Глава 9
— Извините, леди Нобилис, — Лукас окликнул ее. И она повернулась.
Ее большие глаза цвета фундук удивленно распахиваются при виде стоящего в нескольких метрах от нее мужчины.
— Ваше высочество принц Вэйлер, — она держит в руках тяпку, которой только что орошала влажную землю на грядке, — У вас что-то срочное?
— Нет, — качает головой Лукас, находя эту сцену весьма неловкой, — Я лишь хотел поговорить с вами кое о чем.
— Раз так, можете немного подождать? У меня осталось пару растений, которым требуется пересадка, — Оливия вытирает руки об юбку красного платья, которое и без того запачкано грязью.
Лукас выгибает бровь. Не такого гостеприимства он ожидал, конечно, но оно весьма забавное. Даже щекочет что-то внутри.
— Тогда, если я вам помогу, мы сможем быстрее начать разговор?
Оливия хмыкает, указывая тяпкой прямо на него.
— Вы? Боюсь, не пристало принцам возиться в грязных клумбах.
— Не переживайте, в свое время я делал и не такую работу, — парень аккуратно подходит к ней и, оглядев прямоугольную клумбу, полную цветов, не может удержать восхищения, — Это вы за ними ухаживаете? Какая красота.
Оливия сразу воодушевилась, видя такую реакцию на свой труд.
— Вам действительно нравится? Я их, как своих детей, лелею, — она указывает на один из цветов, — Это кустовая роза, моя любимая. Ее я даже садовнику не доверяю.
Лукас касается нежно розовых лепестков и улыбается, когда девушка просит быть осторожнее.
— Они такие же красивые, как вы, леди.
— Верно говорят, что принц щедр на комплименты, — ехидно улыбается Оливия, — Но мой отец сказал мне данную фразу около сотни раз, так что это не поможет вам избежать работы. Берите перчатки, сейчас будем пару саженцев пересаживать.
Лукас ожидал увидеть алые щеки девушки от смущения, но, видимо, его умение быть привлекательным влияет не на всех.
Выполнив приказ, он все-таки помог Оливии. В какой-то момент парень даже забыл, что, в отличие от Нобилис, на нем нет специальной одежды для садоводства, и не заметил, как испачкал брюки и рубашку.
А ведь стоял до выезда сюда перед зеркалом, смотрелся, как выглядит.
Когда дело было сделано, Оливия радостно хлопнула в ладони и поблагодарила Лукаса.
Наблюдая, как она счастлива заниматься этим и как она бережно относится к каждому растению, Лукас даже позавидовал им. Каждый день находятся под вниманием такой заботливой леди.
— Могу поинтересоваться, какое дело появилось у самого принца с такой особой, как я? — Оливия протягивает ему чистую тряпку, и тот вытирает руки, бросив перчатки туда же на землю, куда и девушка.
— У меня точно было какое-то дело, — улыбается Лукас, следуя за ней к выходу из клумб, — Но ваши растения заставили меня забыться.
— Неужели? — Оливия щурится, но не озвучивает, что поняла все почти сразу.
Открыв железную калитку, она жестом пригласила за собой Лукаса. Он изумился при виде продолжения скромной клумбы, откуда они пришли.
Огромный светлый сад, полный разных видов цветов и их оттенков. Глаза от такой нежности сверкнули, а сердце неожиданно затрепетало.
Коснувшись левой области груди, Лукас удивленно подметил, что оно бьется в обычном ритме. Но почему тогда ноги так подкашивает?
Оливия прошла к белой беседке, вокруг которой в разных местах в деревянных ящиках были розовые розы, а на крыше и по тонким колонам разрослись зеленые лианы.
Лукас смотрел на дорожку, аккуратно протоптанную к этой самой беседке.
— Вас оказалось легко удивить, — девушка улыбается, уже наливая чай в чашки. Жестом пригласив за стол, она тоже села вслед за Лукасом.
— Я удивлен. Не думал, что девушку из почтенной семьи интересует садоводство.
— Ну, овощами и фруктами я, конечно, не занимаюсь, — Оливия сюрпнула из чашки, — Но зато с цветами у меня все ладится.
Лукас заворожен. Нет, вы не понимаете, насколько.
Всю жизнь он то и наблюдал, как молодые девушки начинали с ним разговор лишь с одной понятной целью. Строя глазки, каждая из них пыталась привлечь к себе внимание то ли своим декольте, то ли украшениями и платьем.
