Пыль
Персонаж 5 пришел на похороны персонажа 4, где, не ожидая того, встретил персонажа 1. Что произойдет?
Otto Dix — Пыль
С омытых волос медленно стекала вода. Оставалось сделать не так много: подстричь ногти, подровнять бороду и кончики волос, застегнуть распахнутую у ворота рубаху на фибулу, поправить расшитый плащ.
Работа спорилась, привычная рукам — давало знать время, проведённое при храме, когда она помогала отправлять в последний путь тех, чье время вышло — скоро все ритуалы подготовки тела подошли к завершению.
Напоследок она склонилась, коснулась губами лба и, отложив в сторону инструменты, вышла из прохладной клети...
***
Дождь барабанил по борту вотивного драккара, звенел о стенки горшков, плясал на ножнах.
На берегу собралось не так много народа: Хродульфа Скэллеолафссона на островах любили, но как и любого кузнеца тайно опасались — кузнецы знаются с особым колдовством, не менее опасным, чем волшба годи.
Обряды подходили к завершению: уже положили в ладью жертвенных животных — лошадей, собак и петуха — взошла на борт и красавица-ти, рабыня, которая скрасит дни своего господина в другом мире. Оставалось дело за малым — поджечь погребальную лодку. Но тут вышел краткий спор, станут ли спускать ее прежде на воду или, когда прогорит, закопают в землю, придавив сверху руническим камнем. Вмешался конунг Эйвинд, и спор сошел на нет. Решено было отдать кузнеца в сети Ран.
Свэль плакала, сминая нервно подол расшитого хангерка, вытирала слезы украдкой, чтобы никто не видел. Ведьма потеряла лучшего друга, какого и помыслить не могла когда-то найти: Хрольв не раз защищал юную ведьму от чужих нападок. Молчал ярл Хаук, предпочитающий смотреть на свою плачущую невесту, а не на новое заверение его бессилия перед норвегами. Последних он рад был вырезать всех до единого, да Эйвинд не дал бы — мир заключил с их конунгом на ближайшие пять зим, обещал, что не станут нападать форьярцы на норвежские корабли.
Молчала, как и ярл, Ирондель, крепко за плечи сжимаемая дланями мужа своего Дария. Знала она Хрольва как хорошего скальда: множество вис сложил сын Олафа Лысого о своенравной девке-рене — военном вожде степного народа — а с ними и драп с флокками немало.
В голос рыдала Рогнедь, бывшая при жизни кузнеца тому очень близкой подругой. На девушку косились неодобрительно — нашла время слезы открыто лить, да еще и налюдях. Ирондель выскользнула из рук мужа, подошла ближе к рыдающей деве, чтобы увести. Та за рукав зацепилась крепко, шла следом, шатаясь.
— Хватит уже, — шикнула Дель. — Много слез — путь по Радужному мосту труднее. Еще вернется твой полюбовник драугром, плакать тогда больше выйдет, и людей загубленных будет немало. Иди, тир тебе травяного взвара дадут, чтобы успокоилась. А в себя придешь — возвращайся.
Когда Дель вернулась, вотивный драккар уже столкнули на воду. К рене приблизилась Свэль, протянула лук и тул, полный стрел, кивнула на разожженный костер. Ирондель девушку поняла без слов. Вытянула из колчана стрелу, резко на тетиву наложила и прицелилась. Оставалось дождаться только момента, когда поднесут огонь.
Тетива щелкнула, взвизгнул воздух, разрезаемый острием, легкий огонек прошил влажный туман, скрылся в молочной дали, и погребальная ладья расцвела трепещущим алоцветом. Дель, так и не дождавшаяся, когда подожгут ее стрелу, обернулась. Обернулся и люд, чтобы глянуть, кто посмел нарушить ход обряда. На валуне стояла высокая — выше даже, чем сама Дель, обладавшая выдающимся ростом — дева-альвийка. Толстая белоснежная коса была перекинута через плечо, доставала до середины девичьего бедра, затянутого в странную, серебром отливающую черную броню. Дева улыбалась мягко, обводила собравшихся странными, золотыми глазами, а после спрыгнула легко с валуна и лук спрятала в налуч. Приблизилась медленно к кромке воды. И Ирондель вздохнула:
— Ты...
— Я имею не меньше права находиться здесь, чем ты, — еще шире улыбнулась альвийка. И вышло у нее это жутко.
***
— А этот откуда? — пальцами огладил узкий шрам под грудью. Венн поймала мужскую руку, убрала со своей груди.
— Стрела орочья достала, — Хрольв сгреб ее в медвежьи объятия, сжал крепче и носом зарылся в длинные белоснежные волосы. Пахли те вереском, лавандой и левкоем. Венн вывернулась, выскользнула из кольца мужских рук, поднялась с постели и, ноги опустив на теплую волчью полость, прошла к потухающему очагу, чтобы развести снова огонь. Хрольв перевернулся, подпер рукой голову и стал лениво следить за девушкой. Задумался.
Хороша девка, думал, хоть и альвийка. Бойкая, на язык острая. Такую только хватай да к годи тащи, чтобы руки связал лентой. А там, глядишь, отяжелеет в груди и бедрах, станет доброй хозяйкой его хутору, с тир наведет порядок, в кузню приманит новых людей. Альвы хороши в кузнечной волшбе...
— Задумался о чем? — улыбнулась, костяным гребнем проводя по волосам, а после откидывая тяжелую волну за спину. Открыла на плече темный шрам от укуса какого-то крупного зверя.
— Хороша ты...
— Ты тоже скальд добрый, — руки подняла и завела за спину, чтобы заплести косу. — Только хочешь не того. Годи тебе меня привязать не поможет. На мне жениться — плохая примета.
Хрольв засмеялся.
— Будь по-твоему, — вылез из-под одеяла, сел рядом с Венн. — Моя или нет, а всё тут сейчас, а не на своем драконе, — руки эльфийки перехватил, расплел собранную косу, меж пальцами пропуская густые пряди и дивясь, как те на лунный свет похожи.
Ну этих девиц скувойских, форьярских красавиц с их одалями в приданное — все меркнут рядом со златоглазой воинственной девой из Альвхейма. Все висы теперь ее, словно сама она Мед Поэзии, в плоть облаченный.
Губами коснулся шрама на ее плече. Венн вздохнула.
***
Дель отпила из рога, покосившись на расчесывающую волосы Гэрлиндвэн.
— Так это ты его к погребению готовила?
— А кто же еще, — положила на край стола перламутром и жемчугом украшенный гребень из кости. — Я предупреждала его, что добром дело не кончится. Упрямился. Вот и привлек беду.
— А если я тебя на хольмганг вызову?
Эльфийка засмеялась:
— Зови. Только мужу скажи, что сама придумала из жизни уйти, мол, обрыдло все. А то еще ему вздумается моими руками с собой покончить.
Дель выругалась сквозь зубы. И снова приложилась к рогу.
Примечания:
Вотивный — уменьшенная копия оригинала.
Хэндфастинг — свадебный ритуал обвязывания рук лентой.
Хольмганг — бой, доказывающий правоту/неправду или право на месть. С Гэр действительно не стоит сражаться на хольмганге.