Дитя тьмы

Озера Двух Близнецов с самых давних времён существования человека считались чем-то особенным, чем-то недосягаемым и важным. И люди и эласторы считали озера святилищем создателей, тянулись к ним, чтобы познать мудрость и себя, взглянув в воду. Ведь все верили в то, что мир создали Два Близнеца, которые даровали жизнь всем существам, ныне живущим и в стране, и за ее пределами. Но никто никогда не думал о том, что там действительно может кто-то жить. Все знали, что священное место меж двух озер трогать нельзя, даже спиливание одного деревца могло откликнуться в душе нарушителя агонией. Так все говорили.

Озера, а следовательно и подножие Крадских гор, закрывал от всего остального мира лес. Высокие деревья, словно стражи с острыми мечами, охраняли подступы к горам, не позволяя пройти даже лошади. Животные пугались слишком близкого расположения деревьев друг к другу и, вставая на дыбы, бежали прочь, лишь бы быстрее оказаться на открытой местности, где со всех сторон не давят толстые стволы.

Поговаривали, что когда-то давно этого леса не было. Никто не верил, что он мог вырасти за одно лишь столетие, но и не опровергали этого. В Крэде мудрецы с уже обломавшимися рогами рассказывали, что однажды человек пожелал заполучить обитель и напал на живших там Близнецов и их верных слуг. И тогда создатели создали огромный лабиринт из деревьев, которые встали на стражу богов, да так близко, что ни один здравый ум не сможет прожить там и часа. Маленькие эласторы, как и взрослые, верили в это, поэтому сами всеми силами старались сохранить обитель в безопасности, пусть и ценой своих жизней. В один из таких дней, когда обитель была в опасности, а людям помешали эласторы, Крэда пала от рук магов, оставив в душах выживших вечную скорбь и пепел от их домов.

Как и говорил Колар, до гор, а точнее до леса, у которого заканчивались все дороги, они добрались к вечеру. Хоть внизу было тихо, в вышине, в кронах великанов, бушевал настоящий ураган, который заставлял деревья с протяжным скрипом крениться в стороны, но не ломаться. Листва опадала вниз, на головы путников, с ровной стены из стволов.

За день пути и Колар и Ширамон успели поделиться друг с другом и с Миро своими снами. Они рассуждали, что всё может значить, и наконец пришли к более менее разумным выводам. Судя по сну Ширамон, скоро должна начаться Великая Ночь, в которую решится судьба мира. А важную роль в судьбе сыграют Колар и Ширамон. А если верить сну Колара, то им – существам с уникальной судьбой – поможет отыскать дорогу какой-то "крылатый вестник" после непонятной песни. После подобных рассуждений было больше вопросов, чем ответов, но решено было оставить их все на потом, когда они все же дойдут до места.

Лошади упрямо увиливали от леса, фырча и брыкаясь, из-за чего пришлось поспешно с них слезть. После недолгих переговоров было решено просто отпустить лошадей, забрав с собой лишь рюкзак. Колар закинул на плечо ремешок рюкзака и простился с лошадью, как и девушки. Ширамон прислонилась лбом к морде своей лошади и шепотом попрощалась, пожелав удачно добраться до дома. Путники повернулись к лесу лицом, а лошади, замявшись, побрели прочь.

– Ну что, идем? – на выдохе спросил Колар, оглянувшись назад.

В ответ последовали лишь короткие кивки. Парень пошел вперед, уверенно ступая по твёрдой земле, а девушки за ним. Миро всё время смотрела по сторонам и дергалась от любой встречной ветки, тихо взвизгивая. Многодневное напряжение сказывалось на ней, заставляя прислушиваться к каждому шороху и приглядываться к каждой веточке.

Ширамон остановила Колара и открыла рюкзак. На самом дне лежали тряпицы, которые эластор наматывала на свои ноги во время езды на лошади, чтобы стремя не терло и не жгло. Тряпицы были длинными и чистыми, что порадовало. Все остановились, смотря на девушку, которая разматывала свёрток и поглядывала на Миро.

– Что? – настороженно спросила рыжевласка, отшатнувшись назад, когда к ее глазам поднесли ткань.

– Ширамон? – повысил голос парень.

– Лес охраняет обитель, поэтому часто сводит с ума, отец рассказывал. Миро – обычный слабый человек, как и ты, Колар, поэтому стоит защитить свой разум от магии стража, – объяснила она и завязала глаза Миро, а после и Колара.