Лукас из вежливости соглашался на танец, как учила его Дарла, а потом жалел о содеянном: после его голова напрочь отказывалась работать из-за ярких духов, которыми ему пришлось надышаться в компании незнакомки. Да, имена их Лукас тоже выучил годам только к пятнадцати, до этого Дарла не так сильно давила на него за проявление упрямства.
Приходилось подчиниться и, в знак доказательства, обращаться к каждой леди по фамилии и имени, а иногда и титулу.
Но в один прекрасный вечер глаза Лукаса впервые посмотрели на чужую девушку без предвзятых мыслей. Точнее, они как раз и треснули в его голове, когда Оливия, скромно стоявшая за отцовской спиной, подала голос лишь в момент знакомства с Лукасом.
То был бал маскарад — традиция, соблюдать которую принято в Клевердэйле каждый год.
Тогда Лукасу было около восемнадцати, в очередной раз он явился на мероприятие, куда его вытаскивали даже с Земли, чтобы высшие чины ничего не заподозрили по поводу, что иногда его не видно около недели или месяца. Оправданием служила дисциплина Лукаса, якобы он усердно занимается, чтобы однажды занять трон короля.
Конечно, глядя на его успеваемость и поведение в Доктрине, так и скажешь: примерный ученик и наследник! Вот только преподаватели, почему-то, часто недоверчиво качали головами над его результатами.
Они думали, он списал, но Лукас мог поклясться: это все из его знаний и только. Но доказательств в виде клятвы он не приносил, все равно не поверят, так зачем?
И вот, в тот вечер парень хотел поскорее поговорить с кем надо и покинуть бал, чтобы вернуться на Землю. Но слова Дарлы о том, что Адам Нобилис хочет представить свою старшую дочь, заставили чуть ли не согнуться пополам от нежелания. Снова наблюдать, как какая-то девица вертит перед ним своим хвостом не особо хотелось.
— Добрый вечер, ваше величество, как поживаете?
— Отлично, все хорошо, вы как? Динозавры еще не вымерли?
Оба мужчины, что Оливер, что Адам, засмеялись с этой «земной» шутки, которую актуально было произносить, как думал Лукас по их поведению, всегда, если горишь желанием показаться смешным.
— Нет, пока живы. Мои силы уходят на все, лишь бы им было комфортно.
Оливер одобряюще закивал.
— Прекрасно. За это мы и уважаем ваш труд: вы знаете свое дело.
У Лукаса чесалось все тело. Неужели он так и должен был стоять рядом с королем и слушать их болтовню? Ему обещали всего один разговор с незнакомкой, а после он мог бы исчезнуть с глаз долой.
Спустя пару минут общения, маркиз, наконец, вспомнил, зачем пришел.
— Хочу представить лично: моя дочь, Оливия Нобилис, — мужчина отошел в сторону, давая обзор на девушку, до сих пор, оказывается, стоявшую прямо за спиной отца. Ее взгляд был опущен в пол, а бальным нарядом служило легкое вечернее белое платье с нежными розами, вышитыми и на рукавах, и на самом платье.
Белая маска всего с одной розой в углу над левым глазом скрывала половину лица кучерявой Оливии Нобилис.
— Добрый вечер, — через силу улыбнулся Лукас, протягивая руку. Та замешкала и, наконец, подала свою хрупкую ладонь. Парень наклонился к ней и с изумлением распахнул глаза. Белые перчатки.
Хмыкнув, он, вместо привычного поцелуя в тыльную сторону ладони, взял ее в свою и пожал.
— Рад знакомству, леди, — выпрямляясь, он чувствовал прожигающий взгляд Оливера, но не стал менять свою позицию.
Удивленная, Оливия кивнула и быстро разорвала рукопожатие. Лукас улыбнулся: бинго, он ей не понравился!
— Я тоже, ваше высочество.
В груди екнуло. Она так тихо это сказала, что Лукас засомневался, сказала ли вообще.
Неловкая тишина повисла быстрее обычного. Если раньше Лукасу надоедали подобные разговоры, даже не начавшись, то на этот раз он будто хотел продолжить. Ну, правда, почему она так тихо говорит? Это раздражает. Другие девушки жужжали ему в ухо, доказывая так, что им интересен диалог с ним. Однако Оливия смогла удивить.
