Ваше Высочество, дайте леди прикурить

     °Сложно сказать, чего Нарико ожидала. Но точно не этого. Уже с минуту она стояла в просторном зале и пялилась на белокурого кроху, лежавшую в корзинке.  Малыш, до того спокойно дремавший, распахнул малахитовые глаза и повернулся на другой бок. Пошарив ручками по своей «кроватке», малыш выудил из складок ткани кусочек пергамента и незамедлительно засунул его в рот.

— Чего ж ты творишь-то?! — Нарико, опомнившись, вытащила из крошечного ротика обслюнявленную бумажку. Чернила от влаги слегка поплыли, но надпись было видно довольно чётко:

«Моя будущая жена должна быть готова воспитать ребенка. Это не простые дети. Они развиваются с молниеносной скоростью. Каждый час их возраст увеличивается. Сейчас им по полгода, но через час им будет уже по три. Жду вас 8 числа в 12 часов утра с вашими детьми. И не вздумайте применять магию. Или навредить ребёнку. Я буду следить за вами. К тому моменту, как вы придёте, детям будет по 28 лет».

     °Да, Нарико точно не этого ожидала.

     °На выходе из королевской залы Нарико поймала какую-то служанку и распорядилась, чтобы корзинку с младенцем отнесли к ней в покои. Сама же, буквально бегом, отправилась в библиотеку. «Что же, раз уж ввязалась в это, надо идти до конца. Два с половиной года за час... У меня всего четырнадцать часов?!!» Нарико притормозила.

— Да как можно за это время вложить полжизни?!! — пробегавший мимо паж бросил странный взгляд на кричащую посреди холла девушку.

     °Дворцовая библиотека была, мягко говоря, огромная. Многоуровневые книжные стеллажи уходили высоко под выгнутый потолок, от них веяло каким-то старинным величием. По стенам тянулись бронзовые канделябры. Спрятанная среди шкафов, читальная зала совмещала в себе массивные письменные столы и мягчайшие кресла с диванчиками. На многочисленных столиках и тумбочках скромно поблёскивали статуэтки из акриловой смолы. Рыжеволосой было суждено нарушить это спокойствие. Ворвавшись в помещение, Нарико кинулась к бюро библиотекаря. Он представлял из себя высокого мужчину средних лет, с коротким низким хвостом на спине и белыми перчатками. Справившись о том, где можно найти книги по базовой грамоте, арифметике, биологии и магии, девушка ураганом прошлась между полок, второпях сметая всё нужное и ненужное. А после, под недоумённые взгляды читающих и библиотекаря, вынеслась в холл с шаткой стопкой книг.

— Откуда я должна знать, как воспитывать карапузов? — недовольно бормотала Нарико на бегу в свои покои.

        °Когда рыжая ворвалась в комнату, едва-едва балансируя горой книг, на кровати уже стояла корзинка с младенцем, неподалёку лежало много комплектов одежды для разных возрастов.

— Ооо нет, я не собираюсь переодевать тебя каждые тридцать минут, спасибо, — Нарико водрузила книги на тумбочку и подошла к корзинке.

     °Разумеется, в ту же секунду малыш залился слезами. Он бил ножками и ручками по стенкам корзинки, барахтался и извивался, вызывая желание заткнуть уши.

— Ну что ты истеришь-то? Я если и съем тебя, то не сразу, — как будто поняв сказанное, ребёнок заревел ещё громче, — Шучу я, неразумное ты создание, спокойно! — Нарико неумело подхватила визжащий комочек на руки и вытерла ползущую по крошечному подбородку слезу.

    °После недолгих поисков, девушка обнаружила на комоде поднос с ещё тёплым молоком, подгузниками, лекарствами, пластырями, бинтами, игрушками и прочей мелочью для ребёнка. Подхватив бутылочку с молоком, Нарико аккуратно поднесла её ко рту белокурого малыша. Тот жадно вцепился в неё и принялся пить.