– Как скажешь, – Колар поправил повязку на лице и взял за руки девушек, – будем держаться вместе, чтобы не потеряться, а Ширамон поведёт нас.

Осторожно и медленно ступая между деревьев, эластор смотрела по сторонам, ища хоть какой-то знак того, что они в правильном направлении. За всю дорогу они еще ни разу не свернули куда-либо в сторону, но кто знает, возможно, они идут уже не туда и выйдут совсем в другом месте, нежели им нужно. А может, и совсем не выйдут. Ширамон остановилась и, отпустив руку Колара, повернулась к нему. И он и Миро были в здравом уме и за ту недолгую дорогу не сказали ни слова.

– Ты говорил про какой-то стих, который слышал во сне. Якобы он должен призвать кого-то. Что за стих?

– Я... э... – Колар почесал голову, помотав головой. – Подожди, сейчас вспомню.

– Давай быстрее, у нас времени мало, напряги свои извилины, – фыркнула Миро, скрестив руки на груди.

– Да сейчас! Подожди... Как солнце зайдёт за горный хребет, - как песню затеит кудесник, - с горы той высокой, что меж озер, - крылатый примчится вестник. Вот!

На его лице появилась победная улыбка, а Ширамон взялась пальцами за подбородок, нахмурив брови и размышляя. Наступила тишина, которую нарушал лишь шелест листвы от буйного ветра в небесах.

– Ширамон? – подал обеспокоенный голос парень, наугад сделав шаг к ней, но промахнулся и отшагнул в сторону. – Всё в порядке?

– Да, просто я размышляю над этим. С солнцем всё понятно, скоро начнёт темнеть и оно зайдёт за нашими спинами, перед лесом. Но вот что за песня кудесника? И кто он? И что за вестник?

– Единственная песня, которую я помню, эта та, которую ты пела по дороге сюда, – сказала Миро и усмехнулась. – Попробуй ее спеть. Она же о птице какой-то, вдруг сработает. И будешь кудесником, который птицам управляет.

– Она права, это может сработать.

– Хорошо, подождём, когда солнце скроется, и попробуем это. Может, пока отдохнёте?

Неловко, но все опустились на землю, решив отдохнуть после долгого пути. От бесперерывных поездок на лошади и нахождении в седле внутренние части бёдер ужасно болели и, видимо, на них появились волдыри. Ткань штанов сильно натирала раздраженную кожу, отчего сидеть было крайне неудобно, но делать было нечего.

Вечер быстро приближался, а последние лучи солнца уже совсем не грели землю. Уменьшающаяся дуга светила всё терялась за горизонтом, неумолимо угосая и позволяя луне властвовать над ночным миром. Земля в лесу быстро остывала, хотя и нагреться днем не успела из-за густых ветвей над ней. Ширамон подняла голову вверх, пытаясь своим зорким взглядом рассмотреть сквозь листву цвет неба над миром. На ветвях засветились маленькие светлячки нежно-голубого цвета, которые, вскакивая со своих мест, падали в траву, где загорались еще ярче и создавали яркий голубой океан света под луной.

Заправив прядь волос за ухо и прочистив горло, эластор закрыла глаза. Ее голос должен быть достаточно мягким, но в то же время громким, чтобы "крылатый вестник" смог услышать и найти их. Лес с наступлением ночи начал ощутимо давить на сознание, как тиски кузнеца стискивают сталь для ковки. Еще мгновение, и песня разлилась журчащим чистым ручейком, который ласкал уши своим необычным пением.

Лети, ты, свободная в небе,
Лети, как весною капель,
На крыльях ночи мимолетной
Птица фениарэль.

Полет твой так лёгок и мягок,
А песня красивей Луны.
Ты – тьмы дитя, носишь на перьях
Далекие, сладкие сны.

Повисла тишина, даже сверчки замолчали, перестав стрекотать. Казалось, что ветер в ветвях остановился, мягко опускаясь вниз и окутывая своим холодом землю. Миро приподняла повязку, однако Ширамон быстро ее остановила и вернула ткань на место.

– Есть что-нибудь? – Колар повертел головой, будто пытался что-то увидеть.

– Пока ничего, подождём еще, – Ширамон подтянула колени к себе и обняла их, поставив подбородок на сгиб.

Не успела эластор моргнуть, как где-то в небе раздался крик. Он был похож на вопль разъяренной птицы, ястреба, который, увидев добычу, бросался вниз, чтобы успеть поймать. Взмахи огромных крыльев подняли новый ветер, в птица, гордо выгибая длинную шею, спускалась вниз. Миро и Колар сорвали с глаз повязки и вскочили на ноги, чтобы не мешать приземлению.