Или, может, это образ?
Губы парня дрогнули в ухмылке. Точно.
Сам Адам Нобилис не является главой семьи в плане титула, возможно, желает внедрить дочь в чужую семью в качестве невесты, чтобы статус маркиза достался его сыну.
Вдруг, Оливия прижала руку к лицу и, извинившись, быстрым шагом удалилась.
Ощущая, как алые глаза смотрят с яростью, Лукас специально не повернулся к нему. Оливер его убьет.
Тем временем Адам Нобилис смущенно чесал затылок, не зная, остаться ли здесь или пойти за дочерью.
— Извините, ваше величество, она, видимо, немного не в духе...
Но Лукас не стал дослушивать и, гаркнув какую-то просьбу простить, кинулся за Оливией.
Сам не осознавая до конца, он глазами отыскал выход на балкон и, будто чувствуя, что она там, побежал туда.
Действительно, девушка стояла спиной к залу и лицом к улице. Лукас бесшумно шагнул к ней и. замер.
Зачем он здесь? Что такого случилось, что он, принц, не любящий доставучих аристократок, помчался за той, которую знает от силы десять минут? То, что она не стала с первой же минуты рассказывать, в какие игрушки играла в детстве, не значит, что она не такая, как другие.
— Вы не правы, ваше высочество, — раздается дрожащий голос Оливии, и Лукас сжимает руку в кулак. Прекрасно, он довел ее до слез. — Мои родители хотят для меня только лучшего.
— Я...
— Если вы не хотели со мной говорить: могли бы и не подходить, я тоже не особо горела желанием знать, что меня принимают за обманщицу, — Оливия поворачивается и смотрит Лукасу прямо в лицо. Ее глаза цвета фундук заплаканы, видно, что она еле успокоила нахлынувшие слезы.
Лукас с непониманием хмурит брови.
— Вы что?..
— Сложно, когда способность делает то, что ей вздумается, — девушка хмыкает, — Случайно прочла ваши мысли, оказавшись в зоне вашей тени. Извините.
Лукас ухмыляется. Как она смеет так прямо признавать, что копалась в его голове?
Но все равно, понимая, что сам виноват, парень наклонил голову перед Оливией.
— В любом случае, я сожалею о своей ошибке. Раньше мне повидались многие девушки, вы же не стали бороться за мое внимание, в отличие от них, — его губы дрогнули: ему хотелось добавить еще кое-что, но озвучить это он отказался. Будет он еще говорить ей все, что в голову пришло!
Оливия шмыгнула носом.
— Не стоит судить обо всех с первой же секунды. Впечатление может быть обманчивым, даже слишком. Вдруг те девушки были вынуждены так себя вести из-за чьей-то прихоти? — Лукас смущался с каждым предложением, которое давило его самомнение. — Мне глубоко повезло быть дочерью маменьки и папеньки. Они никогда не заставляли меня быть той, кем я не являюсь.
Лукас застыл, вслушиваясь в каждое слово. Стоит ли признавать вслух, что его эго сейчас расшатано? Оливия говорила такие очевидные вещи, которые, казалось бы, он должен был знать, но не выполнял.
Где-то за всеми этими обвинениями других девушек у него таилась темная мысль, что он весьма хорош собой и нравится абсолютно всем, поэтому они так к нему липнут.
Но Оливия Нобилис дала понять: не весь мир крутится вокруг него одного. Не всем интересно быть кем-то близким для него.
Лукас дрогнул.
Если так поразмышлять, у него нет никого, кого он мог бы назвать другом. Фитц? Тот, скорее, выполняет приказ Оливера, поэтому с ним возится. Одногруппники с Доктрины? Тошно даже представлять, что хотя бы один из них относится к нему, как к настоящему другу.
И нет, тут в дело не входит та сторона Лукаса, считающая всех актерами в масках. Просто это больно очевидная вещь, от чего-то такая колючая, что о ней и думать не хочется.
Кашлянув в кулак, Лукас привлек к себе безмолвный взгляд девушки.
— На самом деле, я и сам своего рода обманщик. Веду себя, как деловой принц, хотя, по сути, это желание короля: видеть, что я чего-то стою. Хотя, тут я тоже иногда даю знать, что это не так. — Улыбка печали касается его губ, пока Оливия выдает смешок, говорящий, что она уже поняла, — Может, мне действительно стоило сначала узнать тех людей поближе. Думаю, тогда у меня было бы побольше приятных впечатлений как о них, так и о себе.
