Глава 4
— Твои волосы напоминают мне ее. Слышишь? Ты очень похожа на свою мать.
— Уйди!
Джуд бьет по рукам, тянущимся к ней через решетку, но они перехватывают удар, сжимая запястья девушки. И та не может освободиться, чувствуя боль не только в руках.
— Какого черта, Бреккер?!
Джуд распахивает глаза, не понимая, откуда этот голос. Она чувствует на щеках горячие слезы, подушка брошена на пол, а ее руки… . Девушка взвизгнула, увидев ошарашенного Маркуса, и тут же отстранилась назад. Но далеко уйти не удалось: спина встретилась со стеной.
— Ты что тут делаешь?! — шокировано смотрит она на Волта, который сверлит ее взглядом.
Его губ касается истерическая ухмылка.
— Пытаюсь тебя разбудить, соня, — он поправляет волосы, зачесывая их назад, — Ты чего дерешься? Еще и плачешь…
Джуд раскрывает глаза, не веря, что действительно дралась не только во сне, но и в реальности, и смущенно прикрывает лицо. «Боже, какой стыд…».
Этот кошмар уже не впервые мучает девушку. С того момента, как она осознала, чего на самом деле хотел он, она стала часто видеть те моменты в виде сна. Большого, ужасного, кошмарного сна. Руки мужчины тянулись к ней и гладили по волосам, говоря одну и ту же фразу. И каждый раз, проснувшись, Джуд чувствовала, как внутри все разбивается, до этого будучи сжатым настолько, что давило в груди.
Паника. Вот, что ощущала Бреккер, пока не осознавала: это был всего лишь кошмар. Но тем же вечером все повторялось, но уже в реальности. А затем снова во сне.
— Что ты с ней сделал? — в комнату забегает Зия, держащая в руках клинок. Бросив взгляд на стоящего Маркуса и забившуюся в угол Джуд, она кинулась к молодому человеку.
— Боже, забери мою душу до того, как она успеет меня зарезать, — сценично тянет он, изображая грусть, но все равно получает смачный подзатыльник.
— Я тебя попросила всего-то разбудить ее, а не пугать! — Зия помогает Джуд встать и ведет ее в уборную.
Маркус бурчит, что вина тут явно не его.
— Избили меня, виноват тоже я! — он резко открывает дверь перед девушками, — Может, я еще и в ее криках во сне виноват?
Джуд шикает на него, но Волт успевает досказать, а Зия услышать. Замерев, она смотрит на подругу озадаченным взглядом. Джуд поджимает губы, гадая, стоит ли нападать первой с объяснениями или Рикардо сама начнет допрос.
Но тревога не оправдалась. Зия томно посмотрела на Маркуса, кинула ему в руки клинок и приказала быстрее доделать завтрак, пока она будет помогать Бреккер, напоследок пригрозив, если солдаты настигнут их быстрее, чем они успеют его доесть.
— У нее был жар, в бреду и не такое сделаешь, — оправдывала поступок Джуд Зия, отдавая ей новую одежду.
Желание поесть было весьма оправдано, ведь приехали они сюда довольно поздно, будучи при этом уставшими до потери пульса. Сначала Джуд не поняла, куда их ведет Маркус, но увидев табличку «Клевердэйл» на своем пути перед въездом в город, все встало на свои места. Джуд ждала с замеревшим дыханием, когда же наступит тот самый момент. И это случилось. Дом, в котором она не была больше полугода, стоял на прежнем месте. И в нем было пусто.
На кухне ее не встретила Диана с горящими глазами, а в спальне она не увидела Фитца, сидящего с книгой в руках. Да, он был сейчас рядом с ней, но вот мать вернуть или дождаться не удастся никогда.
И если сама Джуд не видела труп Дианы, чтобы удостовериться в словах Николаса, что он убил ее, то придя на задний двор они с Фитцем окончательно поверили в эту новость и потеряли всякую надежду увидеть ее живой.
Закопанная яма с каменным надгробием была огорожена маленькими камнями. Джуд вспоминала, как Фитц подбежал к этой могиле и с бледным лицом опустился на землю, прочитав всего несколько слов с надгробия.
«Диана Бреккер, гидрокинез». И дата рождения и смерти.
Джуд не могла сдержать слез, видя, как Фитц немо кричит, смотря то на зарытую могилу, то на камень с именем их матери. Мир вокруг стал пустым, звуки заглохли, а сердце бешено билось, не желая принимать произошедшее за истину. Дианы больше нет. Так твердил разум, но в груди не унималось чувство, что нет, не может этого быть, которое Джуд хранила в себе еще с того дня, как узнала о смерти матери.