Огромная чёрная птица с крепким телом ястреба, головой, похожей на голову орла, которую окружали, словно шлем, жёсткие перья. Весь нижний край перьев на крыльях играл синевой, а острый и мощный клюв опасно поблескивал. Небольшой хвост из четырёх жёстких и больших перьев складывался, когда птица садилась. Фениарэль по размерам был почти как лошадь, поэтому легко мог унести двух или даже трех человек.

Он, взмахивая крыльями, раздвигал ветви и спускался все ниже и ниже, пока не приземлился на две сильные и большие птичьи лапы. Фениарэль, оглядев всех ясными синими глазами и заметив эластора, сделал пару шагов к ней и склонил голову к голове, касаясь областью между глазами ее лба. Проурчав что-то на своем непонятном языке, фениарэль поднял голову, будто улыбнувшись взглядом. Ширамон выглядела рядом с ним совсем девочкой, и даже не потому, что была меньше. Какая-то сила заставляла думать, что она действительно совсем мала для их мира детей тьмы. Она усмехнулась, погладив лоб, где до него дотронулся вестник.

– Я тоже рада видеть тебя, большой брат. Ты прилетел за нами?

Фениарэль кивнул, снова заурчав. Миро и Колар переглянулись между собой, выражая крайнее непонимание ситуации. Они сделали шаг вперёд, подойдя к Ширамон и не сводя глаз с птицы.

– Прости – брат? – переспросила Миро.

– Мы дети тьмы, нас создало одно существо и подарило разум. Фениарэль, как и эластор, способен мыслить, даже говорить по-своему, а создан раньше. Поэтому эти птицы и зовутся у нас большими братьями, – объяснила Ширамон, обходя птицу со стороны, чтобы удобнее было залезть на крепкую спину.

Весник, отвечая на немой вопрос людей о разрешении сесть на него, кивнул и раскрыл крылья, положил их на землю, чтобы путникам было удобнее залезть. Видимо, он собирался снова подняться под самые облака, ибо идти такой массивной птице по лесу будет крайне трудно. Колар сел позади Ширамон, которая разместилась впереди, а Миро заняла хвост, крепко обхватив торс парня. Тот смущенно покосил взгляд в сторону, попутно хватаясь за талию эластора впереди. Фениарэль убедился, что все на местах и готовы к полёту, и, раз взмахнув крыльями, взлетел вверх, раздвигая клювом ветки на пути.

Ночное небо встречало чистотой и глубиной своей черноты, которую, словно бриллианты на королевском платье Ширамон, украшали звезды. Луноликое светило смотрело на путников, провожая взглядом в дальний путь через весь лес. Фениарэль летел мягко, почти не взмахивая крыльями и вытянув шею. Кончики перьев колыхались от воздушных потоков, издавая звук ткани, бьющейся от ветра на бельевой верёвке.

Горы темнели впереди, а снежные шапки почти не блестели. Ширамон пригляделась и увидела сначала мимолетный, а потом и чёткий блеск водной и ровной глади. Озера Двух Близнецов были прямо перед ними, а на том самом месте между них – на обители – стоял дом. Он был широкий и плоский, но не высокий на первый взгляд. За домом был сад, где, видимо, цвели какие-то прекрасные цветы.

Фениарэль издал громкий рык, пикируя вниз, на поляну перед домом. Свет в окнах горел, а к двери кто-то приближался. Птица приземлилась, склонившись к земле, а путники слезли с ее крепкой спины. Ширамон погладила вестника по голове, которую тот обратил к эластору, и взглянула на дверь.

Она открылась, из тени вышли два высоких существа: одно белое, словно снег, а второе черное, словно сама ночь, царившая сейчас вокруг. Их энергии сплетались невидимыми нитями между собой, создавая необыкновенное ощущение странной эйфории. Они были чисты, как рудниковая вода, и сильны, поэтому сразу чувствовалось неземное могущество. Колар и Ширамон переглянулись, понимая без слов друг друга. Они именно те, кого видели во снах недавно гости. Белая и Черная девы приветливо улыбнулись, подходя ближе, их внушительный рост не вязался со стройными и даже малость тощими телами.

– Мы рады видеть вас у нас дома. Добро пожаловать к озёрам Двух Близнецов, – чуть ли не пропела Белая дева с улыбкой ангела.