— Господи, да ты мне палец откусишь, когда зубы вырастут, — Нарико терпеливо ждала, когда карапуз напьётся, бродя взглядом по бледному лицу, крошечным пальцам, кругленькому животику и... — Ого, а ты, оказывается, мальчик! Ну хоть кровью всё не будешь заливать каждые двадцать минут, и на том спасибо, — Нарико задумчиво взглянула в глаза своей новой обузы, — Будешь Нильсом, значит.

     °Когда Нильс напился, Нарико отставила бутылочку и посадила уже успевшего потяжелеть малыша на покрывало. Тот начал активно ползать по поверхности кровати, пока попечительница отошла к своей дорожной сумке. Немного порывшись в ней, она вытащила на свет укороченную чёрную кофту.

— Должно пока сойти, — вынесла вердикт Нарико и нацепила кофту на ребёнка, сильно подвернув рукава. После, девушка с горем пополам расправилась с пелёнками и уселась на пуфик, держа Нильса на коленях. Малыш тут же нашёл, чем себя занять и принялся путать пряно-рыжие пряди Нарико.

— Намучаешь же ты меня, редиска. Да, отныне величаю тебя редиской, — Нарико скучаюше нажала на нос новоиспечённой редиске. Тот в отместку обслюнявил ей пальцы, а она, в свою очередь, отправила его ползать по полу, — Действительно быстро растут, — пробормотала Нарико, брезгливо вытирая пальцы об обивку.

     °Не прошло и пары минут, как карапуз снова заверещал. Нарико лениво поплелась с ребёнку и попыталась выяснить, на чём у того опять свет не сошёлся. По прошествии мучительно громких пяти минут, Нарико выяснила, что у малыша режутся зубы.

— Чёрт, ты же теперь реально сможешь мне палец оттяпать! — малыш истошно визжал, — Ну тихо ты, пожалуйста! — девушка стала медленно качать буйного ребёнка, — Редиска редиской, не прогадала...

     °Нарико держала Нильса за крошечные ручки, пока он, шатаясь, делал первые шаги. Одновременно с этим, она показывала на все предметы в комнате и называла их

— Это кро-вать. А там, в углу, стоит шкаф. Понимаешь, редиска? Шкаф! А вон там, ой не падай, — девушка поймала завалившегося малыша под спинку, — А вон там лам-па, — Нарико с подопечным доковыляли до комода, откуда девушка взяла плюшевого ёжика и протянула Нильсу, — А это ёж. Ё-ж, редиска, такой же колючий, как ты, когда вопишь, такой вот ё-ж.

    Карапуз уселся на ковёр, болтая розовыми пятками, и заглянул в глаза е-жу. Тогда Нарико показалось что он и вовсе собрался вести дебаты на тему чёрной материи и дисбаланса магии в мире, настолько вдумчивым был этот взгляд.

— Й-й... ож, — Нильс усиленно двигал губами, пытаясь совладать с адским словом, — Ёж!!! Ёж, ёж, ёж, — мальчик упёрся бледными руками в ковёр, поднялся на ножки и принялся носиться по комнате, хвастаясь подушкам и шторам своим новым умением, — Ёжёжёжёжёж.

— Надо было дать ему секиру... — пробормотала Нарико, прикрывая уши.

     °Как только мальчик освоил первое слово, беспрестанная болтовня не заставила себя ждать. Когда слушать кудахтанье Нильса стало совсем невмоготу, Нарико схватила стопку набранных книг подмышку, закинула ребёнка на плечо и зашагала в сад. Лучи солнца били сквозь листву ивы, под которой двое примостились. Не больше получаса ушло на то, чтобы ребёнок научился читать, так что теперь с неимоверной скоростью проглатывал книги.

— Нарико, — Нильс обращался к девушке по имени, так как она представилась таковым, а о понятии семьи ему не было особо дела, — А почему небо голубое?

— Потому, редиска, что лучики солнца отражаются от крошечных частичек в воздухе, и нам кажется, что небо голубое.

