Глава 15
Жара стояла уже четвёртый день, солнце всё также сильно пекло и заживо сжигало, если не успеть прикрыть голову или спрятаться в тень. Лошади еще держались, хотя страдали не меньше путников. Приходилось чаще останавливаться и уходить в лес, чтобы позволить им отдохнуть, поесть и охладиться в какой-нибудь речке или роднике.
Днем старались ехать только до полудня, потом вечером и ночью, когда солнце светит не так ужасно ярко, а воздух не обжигает лёгкие. Но чем севернее по дорогам, тем холоднее становилось ночью и днем, хоть и чувствовала это только Ширамон, о чем и говорила остальным. Судя по карте, Циррину проехали уже давно. В тот момент Колар заметно поник и всю ночь ехал печальным. Однако за пять дней пути удалось доехать до границы города Готтем.
Солнце поднялось в самый зенит. Лошади стояли в тени деревьев и щипали траву, отдыхая после очередного ночного пути без остановок. Где-то высоко в ветвях щебетали птицы, наоборот радуясь солнцу и летнему теплу.
Колар сидел напротив лошадей и, прикрыв голову соломенной шляпой с большими полями, изучал карту. После того, как они минуют Готтем, стоит повернуть на север и следовать до самого Фао, а от него до Крадских гор, снежные шапки которых уже будут видны.
Смотря на карту можно было понять, насколько горы огромны. Они, словно изогнутый рубец, простирались от южного округа Норард до северо-восточного округа Вранд. А судя по рассказам Ширамон, деревня Крэда, в которой она жила, находилась прямо посередине гор, рядом с озерами Двух Близнецов.
Ширамон пряталась за деревом, внимательно следя за маленькими зверьками, снующими в поисках ягод в траве. Юркие кóрольки, чем-то напоминающие кроликов и мышей, вынюхивали ягоды и в прыжке хватали вытянутыми мордочками. Длинные ушки дергались от шорохов, а не менее длинные хвостики качались из стороны в сторону.
Эластор присела ниже и закатала рукава рубашки по локоть. Она прищурилась, чтобы рассчитать направление вытягивания когтей, и подняла кисть до плеча. Как только корольки подняли головы и заметили охотницу, Ширамон резко выпрямила руку, а когти, выдвигаясь вперед с ужасной скоростью, насквозь пронзили шеи трех животных сразу. Корольки сипло выдохнули, а кровь хлынула из-под когтей, орошая те самые сладкие ягодки. Эластор подтянула к себе тушки животных и только хмыкнула.
Миро уже развела костёр и подготовила толстые прутья, на которых будет жарить мясо. Девушка заточила ножом, удачно найденным на дороге, один конец прутьев и сложила их рядом с собой. Пустота от потери подруги терзала сердце, как острые когти кошки впиваются в руку хозяина, когда тот делает больно. "Наверное, со временем должно пройти" – утешала она себя, подбрасывая еще ветки в огонь.
Ширамон вышла на поляну, где все расположились, и остановилась, осматривая всю обстановку. Кровь маленьких корольков стекала по когтям, на которых держались тушки, пальцам и ладони, а на запястье капала вниз. Рука была согнута в локте и немного притянута к плечу, однако эластор старалась не испачкать рукав рубашки. Она подошла к Миро и осторожно, удлинняя когти, опустила тушки на приготовленную подстилку из листьев.
– Отличная охота, – подметила Миро с улыбкой. – Что за зверьки?
– Корольки, – ответила Ширамон, ища взглядом воду или то, чем можно вытереть кровь. – Они вкусные, если приготовить с какими-нибудь ароматными травами, – наконец на глаза попалась лужица, оставшаяся после ночного дождя и еще не успевая высохнуть в тени дерева.
Она подошла к лужице и присела рядом на корточки. Кровь удалось смыть, а чёрная мокрая кожа блестела в тонких лучиках света. Вытерев ладонь о брюки, эластор подошла к Колару и села за спиной; руки обхватили торс парня, а подбородок лёг на плечо. Колар, не отрываясь от карты, погладил тонкие пальцы на себе и тяжело вздохнул.
– Нам будет опасно проезжать близко к городам, как это делаем сейчас. Скорее всего, все относительно крупные города уже уведомлены о том, что мы опасны и при нашем появлении в одном из них стоит либо убить, либо доставить во дворец относительно живыми.
– Мы не можем следовать напрямую к горам, а потом вдоль них до озёр?