– Надеемся, дорога вас не сильно измотала, особенно тебя, дорогая Ширамон, – Черная дева погладила по щеке эластора, на что получила лишь улыбку. – Моё дитя, твои силы совсем на исходе. Нам нужно скорее вернуть то, что у тебя отняли, но сначала отдохните ночь, вы зашли так далеко.

– Спасибо вам, путь сюда действительно был трудным, – Колар перевёл взгляд на Ширамон, а потом на Миро. – О, а это Миро. Она помогла бежать нам и мы не могли ее оставить, – девы посмотрели на девушку, которая робко помахала им рукой. – Позвольте ей остаться здесь, на озёрах, в безопасности.

– Мы подумаем над этим, дитя, – спокойно сказала Белая дева и отошла от гостей на шаг. – Пройдемте в дом, вас накормят и согреют, и мы всё с вами обсудим.

Ароматы трав и цветов затопили весь дом с высокими потолками. Запахи не смешивались, а лишь дополняли друг друга, успокаивали душу и расслабляли, как горячая ванна. В большой гостиной, у камина, стоял плетеный из необычных ветвей диван и два таких же кресла; и там и там лежали подушки с набивкой из очень мягких перьев. В кухне кто-то суетился, звеня чашками и разливая по ним горячий цветочный чай.

Две девы расположились в креслах, не сводя глаз с долгожданных гостей. Эластор же только легко улыбалась, наслаждаясь волнами энергии, которые исходили от могущественных созданий. Но людям понять это было куда сложнее, ведь энергия просто накрывала их с головой, не давая возможности осознать происходящее.

– Итак, кто же вы такие на самом деле? – нарушил воцарившееся молчание Колар, незаметно взяв за руку Ширамон. Это уже получалось больше непроизвольно, будто он каждый раз старался либо заслонить собой эластора, либо просто успокоить. В каждой странной или опасной ситуации Колар оказывался впереди Ширамон, как щит.

– Если говорить проще, то мы – свет и тьма, те самые Два Близнеца, которые создали мир, – ответила Черная дева и пояснила: – Это сложнее будет понять рыжей девушке, которая действительно впервые нас видит. А вы уже могли и догадаться.

– Я всего лишь переспросил, чтобы убедиться, – отмахнулся парень.

– Я Юта, – сказала Белая дева и улыбнулась. – А моя сестра-близнец Юнхó. Мы придумали себе имена, чтобы людям, которые живут с нами, было легче к нам обращаться.

– С вами живут люди? – смутилась эластор.

– Хоть мы и всемогущие создания.

– Почти, – перебила Юта сестру.

– Да, хоть мы и почти всемогущие создания, многие вещи мы делать не можем, ибо наша сила настолько велика, что, дай ей легкий толчок, и она уничтожит пол-страны. Поэтому мы решили обезопасить себя и всех существ, выбирая людей, которые будут помогать нам, – Юнхо пожала плечами и наклонилась на спинку кресла. – Да и некоторые вещи из мира создали не мы, хотя имеем огромную силу.

– Например, мы не создавали судьбу, которая сама по себе выше нас, ведь у нас она тоже есть. А еще мы не создавали магию. Мы не знаем, как она появилась, но, видимо, так нужно, – Юта перевела взгляд куда-то за гостей.

Всё это они время очень внимательно слушали, даже Миро, которой это и не было нужно. В проходе появилась фигура низкой женщины в возрасте; она несла на подносе пять чашек цветочного чая и свежее печенье с лепестками съедобных цветов. Ее лицо перетягивали морщинки, а выглядела женщина не совсем как человек. Вся внешность, кроме черных рук, больших рогов и узоров на лице была в точности как внешность эластора. Только кожа была чем-то между кожей эластора и человека, а глаза – чисто-карими, но такими же узкими. На макушке через локоны уже отчасти поседевших волос пробивались небольшие серые бугорки – маленькие и неразвитые рожки.

Все почти одновременно обернулись на вошедшую и открыли рты. Колар и Ширамон переглянулись друг с другом, догадываясь, что вопросы у них одни и те же, как и догадки. Женщина поставила на небольшой столик перед камином поднос и выставила на него чашки. После мило улыбнулась, посмотрев на гостей, а потом и на хозяек дома. Близнецы взяли чашки почти одновременно.

– Спасибо, Маóна, не присоединишься к нам? – Юта кивнула на свободное место на диване, но женщина отмахнулась.

