Три
– Маргарет!
Я слышала голоса сквозь толщу воды. Холодная тьма поглотила меня, утягивая за собой вниз, к черному-черному дну. Соль жгла глаза, вода затекала через нос в лёгкие. Я отчаянно билась, вырывалась из холодящих объятий тьмы и смерти.
– Маргарет, всплывай!
Я не могла понять, чей это голос. Даже не могла определить, мужской или женский. Слышала лишь отголоски имени, зов беспокойной души и что-то явно не поддающееся описанию. Что-то между заботой, смертью и страхом.
Моё сознание периодически угасало, но почти сразу появлялось вновь. Я снова ощущала тяжесть воды, снова слышала странные отголоски. А перед глазами появлялись воспоминания из прошлого.
Я вновь шла по зелёным лугам, усеянным россыпями цветов. Воздух пропитался теплотой и свежестью; в нем витали тонкие ароматы распустившихся бутонов, а бабочки кружили, выбирая, куда сесть. Трава щекотала босые стопы, подол темного синего платья едва развивался от лёгкого ветерка.
Мои руки искрились холодным бело-голубым светом, из кончиков пальцев падали вниз и растворялись в воздухе маленькие, будто снежинки, белые искорки. Я чувствовала силу в каждой своей жилке, в каждом капилляре и венке. Это было невероятно знакомое чувство, к которому я привыкла с рождения и которое так неожиданно ускользнуло от меня, оставив пустой сосуд некогда сильного существа.
Сознание резко вернулось. Я перевернулась на бок, откашливаясь и пытаясь очнуться. Смутно мелькали перед глазами силуэты людей, в одном из которых я точно узнала силуэт врачевательницы. Она беспокойно охала, кружила вокруг меня, пока мужчина – это был точно мужчина, у него была крепкая хватка; он держал моё плечо – пытался привести в чувства.
– Маргарет, дорогая, как себя чувствуешь?
Я едва могла открыть глаза из-за соли. Из горла вырывался только хрип и тяжёлые вздохи.
Почему-то мужские руки мне казались уже знакомыми. Я точно чувствовала где-то эти касания, эти мягкие подушечки пальцев, ладони, которые никогда не дрожали. Но вспомнить не могла.
Сознание опять начало уходить, медленно и мягко, плавно опуская меня в тёмную пропасть бессознательности.
И снова меня окружали уже знакомые стены комнаты, те же часы с маятником, по-прежнему тикающие в своем ритме и отсчитывающие каждую секунду жизни этого мира. За окном вновь кипела жизнь маленького городка, а я, закутанная в два одеяла и уже в сухой одежде, только просыпалась и приходила в себя.
– Вы проснулись, – сказал уже знакомый мужской голос рядом. – Как себя чувствуете?
Я повернула голову, смотря на сидящего рядом человека. Каштановые волосы, подстриженные не так коротко, как у других мужчин, были разделены на две части пробором ровно по центру и не уложены воском или маслом. Чистые голубые глаза, в тени казавшиеся синими, будто воды океанов, с теплотой и заботой смотрели на меня; яркие веснушки на щеках, словно россыпь звёзд на дневном небе, а уголки мягких розовых губ приподнимались в лёгкой полуулыбке.
Осторожно присев в кровати, мне понадобилось несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Парень терпеливо ждал. Затем подал мне стакан воды.
– Вы проспали всего ночь, не беспокойтесь, – утешил он, пока я опустошала стакан.
Никогда бы не подумала, что буду так рада обычной воде. Я легла обратно и повернулась на бок; всё же лежать мне было куда удобнее, чем сидеть. Возможно, потому, что последние три дня я именно так и провела. Но после почти сразу снова села. Хватит.
Почему-то из памяти пропал отрывок с воспоминанием о том, что было со мной. Наверное, я была в шоковом состоянии, поэтому не смогла ничего запомнить полностью. Только короткие обрывки появлялись перед глазами, но и по ним понять, что произошло, было крайне трудно.
Я заторможено перевела взгляд и посмотрела на парня. Он действительно был очень красив внешне, особенно для своих – а было ему около двадцати пяти, даже, возможно, меньше – лет. Он вопросительно посмотрел на меня. Я склонила голову чуть вбок и прищурилась.
– Что произошло? Я плохо помню.
– Как я понял, вы стояли на пристани и неожиданно упали в воду. Почему не всплыли – не имею ни малейшего понятия. Мы думали, вы всплывёте, но всё же пришлось вытаскивать.