Вскоре их завели в дом. Слезы не могли больше течь, а сердце хоть немного, но успокоилось. Маркус и Зия постарались не задавать лишних вопросов, а лишь поддержать Бреккеров, помогая прийти в себя.
— Почему ее похоронили рядом с домом? — вопрошала Зия, еще не знающая всех обычаев. Тишина между девушками длилась слишком долго, и Рикардо решила нарушить ее хоть каким-нибудь разговором. И даже если она боялась, что вопрос болезненный, Джуд ей ответила.
— В Абелии не все люди любят традицию сажать семя на поле Жизни и Смерти, как его называют некоторые. Такие, как мои родители не видят смысла с самого рождения человека выделять ему место для захоронения. Мама верила: нас всех ждет долгая жизнь. Папа не был таким явным фанатом этого мнения, но тоже надеялся на подобный исход.
Джуд говорила тихо, иногда шмыгая носом, но внутри было тепло от воспоминаний. Их с Фитцем родителей больше нет, однако картинки прошлого все еще в их сердцах и памяти. То время, проведенное с матерью и отцом было самым лучшим, несмотря на то, что тогда девочка и мальчик не могли позволить себе те вкусные сладости и нарядную одежду, которыми их щедро одаривали Вэйлер.
Джуд тяжело вздохнула, собираясь с силами.
Они были детьми, когда убили их отца, и вот, только-только повзрослев, потеряли и мать.
Джуд не любила жалеть саму себя, однако при виде Фитца, смотрящего в пустоту, невольно начинала и сама погружаться в пучину мыслей, которые так игнорировала.
— Это твое, я думаю, — легкое касание плеча и тихий голос заставляют Джуд поднять голову и выйти из раздумий. Бросив взгляд на протянутый Зией кулон, девушка сначала нахмурилась. — Возьми. Я нашла это сегодня на полке.
Непонимание на лице Джуд не пропало, но она забрала кулон.
— Открой, — подсказывает Зия, наблюдая, как подруга с любопытством проводит пальцем по медальону с голубым камнем. Последовав просьбе, Джуд задержала дыхание, увидев то, что внутри медальона. Это была фотография, портрет мужчины и женщины. Диану, стоящую в длинном платье с улыбкой на губах, девушка узнала сразу. Однако пришлось поднапрячься, чтобы узнать во втором человеке своего отца. Джуд уже забыла, как он выглядел, ведь не видела его с самого детства, а каких-либо фотографий с ним у них с Фитцем не было. Часто они закрывали глаза и вслух описывали его с Дианой внешность, черты, которые помнят. И если вначале они оба говорили «синеватые глаза и пышные усы», то со временем начали спорить, а не были ли они голубыми или, того хуже, серыми?
Джуд поздно начала осознавать, что просто теряет воспоминания об отце. И в какой-то момент она поняла полностью: ей неизвестно даже его имя. Называя его папой, дети вряд ли так часто думали о том, как же его зовут.
Но сейчас, глядя на мужчину с действительно синими глазами и пышными усами, довольно хорошо сложенного, Джуд не могла произнести и слова. Это действительно ее отец. Точно. Ведь никто бы другой не смотрел с такой нежностью и любовью на ее мать, как он.
* * *
— Фитц, Джуд, а ну быстро за стол! — Диана вытирает руки об фартук, пока дети прекращают играть в траве и забегают в дом. Крича им, чтобы мыли руки, женщина кладет на стол четыре деревянных бульонниц, наполненных горячим супом.
— Папа!
— Ох! — смеется зашедший мужчина, хватая дочь и сына в объятия. Те, под замечания матери, слезают с отца и бегут к своим тарелкам.
— Как прошел день? — Диана помогает мужу с грязным кузнечьим фартуком и, дождавшись, пока он помоет руки, садится с ним рядом с детьми, которые уже уплетают свои порции обеда.
— Хей, нас подождите немного, — смеется мужчина, вороша волосы сидящего перед ним Фитца. Джуд активно болтала ногами под столом, рассказывая очередную интересную историю, произошедшую с ней буквально этим утром. Правду сказать, Фитц никогда не считал их интересными, говорил, что сестра выдумывает все, да и говорит, меняя половину предложений местами. Джуд постоянно дулась за такое мнение, но все же продолжала фантазировать, глядя в синие глаза отца, полные доверия к ее рассказам.