— И друзей.
— Опять читаете мысли?
— Не совсем. Все написано на вашем лице, — она протягивает руку, чем заставляет Лукаса удивленно посмотреть на себя, — Что ж, буду рада быть одной из тех, в ком вы видите друга.
Он хмыкает.
— Если вы не против, леди Нобилис.
— Не-а. — она довольно наблюдает, как их ладони заключаются в рукопожатие.
Так просто и, казалось бы, по-детски, но между ними появилась связь, за которую Лукас зацепился, как маленький ребенок за свою дорогую игрушку.
Сначала он не хотел терять ее, потому что знакомство с Оливией принесло в его жизнь много приятных знакомств. Лукас будто начал все с чистого листа, это заметил даже Оливер, иногда намекая, что без чьей-то помощи не обошлось.
Но тот не спешил признаваться, отмахивался, хотя и прилетели неудобные фразы от Дарлы, по типу, «Кто же она? Ну расскажи бабушке, не стесняйся!». В эти моменты Лукас чувствовал себя ребенком, которого с радостью дразнят, наблюдая, как краснеют его щеки.
И сначала он действительно думал, что это глупости, что ничего, кроме близкой дружбы, к Оливии он не испытывает.
Пока вдруг, в очередной раз сидя с ней в беседке, не выпалил.
— Ты выйдешь за меня?
Оливия чуть чаем не подавилась, сам Лукас замер, не понимая, озвучил ли это или все произошло в его голове.
— Что?..
Точно. Озвучил.
Теперь нельзя менять тему.
— Ты выйдешь за меня? — повторил он так же уверенно, будто не был удивлен собственным словам. Он сделал это. Сделал ей предложение.
Оливия вытерла губы ажурным носовым платочком, поставив чашку на блюдце.
Ее взгляд лег на Лукаса тяжелым грузом. Не ожидал он увидеть в нем нечто похожее на грусть.
— Я все понимаю, ваше высочество, вы сейчас переживаете тяжелый период. Ваша сестра уже второй год...
Лукас поднял руку вверх, прося девушку остановиться.
— То есть, ты считаешь, я спросил тебя о таком важном решении, — хочешь ли ты разделить со мной жизнь — лишь из-за того, что мне грустно?
— Я только предположила, — спокойно и мягко отвечает она, тут же раздражение внутри Лукаса, начавшее загораться, потухает, — Просто я знаю, что человеку может быть одиноко, и он может искать заполнение этой пустоты в другом человеке.
Лукас улыбается.
— Разве это не логично? Хотеть иметь рядом того, кто заполнит эту самую пустоту?
— Вряд ли я смогу заменить вам Зию Вэйлер.
— Я и не хочу, чтобы ты мне кого-то заменяла. Поверь, я не тот идиот, которого ты когда-то встретила на балу и который довел тебя до слез. Ну, конечно, вряд ли я изменился на все сто, но глупости, как принятие таких серьезных решений без нужных чувств и желаний, я совершать точно не буду.
Оливия моргает, и, наконец, в ее глазах появляется то, чего так хотел увидеть Лукас. Радость. Удивление.
Она прикрывает рот ладонями, будто не веря, что это все происходит.
— То есть, вы действительно хотите жениться на мне? Точно-точно? — Лукас кивает, — Но я же такая глупая, жена из меня так себе будет...
Он тянется к ее руке и берет ее за тонкие пальчики. Он еще никогда не чувствовал ее прикосновений, как и сейчас, ибо Оливия соблюдала все тонкости этикета, показывая свое благоразумие надетыми в любом случае перчатками.
Никогда Лукас не видел ее без них.
— Я смотрел на тебя, копающуюся в грязи, и помог тебе в этом. Разве похоже, что мне не нравятся твои увлечения? — Оливия с сомнением ежится, — Разве похоже, что мне не нравишься ты?
На сей раз ее щеки вспыхнули алым, глаза забегали, а рука была резко вытянута из чужой.
— Я.. я подумаю над вашим предложением.
Лукасу нравилось смущать ее. Совсем немного, но ему хотелось бы еще понаблюдать, как она краснеет, хотя уже краснее некуда.