В голове появился отрывок воспоминаний, в котором я ненадолго пришла в себя. Вспомнила ощущения, когда соль от морской воды была в глазах, носу, горле и даже желудке. Меня передернуло.
Чарльз – я вспомнила его имя – ждал, видимо, от меня каких-то слов, попутно изучая мою внешность. Вряд ли здесь можно найти что-то необычное.
– Спасибо, – сказала наконец я, потирая шею ладонью. – За спасение.
Парень только кивнул и шире улыбнулся. В его чертах была какая-то необычная деталь, которая заставляла меня смотреть на него снова и снова.
В сердце что-то с непривычным пылом кольнуло, а всё моё существо будто провалилось на пару секунд в пропасть. Мои щеки загорелись смущенным румянцем, однако я всей душой надеялась, что этого не будет видно. Чарльз испуганно подался вперед, прикладывая ладонь к моему лбу.
– Маргарет, вы в порядке? У вас жар?
Мягкая рука ювелира с такой же осторожностью, с какой он вытачивает украшения, трогала мой лоб, пытаясь найти несуществующий жар. Я только быстро помотала головой, тяжело выдыхая. Мы молчали, смотря друг на друга. И, кажется, он понял больше, чем было нужно.
– Всё в порядке!
По-моему, я сказала это громче, чем нужно. Мысленно чертыхнулась.
«– Чёрт, я уже очень взрослая женщина, почему я не могу это контролировать, когда могу контролировать неконтролируемое?»
– Хорошо, – задумчиво протянул парень.
Он убрал руку с моего лба, удостоверившись, что жара у меня точно нет. Да и я была слишком бодрой для больного. Чарльз поднялся на ноги с табурета, на котором всё это время сидел, подошел к шкафу. Я успела забыть про то, что в нем может что-то лежать, да и вообще думала, что он пуст и внутри обитает только пыль и, может, какие-нибудь старые вещицы.
Однако Чарльз достал из него отнюдь не пыль или старые вещицы, а как раз-таки новые прекрасные ботинки. Затем вернулся к кровати и поставил обувь на пол. Я недоуменно смотрела сначала на него, потом на обувь, потом снова на него.
– Возьмите, ваши сапоги совсем износились и стали неудобными.
– Не стоит…
Он оборвал меня на полуслове.
– Я настаиваю, Маргарет. Тётушка сказала, в удобной обуви ваши ноги быстрее восстановятся. Я сам их выбирал у лучшего сапожника Гренны!
Я быстро вспомнила, где находится этот город. Гренна был одним из крупнейших городов в округе Вартос. Мне доводилось побывать в нем и даже остановиться ненадолго. Однако Месс, на мой взгляд, был куда лучше. Месс, в отличии от Гвенны, был мал и уютен, чем и очаровал меня.
Но я не могла не вспомнить то, что Гренна из-за своей значимости для округа является достаточно дорогим местом, и в то же время в нем можно найти очень качественные вещи. Ботинки, я была уверена, стоят далеко не пару монет, а выглядели они просто великолепно.
Черные и блестящие, они доходили в высоту до бабочки, подошва была не очень тонкая, а небольшой каблук поддерживал пятку. Они прекрасны, как не посмотри.
– Можете надеть их даже на босую ногу, – вскользь сказал Чарльз, пока я спускала ноги с кровати.
Стопы выглядели лучше, чем когда с них только сняли сапоги. Мозоли прошли, оставив только красноватые пятна, как и места со стёртой полностью кожей. Чуть улыбнувшись, я наклонилась ниже, чтобы надеть ботинки.
Они сидели прекрасно на моей стопе, ничто не мешало и не сдавливало, а пыльцы не упирались в носок. Я поднялась на ноги, потопала демонстративно по дощатому полу и усмехнулась. Чарльз смотрел по-доброму, с миловидной улыбкой, встал напротив меня и протянул руку.
– Не хотите прогуляться со мной до моей мастерской? Заодно оцените удобство Греннийской обуви от лучших сапожников округа.
– Заманчивое предложение, мистер…
– Чарльз Джонстон, можно просто Чарльз.
– Хорошо. Чарльз.
Парень усмехнулся, демонстративно снимая с себя невидимую шляпу. Я вышла из комнаты, пошла медленно по коридору, чтобы он успел догнать.
Несмотря на то, что стояла всё та же невыносимая жара, горожане по-прежнему ходили по улицам. Наверное, они уже давно привыкли к подобному, а те, кто не смог, – сидели дома. Во всяком случае движение не угасало, даже не взирая на возможную опасность со стороны леса в любой момент дня и ночи.
