Spellcaster
Персонаж 2 хочет увидеть персонажа 4 обнаженным. При каких обстоятельствах это может произойти?
Two Steps From Hell — Spellcaster
Будь проклят тот, кто сказал, что северяне не кричат, когда им больно. Они орут, порой срывая голос уже через несколько мгновений. Все познается в сравнении...
Дознаватель отложил в сторону «кошачью лапу» и отошел от растянутого на дыбе человека. Да, северяне орут. Еще как орут. Вот только говорить то, что от них хотят услышать, никак не желают. Молодому норду оставалось жить не так много — примерно до полуночи. А Магнус уже клонился к закату.
— Дрянь скайримская, — сплюнул мрачно палач и снял фартук с нарукавниками. Подумал, что генерал будет недоволен, а значит, снова отправит в авангард, к тому же, скорее всего отправит именно в то место, откуда возвращаются редко и с большими потерями — минимум рук или ног. И вышел вон из палатки.
Вопль не смогла заглушить даже громкая лютневая музыка. Высокий эльф прервался на секунду, хмыкнул, злорадно усмехнувшись, и продолжил. Линдвэн, на мгновение замершая, подняла голову и повернулась в сторону, откуда шел крик. Дро'Закар сжал ее плечо. Маленькая алинорская леди еще не привыкла, что в военном лагере могут кричать не потому, что тебя лечат всеми возможными способами — раздобыть ослабляющее боль зелье не всегда удавалось вовремя, — а потому, что тебе на живую выдирают ногти.
— Котенок должна сидеть тихо, — каджит коснулся морды пальцем, призывая к молчанию. — Она ничем не сможет помочь человеку. Так надо. Пусть мер слушает красивые песенки.
Девушка сжала ладони в кулаки, но осталась сидеть. Вопль повторился. Затем еще один. Альтмерка обернулась в сторону пыточной и прикрыла глаза. Действительно, она ничего не может сделать... пока.
Дознаватель появился из палатки много времени спустя. Озлобленный, он едва ли не рычал от бессильной ярости. Венн поднялась с места. Улыбнулась приветливо магу-музыканту, благодаря за хороший вечер, и медленно побрела в сторону полевого госпиталя. За ней поднялся и лесной эльф — второй ее охранитель. Дро'Закар знал свою подопечную: та обогнет госпиталь и прокрадется в пыточную, а дальше...
«Лорд Наарифин вырвет каджиту вибриссы один за другим от негодования. И сделает это медленно. Босмеру тоже достанется немало...»
Катай-рат поднялся и не таясь прошел между сидевшими слушателями. Выбрал путь к палатке короче того, что должна была проделать джа'каджиит.
Выглядел северянин плохо. Уж проще его было добить, чем позволить маленькой эльфийке марать об этот кусок мяса свои бледно-золотистые ручки. Каджит вытащил из ножен Коготь, подкрался к пленнику, чтобы перерезать горло, но...
— Надеюсь, ты хочешь разрезать ремни на его руках, Дро'Закар, — Линдвэн стояла в тени, проскользнула тихо-тихо, что даже чуткое каджитье ухо ее не расслышало. И катай-рат опустил кинжал.
— Каджиту было интересно, так ли хорошо слепили аэдра нордов, — подцепил когтями набедренную повязку пленника, — Котенку лучше отвернуться, ее глазки слишком хорошие, чтобы видеть такой срам.
Венн вздохнула, подобралась ближе, убрав лапы каджита от тряпки, за которую тот цеплялся.
— Я — целитель, Дро'Закар. Я видела и гораздо хуже. Дай, я сделаю то, что должна сделать, — достала из поясного кошеля склянку с зельем, склонилась над северянином и влила настойку тому в рот. Каджит фыркнул недовольно. — Лорду-генералу не понравится, что делает его юная невеста.
— Скажу, что пыталась дать его дознавателям еще один шанс. Лучше добавь света, а не ворчи, прошу тебя.
Каджит послушался. Развел в жаровне возле дыбы огонь, а после бросил полный брезгливости взгляд на пленника. И удивился. Даже по меркам каджитов тот был неплох. А уж по человеческим и вовсе не должен был знать от девок отбоя.
Линдвэн склонилась еще ниже, сшивая края ран, безмерно лила драгоценное зелье — каджит знал, как долго она над ним работала, меняя рецепт — не жадничала.
— Джа'каджиит хотела проверить свое варево в действии? — усмехнулся катай-рат, — поэтому и решила помочь пленнику?
— Нет, — распрямилась вдруг эльфийка, — я знаю, какие у него свойства и так. Просто давать нашим его нельзя. Узнали бы — под трибунал отправили бы. А на нем можно, — взяла со стола полотенце, о которое палачи вытирали руки от крови, вымочила в воде, смешанной с очередным зельем, и стала медленно оттирать северянина от засохшей крови и грязи. Тот, наконец почувствовав прикосновения, открыл глаза. Посмотрел на высокую эльфийку удивленно, пытаясь узнать, кто она такая. Пробормотал что-то на своем языке, а после, с непониманием столкнувшись, перешел на тамриэлик:
— Ты пришла меня пытать?
— Я похожа на палача? — отозвалась Венн. Северянин головой покачал. — Дро'Закар, — кивнула на каджита, — и его друг тебя отсюда вынесут и бросят в озеро. Постарайся как можно лучше изобразить мертвеца, а там, как под воду уйдешь, плыви медленно на восток. Лучше под водой проплывай, чтобы никто не заметил. А увижу тебя в имперской армии — второй раз не пожалею. Умрешь медленно и очень мучительно. Настолько мучительно, что все, что делали с тобой дознаватели, покажется легкой щекоткой. Ты понял меня, норд? — человек озадаченно кивнул. — Вот и славно. Не попадайся мне больше.
Альтмерка повернулась на каблучках сапожек и тихо выскользнула через задний вход на улицу. Дро'Закар фыркнул сердито, повернулся к северянину и скомандовал:
— Раздевайся. Трупы выносят голыми.
В палатку зашел лесной эльф, кисло посмотрел на то, как человек стягивает набедренную повязку и проворчал, что такими темпами его, босмера, самого утопят, как кутенка.
— Скажите ей потом, что Хродульф Скэллеолафссон не забывает добра. И что я буду просить у Мары для нее счастья.
— Смотри не подохни от щедрости, — рыкнул босмер. — Просить он будет... И'ффре знает, что такое... совсем сдурела девчонка, пленников лечить...