Кивнув, поборов желание продолжить щекотать ей нервишки, он успокоил себя оправданием, что еще успеет.
Не могла же она после такой реакции отказать?
Нет. И не отказала.
* * *
Лукас нервно рассматривал зал церемоний. Все было именно так, как они и планировали. Хоть он и бывал здесь десятки раз до этого, сейчас, наполненный количеством и гамом разговоров около пятидесяти гостей, — нет, их было примерно сорок — зал казался не таким привычным.
Лукас то и дело перебирал кольца на пальцах, иногда хрустя костяшками. Ощущения, будто вот-вот что-то пойдет не так, но он знал: план свадьбы был четко продуман, пригласили они только доверенных людей, охрана была на каждом углу. Вряд ли могло что-то случиться.
Но волнение не уходило, даже когда Лукас выпил холодной воды. Даже когда похлопал себя по лицу.
— Хватит мучиться, успокойся.
Подошедшая Амили мягко улыбалась сыну, глядя в его синие глаза. Тот скрестил руки на груди.
— Я пытаюсь, — отвечает он, скользнув взглядом по ее скромному, но все же праздничному платью в пол с длинными рукавами, которое было под цвет ее глаз. Амили сказала: «Да, я мать жениха, однако быть самой красивой требуется не от меня», — Но не выходит.
— Это нормально, я тоже сильно переживала, когда надела свадебное платье и ступила в этот зал.
Лукас хмыкнул.
— А Джеймс?
— Ты знаешь, он не любит показывать, что нервничает, — она хитро сощурила глаза, — Но я поняла и без слов.
Лукас радовался, что именно Джеймс и Оливер стали его отцом и дедушкой. Глядя на их любовь к своим супругам, он понимал, как себя стоит вести с той, с кем хочешь связать жизнь.
Джеймс был строгим отцом, прямо в своего отца, но для Амили он готов был нарушить закон. И этим он тоже был весь в Оливера.
Лукасу никогда не приходилось наблюдать, как его мать и бабушка расстроены из-за своих мужей.
— Вместо того, чтобы топтать тут на одном месте, лучше бы поговорил с гостями.
— Я пообщался с каждым из них, — стоит на своем тот.
— Уверен?
В эту же секунду глаза Лукаса закрывают чьи-то ладони. Женские.
— Угадай, кто?
— Бабушка?.. — тронув ее руки и посмотрев назад, он убедился: она. Сначала затормозил, но как только Дарла обвила его своими руками, обнял в ответ. Ему не говорили, что она приедет! Да он и сам не ожидал. — Я думал, это невозможно!..
— Дарла Вэйлер ни за что не пропустила бы свадьбу своего любимого внука, — та тянет его за щеку, как маленького мальчика, — Эрик Берхард был мил и с радостью отпустил меня домой.
— Ты же не уедешь? — с надеждой спрашивает Лукас, глядя в ее сиреневые глаза. Дарла пахла детством Лукаса, в ее присутствии он ощущал себя все тем же подростком, который, несмотря на тяжелый период в жизни, мог позволить себе быть слабым в ее объятиях. Пока там, за пределами покоев его бабушки и дворца, на планете Земля, его ждали узкие стены детского дома и младшая сестра, нуждающаяся в сильном брате рядом, Лукас прижимался к Дарле, как к последней надежде на то, что все еще наладиться.
«Все будет так хорошо, как пожелает твое сердце, — обещала она ему однажды, — Ты заведешь кучу друзей, встретишь свою возлюбленную, вы поженитесь и..»
«Мама с папой вернутся?» — все с той же детской надеждой спросил он. Дарла улыбнулась, понимая, что для ребенка важнее, чтобы родители были рядом, а о своем светлом будущем он еще не думает.
«Конечно, обязательно вернутся, — обняла его она, — Но обещай, что, пока это не произойдет, ты будешь сильным, как твой папа».
И он обещал. Будучи мальчиком, верящим, что слова родного человека сбудутся совсем скоро, он обещал с высоким энтузиазмом.
С годами вера в это угасала, но никогда не покидала сердце.
И вот, в возрасте двадцати лет, Лукас имеет все, что говорила Дарла. Но не все так хорошо, как ему хотелось бы, поэтому он знал: ему есть, к чему стремиться.
— Вряд ли император будет звать меня обратно, я же ему в принципе не нужна, была лишь гостьей, — женщина обнадеживает своей теплой улыбкой, — Поэтому, думаю, мне нет смысла покидать свой дом.
