Дитя тьмы

Шла вторая ночь безостановосчной езды. Судя по карте и по словам Колара, до озер они должны добраться уже к следующему вечеру, а сейчас виднелись снежные шапки огромных Крадских гор. Чистое ночное небо было усеяно яркими звёздами, словно кто-то рассыпал сахар на плотную чёрную скатерть, а красавица луна возвышалась над всеми и свысока наблюдала за ночными путниками.

Лошади глухо стучали копытами по земле, которая уже успела высохнуть после недавнего дождя. Пыль поднималась после шагов и быстро оседала. Лошади качали головами, чуть не засыпая по дороге, но та помогала оставаться на ходу. Что не скажешь про наездников. Миро давно уснула, наклонившись на шею своей пятнистой лошадки, да и Колар то и дело склонялся ниже и ниже, но вовремя просыпался и выпрямлялся, хоть дремота и продолжала одолевать. Только Ширамон твердо сидела в седле и наблюдала за медленно меняющимся пейзажем вокруг. Где-то вдалеке по правую руку виднелся давно пройденный город, подсвеченный блеклыми огоньками, а впереди возвышались горы.

Сейчас ночью под стрекотание светлячков было время подумать о многом. Например, об истории, которую сегодня днем во время отдыха рассказала Миро. Они сидели как обычно вокруг костра, а в огне углились косточки трех съеденых птиц. Миро выглядела поникшей, поэтому Ширамон, тронув ее за плечо, решила узнать, что случилось.

- О Крен думаю, - ответила рыжевласка, прислонившись затылком к дереву. - Я знаю, что она уже не вернётся, но она была моей единственной подругой, поэтому не вспоминать ее невозможно. А ведь ее даже не похоронят по-человечески, сбросят где-нибудь с обрыва и дело с концом.

- Вы были так близки? - Ширамон убрала руку с плеча и обняла колени, прижав их к груди.

- Крен была единственной, кто меня понимал и был рядом, когда я пришла во дворец. Она сирота, постучала в дверь дворца в дождь, когда ей было пять, а прошлый король был добр и принял ее. Служанки накормили, чему-то научили, читать, писать, считать, и начала Крен служить при дворе короля. А позже пришла и я. Ребенок, отданный служить королю ради денег семье. Крен стала той, кто научил меня всему и помог освоиться, - Миро заправила прядь волос за ухо и печально выдохнула. - Она стала для меня сестрой. В свободное время мы сидели в библиотеке и читали, разговаривали обо всем на свете. А сейчас из-за меня она закончила свою жизнь, даже не достигнув двадцати лет.

Какое-то время все молчали, даже лошади не фырчали, щипля траву. Колар обнимал Ширамон одной рукой за плечи, то ли загораживая от солнца, то ли просто так, а эластор повернула голову к Миро, прищурив глаза.

- У нас, эласторов, любая смерть не считается чем-то скорбным. Для нас смерть - возможность заново жить, заново изучить какое-то дело и исправить свои старые ошибки. Да, нам грустно, когда близкий уходит от нас, мы провожаем его с почестями и отправляем душу в тьму, откуда она и пришла к нам. У людей, скорее всего, совсем другое понимание смерти, но мы, эласторы, не видим в этом чего-то очень страшного. Разве что быстро уходить не хочется из мира, особенно, когда только познал что-то новое, - ее томный голос успокаивал, даже когда разговор был о жизни и смерти; она немного помолчала и продолжила. - Мне жаль, что Крен так покинула тебя, но придется принять это как есть.

Миро тогда ничего не ответила, но, судя по ее настроению позже, она поняла слова Ширамон и постаралась отпустить этот тяжкий груз вины с плеч.

Легкий ветер развеивал мягкие волосы эластора, лошадка размеренно шагала по дороге, а Колар снова наклонился ниже к шее кобылки, очарованый сладкой дремотой. Эластор улыбнулась уголками губ и, вдохнув поглубже, начала напевать песню, такую приятную и нежную, что, казалось, сама луна с небосвода подпевает ей.

Лети, ты, свободная в небе,
Лети, как весною капель,
На крыльях ночи мимолетной
Птица фениарэль.

Полет твой так лёгок и мягок,
А песня красивей Луны.
Ты - тьмы дитя, носишь на перьях
Далекие, сладкие сны.