— Кажется? А какое оно на самом деле? — голос мальчика поднялся на несколько тонов.

— На самом деле небо чёрное. Бездонное и чёрное, и ему плевать на тебя, — Нарико лежала на траве, положив руки за голову и прикрыв глаза.

— Ч-чёрное? — голос мальчика дрогнул, в уголках малахитовых глаз скопились слёзы.

— Да, чёрное. Но, поверь мне, это далеко не повод расстраиваться. Я вот люблю чёрный цвет, — Нарико приоткрыла глаз и повернула голову к Нильсу, — Чёрный цет таинственный, обволакивающий, загадочный. В черноте может прятаться всё что угодно,  а потому бояться темноты не стоит. Ведь там может оказаться и что-то удивительное, — Нарико уже как будто говорила сама с собой, выливая в сад поток своих мыслей.

     °Глаза Нильса заблестели, но уже не от слёз. Он смотрел на Нарико и думал о том, кого может встретить в черноте.
    
     °Ветвь ивы то и дело лезла в лицо мальчику, из-за чего тот постоянно морщился и сдувал её, пытаясь сосредоточится на очередной книге. Нарико, не в силах больше наблюдать за мучениями подопечного, проворчала:

— Да оборви ты уже эту ветку, раз она мешает!

— А что, ей разве не будет больно? — удивлённо спросил мальчик, — в той книжке было написано, что растения и деревья живые, — протянул он.

— Ну, для начала, они живые по-другому. У них нет ни мыслей, ни чувств, ни эмоций. Их цель это просто существовать. И ива не почувствует боли, если ты оборвёшь ветку. А есть в жизни и такие люди. У них, наверное, есть какие-то эмоции, но если они причиняют тебе вред, то ты тоже вполне можешь как-нибудь их оборвать, — Нильс непонимающе и с каим-то благоговением смотрел в глаза своему учителю, — Что я имею ввиду, это то, что многие люди попытаются причинить тебе вред. И ты ни в коем случае не должен им это позволять. У тебя всегла должны быть шипы под ногтями, так сказать. Умей постоять за себя.

     °А потом Нильс носился по саду, то и дело приземляясь на коленки и негромко визжа от этого. В какой-то момент Нарико потеряла его из поля зрения, а когда нашла его, то обнаружила как он, в компании ещё одного малыша, срезает с роз шипы и складывает  невесть откуда взявшуюся шкатулку.

— Господи, ты что, реально собирался засовывать шипы по ногти? — обречённо спрашивала Нарико, после разговора с мамой Бьёрна, Медеей, — Я имела ввиду, что ты должен всегда быть готов к опасности, а не это! Редиска!

     °А потом Нильс носился за бабочками, стараясь схватить хоть одну за пёстрые крылья. Нарико наблюдала за его потугами какое-то время.

— И что, думаешь, это хорошо, хватать бабочек за крылья, а потом у них не остаётся пыльцы, чтобы летать? — Нарико лениво перебирала босыми ногами траву. Нильс резко остановился, широко раскрыл глаза, в уголках которых снова начали собираться слёзы.

— Не-ет, это плохо, если они больше не смогут летать! Я плохо-о-ой!!! — он бросился на землю. Нарико тяжело вздохнула, подошла поближе и усадила мальчика к себе лицом.

— Правда в том, что нет в этом мире ни «хорошо», ни «плохо». Всё зависит от того, как человек относится к ситуации и то, как он считает правдой поступать.

— Д-да? А в одной книжке говорилось, — мальчик то и дело всхлипывал, — что это Бог решает, что хорошо а что плохо, — на эту реплику Нарико скривила губы и потянулась в карман штанов. Оттуда она выудила небольшой разноцветный осколок на верёвочке. Он собирал в себе лучи солнца и рассеивал повсюду разноцветные блики. Мальчик восторженно застыл, уставившись на диковинку.

— Ч-что это? — робко спросил он.