Лукас радостно поцеловал ее в макушку волнистых волос. Теперь ему спокойнее. Вся семья здесь, рядом с ним.
Его взгляд бросается на один стул в углу стола, за которым должны сидеть он и Оливия со своими родными.
Этот стул особенный, хоть и будет пустовать всю свадьбу.
Лукасу хотелось бы, чтобы Оливер тоже был здесь, в этот важный для него день.
Да, пора бы уже смириться со смертью бывшего короля и отпустить. Но всякий раз, когда Лукас оказывался в местах, где они часто бывали вместе, — бывший кабинет Оливера, тренировочное поле, этот самый зал — ему приходилось вновь вспоминать время, проведенное с ним.
Прошло два года, а он все еще надеется, что Оливер выжил каким-то образом и вернется домой. Прямо как Амили и Джеймс.
Но это детские мечты. Сейчас же он взрослый и осознает абсурдность таких желаний. Он видел, как убили Оливера. Он видел, как его хоронили.
Чуда не произойдет.
— Совсем скоро начнется церемония, надеюсь, ты все хорошенько обдумал, — Амили поправляет волосы и корону Лукаса и, увидев кивок, изобразила улыбку, заражая ею его.
Зал замер в ожидании. Было темно, некоторые негодовали, как при таком освещении пройдет свадьба, однако Лукас знал, что должно произойти.
Зазвучал громкий голос мужчины, роль которого была в том, чтобы представить невесту.
— Сегодня великий день: день, когда еще один человек станет частью королевской семьи Вэйлер. Но это будет не младенец, а юная девушка. Откройте двери, пусть зал осветит красота Оливии Нобилис!
Двери распахнулись, огни на потолке зажглись, и гости смогли узреть, как силуэт красивой леди входит в зал.
Ее пышное белое платье тихо шуршало с каждым движением, подол скользил по полу, а фата была накинута на распущенные кудрявые волосы, закрывая открытые плечи и ключицы.
Вся верхняя часть, исключая рукава и своего рода оборки на верху топа, была вышита золотом. А подол был местами расшит ветками листьев, тоже из золота.
Оливию вел ее младший брат, Дилан Нобилис. Такой же кучерявый и в черном костюме. Его фиолетовые глаза смотрели прямо и уверенно, тогда как его сестра глядела в пол.
Нежная живая музыка, играющая с одного из углов зала, давала этому моменту еще большей атмосферы.
Лукас, наблюдая за идущими по белому ковру в его сторону, ощущал, что вместо паники теперь внутри него взрывается чувство любви. Дух захватило от того, как волшебно сейчас выглядит его будущая жена в свадебном наряде. Он еле держался и последних сил, чтобы не схватиться за область сердца, так сильно оно билось.
Стараясь дышать ровнее, Лукас поправил корону и мельком заметил, как Амили и Дарла, стоящие в метре справа от него хихикнули и перешептались. Было стыдно, что он не может скрыть волнение.
Наконец дойдя до алтаря, Оливия встала по другую сторону от Лукаса, а Дилан отошел недалеко.
Мужчина, стоящий немного позади между невестой и женихом, принял у подошедшей незнакомки с больно знакомым для Лукаса лицом стеклянную шкатулку, из которой была видна золотая тиара.
Приняв его кивок за знак, Лукас перекинул перед фаты назад, открывая лицо Оливии. Осторожно сняв с ее макушки розовый венок из роз, он, мысленно улыбаясь, а снаружи сохраняя холод, взял тиару с завитушками, на которых, по его просьбе, были выведены орнаменты красных цветов, и одел на девушку. Та не поднимала взгляда.
— Попрошу, чтобы ваши родители показали, что согласны с этим браком.
Повернувшись лицом к гостям, Лукас и Оливия улыбчиво смотрели на своих матерей и отцов, идущих к ним.
Амили с трепетом поцеловала сына в лоб, после чего с улыбкой приблизилась к Оливии. Но ее губы на мгновение остановились в сантиметре от лица девушки. Лукас хотел было уже спросить, не случилось ли чего, но женщина, заметив растерянный взгляд Оливии, чмокнула и ее.
— Будь собой, — попросила она, мягко смотря, и та кивнула.