– Дороги нет, одни болота. Лошади не смогут идти и мы застрянем, – он подтянул хвост на затылке и потер двумя пальцами переносицу. – У нас не остается выбора, как идти от города к городу. У нас хотя бы не будет такого шанса увязнуть в болоте или попасться тамошним хищникам. Будем осторожнее и поедем ночью, когда часовых будет меньше.
Ширамон кивнула и подняла голову, но объятий не расжала. Она внимательно смотрела на светлые волосы, а когда заметила что-то, только тихо хихикнула. Среди пшеничных прядей длинных волос пробивалась одна небольшая прядка грязно-желтого цвета, которая продолжала темнеть; вскоре она должна стать чёрной, как волосы Ширамон. Эластор приблизилась к уху Колара, оставляя легкий и мягкий поцелуй прямо под ним. Она быстро поднялась на ноги, пока Колар не успел опомниться, и пошла к Миро.
Смущенные розовые щеки горели, а глаза лихорадочно бегали по карте, стараясь уцепиться за что-нибудь и отвлечься. Пальцы дотронулись до места поцелуя, трогая его, будто пытаясь понять, есть там еще нежные губы или нет. Разочаровано выдохнув, Колар помотал головой, чтобы лишние мысли отошли на второй план, и вернулся к раздумиям над дальнейшей дорогой.
***
– Ваше Величество, вы точно хорошо себя чувствуете? – Финг обеспокоенно следил взглядом за Иллари, который уже пятнадцать минут сновал туда-сюда по своим покоям, порой очень пристально разглядывая руки.
Уже как два дня король то и дело просыпался в бреду и принимался бродить по дворцу, иногда пробуя пользоваться тьмой. В основном, страдали стены, порой портреты и картины, а в редких случаях окна. Окно было разбито всего одно, но страх нового звука разбитого стекла присутствовал у всех.
– Да, я чувствую себя прекрасно, – нараспев ответил король, остановившись и зачесав пальцами волосы назад. – Я чувствую невероятную силу, она переполняет меня, старается завладеть.
Сейчас он стал выглядеть лучше, взгляд прояснился, а безумное выражение лица исчезло. Финг нервно сглотнул, унимая дрожь в коленях.
С самого первого дня, как Иллари заполучил тьму в свое распоряжение, дворецкий стал замечать изменения в поведении короля. Сначала это были лишь смешки, которые быстро переросли в подобные похождения и безумный взгляд. Он слышал, как Иллари как-то говорил о последних словах эластора: "Рожденный светом не сдержит тьму, которая его убьет". И, кажется, начал понимать, что именно она имела в виду. Король начал сходить с ума, сам отрицал это и говорил, что скоро привыкнет и научится управлять силой. Дворецкому остается лишь покорно стоять в покоях короля, надеясь, что скоро всё закончится.
Иллари приказал Фингу уйти, что тот и сделал, а сам король лёг обратно в кровать и повернулся к окну. Бледная ночная госпожа Луна в окружении своей звёздной свиты смотрела свысока на весь поднебесный мир, пока спящий и видящий, может, и прекрасные сны. Король всегда завидовал Луне, ведь настолько холодная и властная она правила ночью без малейших усилий. Сильная и недоступная, хотелось быть с ней, как с настоящей королевой. Иллари мечтал о своей луне, которая так предательски покинула его, разрушив все планы.
Финг шёл по коридору в направлении комнаты Бертольда. В связи с недавними событиями маг поселился во дворце, чтобы следить за состоянием короля, хотя на самом деле много он не делал: иногда приходил в королю, спрашивал, как тот себя чувствует, и уходил. Поэтому все заботы легли на дворецкого.
Постучав трижды в дверь, мужчина отошёл на шаг назад, а когда дверь открылась, рывком вошел внутрь. Маг стоял в ночной рубашке с лампой в руке, сонно смотря на ночного гостя.
– Чем обязан в такой час? – как можно любезнее поинтересовался он, на что Финг только нахмурил брови.
– Вы говорили, уважаемый мистер Гольд, что в скорейшем времени придумаете заклинание, чтобы король мог без труда сдерживать силу. Его Величество снова проснулся из-за этого хаоса в его голове и снова бродил по своим покоям в бреду.
– А что вы хотите от меня? – Бертольд возмущённо вздернул подбородок и рассерженно окинул взглядом тощую фигуру дворецкого.