Мастерская ювелира находилась через дорогу от дома врачевательницы. К слову, самой Иззы дома не было; скорее всего, она была в своей ''лавке целителя'', а может, просто очень тихо сидела в кабинете или столовой. Вывеска мастерской была похожа на силуэт какого-то драгоценного камня с написанным от руки чёрной краской названием.
«– Ювелирная мастерская Ч. Джонстона.» – прочитала мысленно я.
Чарльз дважды повернул ключ в замочной скважине; дверь открылась, а колокольчик над ней пару раз прозвенел. Я вошла в мастерскую. Она была пропитана запахом масел, царила какая-то особая атмосфера волшебства, что создано далеко не магами, а обычными людьми. С какой-то стороны, Чарльза можно было назвать магом: он создавал из невзрачных кусков металла и каких-то разноцветных камней прекрасные украшения. И даже не обладая какими-то магическими способностями, подобными способностям магов, он мог творить то, что далеко не каждому под силу.
Само помещение не было большим; дверь расположилась прямо посередине стены, а по обе стороны от нее, у стен, стояло по одному креслу с высокому, в полный рост, зеркалу. После кресел вдоль стен тянулись стеллажи, по два у каждой. Полки начинались с середины, ниже же расположились дверцы. Видимо, за ними лежали инструменты и материалы. На каждой из трех полок стеллажа находились прекраснейшие украшения, блестящие в лучах света, на любой вкус клиента.
Невольно разомкнув в удивлении губы, я подошла к первому стеллажу, рассматривая всё, что лежало на полках.
«– Маг, точно маг. Хоть я и не знаю магов, способных творить украшения из металла и камня.»
– Зачем вы меня сюда привели? – задала я достаточно очевидный вопрос.
Парень подошел ко мне, пожимая плечами.
– Захотел показать вам мою мастерскую, да заодно вытащить на улицу прогуляться. Не думаю, что постоянное нахождение в доме вам пойдет на пользу.
«– Верно. Но в таком случае я не смогу искать то, что мне нужно.»
Я прикусила язык, надеясь, что не сказала это вслух. Кажется, всё же только подумала. Чарльз ушёл за свой рабочий стол и надел странные очки, которые я видела впервые. Наверное, это одно из приспособлений ювелиров. Спрашивать не стала, вернулась к рассматриванию украшений.
– Вы всё это продаёте здесь, в Мессе?
– Ох, если бы. Городок маленький, поэтому и спрос небольшой. Я отправляю свои украшения в крупные города вместе с торговцами, которые приезжают из ювелирных лавок, например, Гренны или Силины, – он достал новый брусок золота. – Там они продаются, и вырученные с продажи деньги отдают мне, когда приезжают за новым товаром. Всё, что вы сейчас, дорогая Маргарет, видите скоро отправится в крупные города округа.
– Вот как… – тихо сказала сама себе я, не найдясь с ответом.
Такой план был вполне хорош. Мистер Джонстон работал и продавал в крупных городах, не выходя из дома и города. Да и, готова поклясться, его выручка была приличной, смотря на то, какие шедевры ювелирного дела он создаёт.
За время странствий и поисков я видела многое, как и за свою жизнь. Однако подобное впервые. Искусно выполненные украшения, подвески с мельчайшими деталями, птицы, величиной в фалангу большого пальца и с глазом из алмаза. Тончайшая работа, сравнимая разве что с магией, когда пытаешься разрушить только самую малую часть из того, что есть. Противоположности – создание и разрушение, – но такие похожие.
«– Главное, чтобы эти противоположности не притянулись.» – с опаской подумала я.
Однако мне до сих пор не давал покоя другой вопрос, связанный с приходами лис в город. Это – я чувствовала душой – было именно то, что я ищу. Иначе и быть не могло.
– Если хотите, можете посидеть здесь. Если же нет, то можете вернуться домой или прогуляться по городу. Только прошу вас, не падайте снова с пристани в воду, – в последних словах слышалась усмешка.
Я невольно вздрогнула из-за неожиданного разрушения повисшей в воздухе тишины. Но задумалась над его словами.
Что мне делать одной в городе? Что меня потянуло вчера гулять? Ответа я не знала. Поэтому, не придумав ничего лучше, я села в одно из кресел, глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Молчаливая компания была тоже компанией, и Чарльзу, кажется, это тоже нравилось. Он посмотрел мельком на меня, кивнул сам себе и вернулся к созданию новой работы.