— Моя девочка, — чуть ли не хныча подошел Адам, когда Ребекка уступила ему место перед дочерью, — Если что вдруг, ты всегда можешь вернуться ко мне, поняла? Не давай себя в обиду ни за что!
— Он не такой, папенька, — успокаивает его Оливия, получая поцелуй в макушку, — Но спасибо, что ты у меня есть.
Адам ничего не ответил, лишь с мокрыми глазами провел большим пальцем по ее щеке и отошел к Лукасу.
— Если хотя бы волос с ее головы упадет по твоей вине, я познакомлю тебя со своим кулаком, — только Лукас успел задуматься об угрозе, сказанное собственным отцом, как перед ним встал широкий маркиз. Мысленно парень закатил глаза и ударил себя по голове.
Неужели он кажется таким безответственным или их с Оливией отцы решили на всякий случай предупредить его? Лукас надеялся на второе.
Когда взгляды и корпусы невесты и жениха вновь повернулись друг к другу, голосистый мужчина снова дал о себе знать.
— Возьмитесь же за руки и взгляните друг другу в глаза, — заголосил он, заставляя следовать своим словам, — Сегодня каждый из вас станет взрослее, шагнет на новую ступень лестницы жизни: брак. Но перед тем, как вы станете единым целым, хочу задать один вопрос: Лукас Вэйлер, готовы ли вы стать верным мужем, быть всегда рядом, защищать свою избранницу и, каким бы трудным не был ваш путь, оставаться с ней до конца?
Лукас вдохнул воздуха, заполняя им легкие.
— Готов.
— А вы, леди Нобилис, готовы стать верной женой, подать руку помощи в нужный момент и, несмотря на преграды, быть рядом до конца?
Румянец накрыл ее щеки, в глазах появилась влага.
— Готова...
— Клянетесь?
— Клянемся.
— Клянетесь?
— Клянемся.
— Клянетесь?
— Клянемся! — уже громче обещали они оба, глядя только друг на друга, держа только друг друга. Лукас видел искренность в словах и глазах Оливии и надеялся, что она видит то же самое и с его стороны.
— Какой настрой! Тогда, Оливия Нобилис, поздравляю, отныне вы — полостью стали частью семьи Вэйлер!
— Ой! — девушка испуганно схватилась за шею Лукаса, когда он, счастливый сказанным словам, схватил ее под руки и поцеловал под радостные хлопки и поддержку людей вокруг.
Раньше она не касалась его без перчаток, не давала целовать даже в щеку. Но теперь он имеет на это право больше, чем кто-либо другой. Он может нести ее на руках, может смотреть долго ей в лицо, может обнимать.
— Ненормальный! — выглядя краснее помидора, шикает на него Оливия, когда вновь чувствует ногами пол.
— Я почти три года ждал этого момента, — озвучивает заранее подготовленную причину Лукас.
— Ага, — фыркает та, поправляя тиару, — Ты же прям с первой встречи хотел на мне жениться!
— Да, — удивительно серьезно отвечает тот, заставляя Оливию замереть, — Я с самого начала видел в тебе только свою будущую жену, Оливия Вэйлер.
Та смущенно отворачивается, оправдываясь тем, что хочет поговорить с подошедшими гостями.
Лукас хмыкает и тоже, наконец, обращает на них внимание. А как же хотелось, чтобы оно было направлено сегодня лишь на одного человека.
— Ни капли стыда, — с улыбкой качает головой Амили, когда, спустя час общения со знатью и выслушивания поздравлений, Лукас и Оливия смогли отойти от алтаря к праздничным столам, куда позвали всех гостей. — Твой отец вел себя так же.
Лукас выдал смешок, не чувствуя ни капли совести. Она его жена, он имеет право!
Сев на отведенное место в коротком краю стола вместе с Оливией, он слушал, как члены его семьи и семьи его жены слажено общаются друг с другом. Адам и Джеймс уже нашли общий язык, хотя Лукас и не сомневался, особенно после того случая на этапе благословений.
Ребекка, Амили и Дарла болтали о своем, а вот Дилан тупо смотрел в тарелку, временами бросая в рот кусочки мяса, которые нарезал уж больно маленькими.
Неужели ревнует?
— Эй, — полушепотом обратился к нему Лукас, улыбнувшись, когда он одарил его недовольным взглядом, — Что-то не так с блюдом? Может, заменить?