– Хочу, чтобы вы наконец взялись за обещанное. Либо вы придумываете заклинание, либо вы уезжаете домой.
– Вы смеете ставить мне условия?
– Смею, так будет лучше и для короля, и для всей страны.
С этими словами Финг покинул комнату мага, широким шагом направляясь в свою. Бертольд понимал, что дворецкий прав: если не взять под контроль состояние короля, страна может погрязнуть и в более серьёзных проблемах, чем присутствие эласторов на этой территории. Маг поставил лампу на письменный стол рядом с толстым блокнотом, потушил и лёг в кровать, оставив все на день грядущий.
***
Эластор открыла глаза от зова. Такого туманного и тихого, который ласкал и резал слух одновременно. Весь мир погрузился в туман, густой, как облака в пасмурный день, и белый, словно снег. Стволы деревьев едва было видно, поэтому в любой момент казалось, что случайно врежешься лбом в один из них.
Голоса повторяли имя девушки; один женский низкий голос бархатно шептал, а второй – высокий – игриво звал к себе. Они казались такими похожими, но в то же время разными. Они были одним целым, но в тот же момент разными частями пазла. Ширамон повернулась вокруг себя, пытаясь увидеть то, что ее зовёт и манит, но и отталкивает от себя.
В один миг, когда все голоса утихли и даже ветер в вышине не завывал, Ширамон остановилась и посмотрела прямо перед собой. Два силуэта в тумане рассеивали вокруг себя туман, двигались навстречу девушке, а рядом с ними каждый звук пропадал, мерк в каком-то особом поле. Стоило силуэтам остановиться, как туман отступил, открыв взору эластора пришедших существ.
Две незнакомки, высокие и прекрасные, смотрели ясными синими глазами перед собой. Они были как две капли воды внешне, но в то же время отличались. Одна – белоснежная дева, будто сам снег с Крадских гор, в лёгком узорном платье, скрывающим тонкое тело. Открытые плечи усеяны белыми крапинками, а весь лоб разрисован узорами, словно перевернутая искусно выкованная корона цвета первого снега. Вся кожа девы сияла, а острые уши украшали серебряные пластины в виде лепестков цветов.
Вторая же жева повторяла облик первой, только была так же черна, как уголь в камине, как ночь без звезд, а бледная кожа с серым отливом сильно отличалась от молочной кожи Белой. Ее томный взгляд изучал Ширамон, которая казалась крохой рядом с ними, и даже рога не добавляли ей роста.
Молчание напрягало, давило на разум, а слова будто бы сами куда-то исчезли. Ширамон не могла произнести ни слова, словно кто-то забрал ее голос и поместил в водный купол, в котором всякий звук исчезал. Тонкие руки обеих дев легли на щеки эластора, одновременно проведя большими пальцами по почти исчезнувшим узорам.
– Кто... – наконец вымолвила девушка, но сразу же замолчала.
Сердце будто сковало льдом, а лёгкие жгло, как в жару. Дыхание перехватило, в глазах мутнело, и только лица двух прекрасных дев смотрели на оседающее, но не падающее существо.
– Мы есть всё, – сказала Белая дева своим высоким голосом.
– И ничего, – ответила Чёрная томно.
– Мы есть мир.
– И мы есть пустота.
– Мы создаём.
– Мы разрушаем.
– Мы следим за своими детьми.
– И мы же их оставили.
– Взойдет Луна вместо Солнца.
– Померкнет мир поднебесный.
– Близится Великая Ночь.
– Прольется кровь тысячи невинных.
– Приди к нам, дитя.
– Спаси мир от хаоса тьмы и света.
– Мы ждем тебя.
– Мы ждем вас.
– Ступай, – в один голос закончили они, а ладони резко исчезли с щек Ширамон.
Холодный пот стекал по вискам и спине только проснувшейся девушки, которая пыталась снова заставить свои лёгкие дышать. Колар взял ее лицо в свои ладони, что-то говоря и приводя в чувства, а Ширамон видела перед собой только молочный туман, из-за которого воздух густел и никак не мог попасть в лёгкие.
Наконец, глубоко вдохнув, эластор прокашлялась и, ссутулившись, опустила голову на плечо Колара, чуть не задев его своими рогами. Парень облегчённо обнял ее, гладя по спине и безмолвно внушая, что она здесь, а он рядом.
– Нам нужно торопиться, – почти шёпотом сказала она охрипшим голосом, словно долго кричала в пустоту. – Иначе мы можем не успеть.