— В церквях и соборах, где принято молиться этому Богу, есть витражи. Они состоят из вот таких кусочков и служат вместо окон. Когда я перестала верить в Бога, я разбила витраж в одной такой церкви, а это осколок оттуда, — Нарико надела странное украшение на шею Нильсу, — Видишь ли, я не знаю, есть ли Бог. Но я знаю, что не ему решать ни мою судьбу, ни твою. Живи по своим убеждениям, поступай так, как ситаешь правильным. Не слушай заезженные проповеди, диктующие тебе что делать, что не делать, куда чихнуть и кому поклониться. Это твоя жизнь, и ты имеешь право творить с ней всё, что захочется твоей буйной душе, редиска.

     °Шли часы, Нильс бегал по саду и библиотеке, носился по терассам дворца, пускал блинчики по воде фонтана и беспрестанно читал. Он действительно рос быстро, слишком быстро, не успевая осознать новый ход мыслей, приходящий с возрастом, как его накрывал другой. Разумеется, это сказалось и на переходном возрасте мальчика, и, хоть сальная внешность обошла его стороной, он будто озлобился на весь мир. Но в моменты, когда он пытался огрызаться Нарико или грубить, она смеряла его нечитаемым тяжёлым взглядом и бросала едкие фразы, заставляя воспитанника пристыженно замолчать. Они гуляли, стреляли из луков, ездили верхом. И всё то время на любой возникавший вопрос, а их было предостаточно, девушка отвечала режущей правдой. Она не пыталась и не собиралась смягчать ужасы жизни, которые раз за разом представали перед пареньком, повергая его в шок, но, тем не менее, заколяя.
     °К, по расчёту Нарико, восемнадуати годам Нильс, хоть и перерос девушку, продолжал смотреть на неё снизу вверх, отдавая безотчётную дань уважения жизненному опыту. Хотя, несомненно, осознание того, что не видать ему в детстве ни смены года, ни появления друзей, ни долгих посиделок перед камином, словом, ничего из того, что доступно обычным детям, накрывало и удручало, к тому же факт того, что он был, казалось бы, всего лишь испытанием Нарико, огорчал. Но, тем не менее, он лучился жгучей благодарностью к своей воспитательнице, ибо каждый час был полон чего-то уникального и шокирующего.
     Когда Нильс достиг двадцати восьми лет, рост его действительно прекратился, Он вырос в красивого юношу с немного печальным взглядом, с вздёрнутым носом и слегка надменной улыбкой от осознания того, что в столь юном возрасте знает намного больше, чем обычные его ровесники. В этом тоже, конечно, была заслуга Нарико. Последующие две недели девушка, к его удивлению, решила потратить исключительно развлечениям. Они ходили в театр теней, гуляли по городу, собирали грибы, качались на качелях и вообще радовались жизни. Когда, по истечению двух недель, Нильс спросил, к чему всё это было, она ответила:

— У тебя было всего одиннадцать часов на детство, это просто нечестно. Пожалуйста, не позволь скучной взрослой жизни угробить тебя, редиска, — она немного грустно улыбнулась. Она почти никогда при нём не улыбалась. Нильс бросил взгляд на дворец, в который им предстояло войти и предстать перед принцем, на сад, в котором он провёл большую часть детства, на девушку, которая это детство ему подарила. Нильс резко развернулся к Нарико и упал на колени, сжимая в кулаке осколок витража, подаренный ею.

— Спасибо, мама. За всё это, — Он коснулся лбом живота матери, куда доставала его голова в таком положении.

     °Ветер подхватил аромат ландышей и окутал стоящих. Солнце коснулось осколка витража и пронзило его насквозь. Нарико, ошеломлённо похлопав глазами, широко улыбнулась и зарылась пальцами в практически белые пряди, прижимая к себе. В груди разлилось тепло, мягко отдавая мурашками на затылке. Впрочем, может это был ветер.

— Не за что, Нильс Даунфол.