— Нет, все шикарно, спасибо, — холодно отрезал тот, будто на отвали.
Лукас сжал губы в тонкую линию, прекрасно понимая, что ничего не «шикарно».
— Дилан, не веди себя, как маленький обиженка, — на этот раз к нему повернулась Оливия, — Тебе семнадцать лет.
— Я же сказал: все прекрасно. Вам не о чем беспокоиться, госпожа Вэйлер.
Уголки губ Лукаса дрогнули в улыбке. Этот парень явно ревнует свою сестру к нему и не доволен, что она теперь не Нобилис. Ну, что поделать, такова жизнь.
Лукас просит Оливию оставить Дилана, мысленно показывая, что вот, мол, смотри, как я еще могу.
Парень сильнее опускает голову к еде.
Это забавляло Лукаса, хотелось наблюдать за этим долго. Но он не стал: впереди его ждет целый вечер праздника, чтобы насладиться чем-то еще.
Гости танцевали друг с другом под разные приятные мелодии, которые играл оркестр из пяти человек. Такое количество музыкантов было меньше обычного, но все было сделано в целях безопасности, и Лукас, не будучи фанатом сферы музыки, был согласен даже на ее отсутствие. Однако Амили настояла, чтобы было хотя бы то, что они имели сейчас.
Когда большая часть толпы уже отвлеклась на свои дела, на танцы, Лукас под шумок двинулся к стоящим у стенки слугам.
— Эй, это ты подавала тиару в шкатулке сегодня? — спросил он, найдя ту, которую искал. Темноволосая девушка подняла на него растерянный взгляд и кивнула.
— Что-то случилось?
— Ты случилась, — он сбрасывает серьезную мину и ухмыляется. Настоящая прислуга все равно заворожена, им не за чем скрываться перед ними. — Роль служанки тебе идет, сестренка.
— Ты был так крут, Лукас! — наконец, может сказать то, что хотела, она и крепко обнимает его, чуть ли не плача, — Я желаю вам всего самого-самого в этой жизни. Оливия такая милашка!
— Осторожно, задушишь, — смеется он, выползая из ее объятий, — Я думал, ты все высказала еще сегодня утром. И днем.
Зия качает головой.
— Когда ты смотрел на нее с такой любовью, я поняла, что в конец тебя потеряла, — она стирает импровизированную слезу, — Эх, мой брат уже не будет думать обо мне так часто, как раньше.
— Чего вы все меня, как на поле битвы-то будто отправили. — он трет кулаком ее макушку, заставляя шипеть от боли, — Не волнуйся, сестренка, мы же будем жить в одном дворце, так что иногда можешь ко мне заходить.
— Вот тварь, даже не отрицает ничего! — цокает та, — Ладно, твоя взяла. В конце концов, будущее Клевердэйла на твои плечи ляжет скоро.
Взгляд того внезапно помрачнел. Зия даже прикрыла рот рукой.
— Я что-то не так сказала? Извини...
— Нет, все так, — отрицательно покачал головой он, вновь прижимая ее к себе, — Ты говоришь правду, Зия, но... как же я не хочу представлять себя королем королевства, которое теперь во власти Берхарда. Я буду лишь его марионеткой, должен буду слушаться любых приказов, вне зависимости от их справедливости и нужды.
Зия молча слушает его, не добавляя ни слова.
— Однако, знаешь, Зия, я надеюсь, что мы все исправим, — он берет ее за плечи, и их лбы касаются друг друга, — Я знаю, что ты вытащишь Абелию из этого кошмара, Зия. И я тебе помогу, чем смогу.
— Отец не хочет, чтобы я как-либо действовала, — виновато опускает глаза та.
— Джеймс редко ошибался, но и ты тоже не всегда следовала тому, что тебе говорят.
Зия удивленно подняла на него взгляд. Лукас улыбнулся, надеясь, что намек понят и принят.
Да, возможно, он поступает неправильно, подталкивая ее на ослушание, но как иначе он сможет доказать ей, что на ее стороне и готов поддержать? Других вариантов он не придумал, взял первый, что пришел в голову.
— Иди уже, тебя вон, танец с женой ждет, — повернула его и толкнула в спину Зия, от чего Лукас засмеялся и последовал приказу.
Боже, до чего же сегодня хороший день.
Лишь бы не пожалеть о сказанном сестре, крутилось в голове, лишь бы не пожалеть.