Ширамон подняла голову к небу, всматриваясь в мериады звезд, опустила руки на седло и устало зевнула. Сон медленно, но одолевал, подступал всё ближе, путал мысли своими тёплыми нитями сновидений.

Гнедая лошадь Колара фыркнула, помотав головой, а парень окончательно лег на ее шею, обхватив ее руками. Парень таки уснул; передние пряди пшеничных волос упали вперед, закрыли собой глаза. В голове заиграла незатейливая, но красивая песня эластора, а перед глазами появился облик птицы.

Звонко щебеча дрожащим голоском, птица летала между высоких и тонких стволов, взмахивая крыльями с голубыми кончиками на перьях. Туманный лес на удивление не был холодным, но мрачность и плохая видимость выбивали возможность ориентироваться.

Делая неуверенные шаги вперед и пытаясь понять, где находтся, Колар смотрел по сторонам и тяжело дышал: воздух был плотным и с трудом проникал в лёгкие. Под ногами приминалась трава, на которой блестела холодная роса; Колар понял, что почему-то сейчас без ботинок. Остановившись и подняв голову вверх, он прислушался. Где-то совсем рядом кто-то нежно шептал его имя.

Шёпот приближался, становился чётче и громче, вскоре перейдя на хорошо слышимый голос. Колар стоял на месте, пока кто-то не коснулся его плеча. Резко опустив голову, парень отскочил назад, с неподдельным ужасом смотря на высокую, около двух метров ростом, прекрасную Белую деву с длинными острыми ушами. Она протянула свою тонкую руку к щеке Колара, но тот отшатнулся, вызвав мягкую улыбку существа.

- Не бойся, дитя, - сказала она своим тонким голосом.

- Кто вы? - парень встал прямо, а Белая дева чуть усмехнулась.

- Скоро ты всё узнаешь, дитя света, - раздался за его спиной голос Черной девы, которая, обойдя его, встала рядом со своим близнецом.

Колар невольно открыл рот, смотря на абсолютно одинаковых, но в то же время разных дев. Они же протянули к нему свои руки и взяли ладони, накрыв сверху пальцами. Однако Черная дева, подняв голову, зацепилась взглядом за прядь волос парня. Ее тонкие пальцы коснулись волос, проведя по чернеющей тонкой пряди.

- Ваша связь стала прочнее, дитя. Но ее силы на исходе. Торопитесь, пока не стало поздно, мы вас ждем.

- Но куда? - Колар опустил руки, вытащив из ладоней дев.

- Вы поймёте, когда будете на месте, - ответила Белая дева, продолжая легко улыбаться.

- Как солнце зайдёт пред горным хребтом, - начала Черная.

- Как песню затеит кудесник, - продолжила Белая.

- С горы той высокой, что меж озёр.

- Крылатый примчится к вам вестник.

- Спеши, дитя, у вас мало времени, а впереди ждет много преград. У вас уникальная судьба, но нужно спешить, иначе всё закончится далеко не так, как вы можете сделать, - черновласка сделала шаг назад.

Ее сестра склонилась ко лбу Колара и, коснувшись губами, оставила поцелуй. Парень смущенно посмотрел на нее, ища объяснений, а Белая дева лишь выпрямилась.

- Торопись, моё дитя.

Всё вокруг исчезло, оставив Колара где-то в невесомости, где-то за пределами мира, пока резкий толчок не заставил его проснуться.

Лошадь испуганно вставала на дыбы, пока ее наездник лежал на земле и только приходил в себя. Спина после падения ужасно болела, но вроде серьёзных травм не было. По крайней мере, сейчас это не чувствовалось.

Ширамон спрыгнула со своей лошади и поспешила успокоить напуганное животное. Когда и вторая кобыла стояла смирно, девушка помогла Колару сесть и обеспокоенно погладила по ушибленной спине. Миро же только проснулась и, протирая глаза, молча наблюдала за происходящим.

- Всё в порядке? Спина целая? - эластор осторожно подняла парня, держа за бок.

- Да, да, я цел. Просто уснул и не удержался, - Колар благодарно погладил ее по плечу и перекинул узду через голову лошади к седлу.

- Сам сядешь или стоит помочь?

- Я сам, спасибо.

