой говорила Лара, действительно была — едва заметная, заросшая мхом и папоротником, будто сама природа пыталась скрыть ее от чужих глаз. Ветки цеплялись за плащ, царапали лицо и руки, влажный мох скользил под ногами, норовя подставить подножку. Но я бежала, подгоняемая животным страхом, что сзади вот-вот раздадутся шаги погони. И вот сквозь шум крови в ушах я услышала другой звук — негромкий, настойчивый, успокаивающий. Журчание воды. Река.

Я выбралась на каменистый, промозглый берег, едва переводя дух. И увидела небольшую, темную, почти невидимую на фоне черной воды лодку, привязанную к скрюченному корню старой ивы. А в ней — знакомую, согбенную фигуру в темном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. Клойд.

Он не произнес ни слова, лишь молча кивнул и протянул руку, помогая мне забраться в шаткую, покачивающуюся на воде лодку. Его пальцы были удивительно твердыми и уверенными, и их прикосновение на миг прогнало дрожь. Он оттолкнулся шестом от берега — и наша утлая посудина закачалась, подхваченная течением. Огни поместья поплыли назад, скрываясь за частоколом темных елей, будто последний оплот моего старого мира.

— Ты сделала всё правильно, — его голос прозвучал тихо, но четко, заглушая шепот воды и ветра. — Самый опасный этап позади, но расслабляться рано. У Торна нюх настоящего лесного хищника, а упрямство — чёрта. Он пойдет по твоему следу, будь уверена.

Клойд замолчал, сосредоточившись на управлении лодкой. Он молчал долго, и только мерный скречет весел о уключины нарушал тишину реки. Иногда я ловила на себе его быстрый, скользящий взгляд из-под капюшона — короткий, сдержанный, оценивающий. В его молчаливой сосредоточенности не было и тени той уверенности, которую он демонстрировал в стенах замка. Казалось, он вслушивался не только в воду, но и в саму ночь, выискивая в ней признаки опасности.

— Ты дрожишь, — констатировал он наконец, не глядя на меня, всматриваясь в темную гладь воды впереди.

Я просто кивнула, сжимая влажные от пота ладони. Объяснять, что дело не в колючем осеннем холоде, казалось бессмысленным.

— Холодно, — все же соврала я, пытаясь хоть как-то разрядить тягостную атмосферу, повисшую между нами.

Он без лишних слов снял с своих плеч свой собственный плащ — тяжелый, темный, пахнущий дымом, древесной смолой и чем-то еще, неуловимо знакомым и успокаивающим — и набросил его мне на плечи поверх моего. Грубая ткань сохранила тепло его тела, и я невольно прижалась к ней, кутаясь в складках, пытаясь согреть заледеневшую душу.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня... — я запнулась, подбирая слова, вглядываясь в его профиль, слабо освещенный отблеском луны на воде. — Если Торн что-то заподозрит, почует твой след рядом с моим... он не пощадит тебя. Ты же знаешь, что он творит с теми, кто становится у него на пути.

Клойд ничего не ответил. Вместо этого он одной рукой вынул из-за пояса небольшой, туго затянутый кожаный мешочек и протянул его мне.

— Держи.

Я взяла его машинально. Мешочек был тяжелее, чем выглядел, и кожа была приятно гладкой на ощупь.

— Что это?

— Кольцо, — он коротко взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, что я не смогла расшифровать — то ли тревога, то ли решимость. — Не то, что тебе давали в замке. Я... кое-что улучшил. Если будет очень трудно, очень страшно, сожми его в кулаке и позови меня. Мыслительно произнеси мое имя и я смогу поговорить с тобой... или даже ненадолго открыть к тебе портал. Маги моего уровня умеют создавать мгновенные, точечные порталы — только для себя, на короткие расстояния, и их почти невозможно отследить. А кольцо... оно работает как маяк для тех, кому ты доверяешь. Позови меня завтра на рассвете и я расскажу, что происходит в замке, и куда тебе двигаться дальше.

Я удивленно взглянула на него, на его сжатые губы и напряженное лицо, но не стала спрашивать лишнего. Просто сняла старое, казенное кольцо — символ неволи — и надела новое на освободившийся палец. Металл был холодным и неприятно тяжелым, но почти мгновенно согрелся от тепла моей кожи, будто становясь его частью, новым щитом.

— Спасибо, — прошептала я, и это слово показалось жалко малым за все, что он делал.

Больше мы не разговаривали. Вскоре впереди, в разрыве прибрежных деревьев, показался темный, поросший осокой берег и силуэт небольшой, приземистой постройки, почти полностью скрытой в тени. Лодка мягко ткнулась носом в илистый песок. Мы причалили к дому Мильды. Старая, покосившаяся хижина, будто вросшая в лес, вся поросшая мхом и хвощем. Окна были плотно закрыты ставнями, но сквозь щели пробивался тусклый, но такой живой и теплый свет свечи или камина. Она ждала.

— Дальше ты пойдешь одна, — тихо сказал Клойд, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неуловимая нотка усталости или сожаления. — Мне дальше этой точки — нельзя.

И без лишних слов, не прощаясь, не оборачиваясь, он оттолкнул лодку от берега и растворился в ночной тьме и тумане, поднимающемся от реки, оставив меня одну на незнакомом, чужом берегу.

Я стояла, не решаясь пошевелиться, пока звуки весел окончательно не затихли вдали, поглощенные ночью. Затем обернулась к хижине. И в этот момент, словно почувствовав мое присутствие, скрипнула дверь. На пороге, освещенная теплым светом изнутри, стояла пожилая женщина. Ее седые волосы были заплетены в толстую, аккуратную косу, а лицо, испещренное морщинами, освещалось добрыми, проницательными глазами.

— Заходи, дитя, — ее голос звучал как шелест осенних листьев под ногами, тихий и успокаивающий. — Иди согрейся.

Жду 🌟! ☺