– Нет, что ты, не беспокойся, я уже пила чай, да и вам мешать не хочу, – ее голос был хриплым, но приятным и каким-то родным. Ширамон печально опустила взгляд от горьких воспоминаний, но быстро взяла себя в руки и забрала свою чашку горячего чая.

Когда чашки были у всех, Маона пожелала приятного чаепития и удалилась, видимо, обратно на кухню. А может, она ушла в свою комнату отдыхать. Юнхо, заметив смятение на лицах, прочистила горло и поспешила всё объяснить.

– Маона всю свою жизнь живёт с нами и помогает нам. Сначала мы присматривали и ухаживали за крохой, потом она подросла и стала помогать нам. Она ребенок от союза эластора и человека, которые были связаны судьбой, – в воздухе повисла напряжённая тишина и лишь Колар с Ширамон снова переглядывались. – Но эта же судьба и отняла у нее родителей, – продолжила Юнхо, – ибо мать-эластор скончалась во время родов, а отец-человек не знал, что ему делать с этим, ведь любовь погибла, а за детьми ухаживать он не мог. Вот и осталась девочка совсем одна, пока фениарэль не принес ее к нашему порогу. Так и осталась она жить у нас, выросла умной и красивой, но не ушла к людям, боялась, что не примут ее за такую кровь.

– Вы сказали, что человек и эластор были связаны судьбой, – Колар поднял взгляд на сестёр. – Но как понять, что они связаны?

– Ответ на твоей голове, моё дитя, – сказала Юта, намекая на чёрную прядь среди пшеничных волос. – Когда человек и эластор находят друг друга, их энергия – свет и тьма – сплетаются, отдавая частички себя. Частичка тьмы Ширамон поместились на твоей голове, а твоя частичка света – на ее руке.

– Руке? – парень повернулся к эластору, а та, повернув руку внутренней стороной предплечья, показала белую полоску, которая, словно луч света, прорезала тьму руки от запястья до сгиба локтя правой руки.

– Вы сплетены судьбой, и она же выбрала для вас сложный путь и сложную задачу, которую вам предстоит выполнить. Но об этом мы поговорим завтра, когда вы хорошо поспите и ваши мысли придут в порядок. А сейчас наслаждайтесь чаем, пока не остыл.

Когда чашки были пусты, а печенье съедено, Юта хотела позвать Маону и уже открыла рот, но Миро опередила ее, подскочив с места. Она впервые за все время подала голос и принялась составлять посуду на оставленный поднос.

– Позвольте мне всё убрать, я помогу Маоне.

Девы переглянулись, но кивнули, поднявшись на ноги; следом поднялись и двое гостей.

– Ваша комната уже подготовлена, – Юнхо указала на дверь в дальней стене гостиной, рядом с еще одной дверью. Видимо, вторая вела в комнату Близнецов. – Хорошо отдохните, а завтра утром я верну тебе, моё дитя, твою тьму. Точнее, просто восполню ее.

Ширамон лишь кивнула, благодаря дев за помощь и гостеприимство. Колар, после такой же благодарности, снова взял эластора за руку и отвёл в комнату, закрыв дверь. Низкая широкая кровать, почти такая же, как в обычном доме, стояла боком к середине стены так, что с обеих сторон был свободный край, чтобы Ширамон было удобно спать с ее рогами. Мягкие подушки аккуратно лежали на местах, а всю кровать укрывало теплое и большое одеяло.

Не долго размышляя, оба легли отдыхать, наслаждаясь долгожданной мягкой периной под боками, такими же подушками и одеялом. Сон обхватывал своими тёплыми и сладостными объятиями, спеша скорее забрать в край грёз и мечтаний. Колар повернулся лицом к Ширамон, лежащей у стены, и заботливо и нежно обнял, оберегая и успокаивая.

– Колар, – подала голос эластор, закрыв глаза. Ее лицо было на уровне лица парня, а мысли уже улетали из головы.

– Да?

– Мне не даёт покоя это.

– Ты про Маону? – он по-доброму улыбнулся, понимая, к чему клонит девушка.

– Именно. Как думаешь, было ли ещё такое когда-то?

– Не знаю, может, и было. Давай завтра спросим у сестёр, они должны знать. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

Он коснулся тёплыми губами открытого лба Ширамон, задерживая их на мягкой коже. Вторая, двинувшись немного ближе, обняла парня в ответ, зарываясь лицом в объятия и окончательно проваливаясь в сон.