Он выбрался из рук эластора, которая поддерживала его, и уже хотел сесть на лошадь, но остановился и замялся. Взгляд бегал от детали к детали, пока Колар рывком не развернулся и не сделал шаг к Ширамон. Его щеки покраснели от смущения, но глаза горели смелостью. Приблизившись к уху эластора, он прошептал:

- Осталось немного, подожди еще чуть-чуть.

Губы коснулись бледной кожи на щеке, на месте, где почти исчез некогда красный узор. Эластор хотела что-то сказать, уже приоткрыв рот, но Колар перебил.

- Это тебе за недавнее, теперь мы квиты.

Девушка замерла на месте, не понимая, что произошло, а Миро, сидящая на своей лошади и наблюдающая за этим, только с улыбкой вздохнула, натягивая узду. Парень сел на лошадь, забыв про боль в спине из-за горящих щек, и, дождавшись Ширамон, поехал вперед.

***

Витки тьмы кружили вокруг ладони короля, который с интересом наблюдал за этой силой. Он пробовал управлять ею, пробовал что-то сделать, но тьма не хотела так просто поддаваться. Иллари верил, что сможет освоить владение таинственной силой до часа, когда придется вновь столкнуться с его королевой. Король до сих пор считал эластора своей женой, хоть та и сбежала, оставив только и диадему, которую вскоре нашли слуги, убиравшие последствия разрушения оранжереи.

День назад было принято решение передать временное управление страной графу Кебери. Этот мужчина почтенного возраста когда-то был приближенным старого короля, его правой рукой. Поэтому за долгие годы смог перенять знания управления страной. Бертольд, ради блага страны, подложил документ Иллари, когда тот был в очередном бреду.

Позже было сложно объяснить, зачем всё это сделали, но после долгих дискуссий Иллари смирился с тем, что пока не может в должной мере управлять страной. "Но это до тех пор, пока я не научусь контролировать тьму" - добавил король. Бертольд принял его слова, только нервно вздыхая и продолжая придумывать заклинание для облегчения состояния Иллари.

Собрав тьму в руку, король поднялся из-за стола и подошел к большому окну, смотря в чистое светлое небо. Вновь невольно одолевала мысль с вопросом о том, где сейчас Ширамон. Он заметил, что всё чаще стал задаваться этим вопросом, даже ночью, порой, просыпался в холодном поту, шепча эти слова. Но после осознания того, что это всего лишь внезапная мысль, сердце больно сжималось, а во рту возникала противная горечь.

Иллари собрал свои волосы в маленький хвост на затылке и, взяв со стола ленту, связанную в колечко, затянул хвост. Короткие прядки торчали на лбу, доходя лишь до бровей.

Трижды постучав по двери и оповестив о своем приходе, Бертольд вошел в кабинет и подошел к королю. Он поклонился и улыбнулся, привлекая к себе внимание. Иллари повернул голову, посмотрел на мага и вернулся к созерцанию столицы.

- Надеюсь, у тебя что-нибудь важное, а не очередные вопросы о моем самочувствии.

- Будьте спокойны, Ваше Величество, я к вам по делу, а точнее с новостью, - он сделал паузу, пригладив свои усы.

- Ну же! - рявкнул он.

- Нам поступили сведения о том, что на севере были замечены эласторы. Их было шесть и они двигались на юг, к столице. Возможно, они заметили наши объявления о браке и решили прийти к своему сородичу.

- В таком случае, наш план работает как нельзя лучше. Может, эласторы из других концов страны увидят листовки и придут. Будем ждать, - Иллари потер шею и повернулся к магу. - Как быстро они движутся?

- Точно не знаю, мой король, но люди сказали, что достаточно быстро, чтобы за два-три дня достичь границы нашего округа. Не исключено, что они смогут найти лошадей.

- Хорошо. Нам нужно подготовиться к приёму гостей. Сообщи, чтобы все камеры в темнице были подготовлены к тёплому приёму. Мы не должны пасть в глазах таких важных особ, - он улыбнулся лукаво, как улыбаются воры при виде огромного драгоценного камня прямо перед их носом.

Бертольд кивнул и также улыбнулся, показывая, что понял мысли короля. После поклона маг удалился из кабинета, вновь оставив короля наедине со своими мыслями. Тот расправил плечи, прочистив горло, которое почему-то начало першить, отошёл от окна и вернулся за рабочий стол. Диадема лежала прямо перед ним, только уже не вызывала трепет сердца от предстоящего события, а напротив нагоняла тоску. Иллари печально улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.