Тогда, видя улыбки отца и матери, Джуд не ждала от них ничего больше. Да, она видела у других детей игрушки получше, чем у них с Фитцем, но ей хватало того, что дают родители. Даже будучи ребенком, она понимала всю ситуацию и не смела просить еще чего-то. Лишь бы родители и брат ее любили.
Но вот, настал день расплаты. Так его назвала Джуд, считая, что хороших дней в ее жизни оказалось достаточно, чтобы судьба была именно такой. За смех, счастье и бесконечную любовь семьи жизнь дорого с нее взяла.
Старшего Бреккера убили прямо на глазах детей, а Диану — похитили, не давая попрощаться с сыном или дочерью. Джуд не знала, что делать, когда не увидела на лице Фитца даже слезинки. Тогда она подумала, что он слишком холоден, но позже, несколько лет спустя, осознала: это был шок. Самый настоящий шок, который испытывает человек, когда не может даже двинуться, чтобы показать, как та или иная ситуация подействовала на его психику.
Сама Джуд рыдала в три ручья, но так и не сделала ничего, кроме этого, чтобы помочь матери. За это она долго себя винила, пыталась уговорить Фитца бежать. Однако поиски еды и теплого места для сна оказались важнее, чем то, что им хотелось бы сделать.
Фитц, как старший из них двоих, еще тогда знал: если они не смогут выжить, Диану найти точно не удастся. Именно этими словами он и уговорил Джуд есть, а не плакать, каждый раз вспоминая мать.
— Мне тоже грустно, — твердил Фитц, обнимая ее, — Но я не хочу потерять и тебя. Ешь, пожалуйста.
Джуд готова была спорить с ним, ведь не видела и не слышала ни разу, как он плачет по родителям. Но став чуть взрослее, к счастью, поняла, что ее брат просто не хотел показывать свою боль, дабы не ломать Джуд снова.
Каждый раз, стоя рядом с братом, пока тот просит еду, Джуд задавала себе один и тот же вопрос: смогут ли они когда-нибудь вновь оказаться в теплом доме с чашей горячего супа в руках?
Ответ всегда приходил сам: если и будет такое, то уж точно не скоро.
Однако в день, когда они встретились с Лукасом, Джуд поняла, что в судьбе их было нечто лучше, чем смерть от голода.
Вэйлер приютили Бреккеров, относились к ним, как к родным. Воспоминания о том, как им улыбались Амили и Джеймс до сих грели душу.
Хоть и были задействованы кучу солдат для поисков Дианы и убийц их отца, ничего не вышло. Они обыскали всю Абелию, но так и не пришли к какой-либо зацепке.
— Простите, — извинялась перед ними Амили, сидя на коленях и глядя обоим в глаза, — Наверное, они ушли в Забытые Земли. Мне очень… очень жаль…
Те твари не стоили ее слез. Джуд и Фитц понимали, что они далеко не первые, с кем случилось нечто подобное. На короля и королеву давили многочисленные жалобы о том, что их жизнь всегда на волоске от внезапного нападения мятежников, и те были вынуждены выслушивать все это каждый день.
Однако, Бреккеры никогда не давали себе обвинять Вэйлер в чем-либо, именно поэтому их поразило, как же сильно они хотели им помочь.
* * *
— Мне жаль, что все так произошло. Ваши родители заслужили жить, — Зия аккуратно начинает разговор, понимая, что подруга уже сильнее погружается в себя, — Обещаю, Николас ответит за все, что сделал. И ты будешь там, когда я заставлю его пожалеть о содеянном.
Джуд осторожно гладит силуэты родителей на фотографии, понимая, что начинает вспоминать много моментов благодаря ей.
— Я бы хотела обещать тебе что-то равноценное, Зия, но боюсь, я не смогу ничего сделать, — она улыбается, поднимая мокрый вдгляд на девушку, — Спасибо, что отдала его мне.
Зия фыркает, явно не понимая такой благодарности, и подталкивает Джуд к зеркалу.
— Идем, приведем тебя в порядок, пока Маркус не начал ныть, что все остыло.
Та хмыкает, согласно кивая, и следует приказу.
Джуд смотрела на листок с планом, который придумал Маркус, и пыталась не засмеяться. Несмотря на все старания, Волту хватило всего одного беглого взгляда на нее, чтобы все понять.
— Что смешного?! — молодой человек хмурится и тыкает в так называемый «план», — Я, вообще-то, потратил много времени на вот это вот!
Джуд дает волю смеху.
— Мог бы просто написать, а не вырисовывать целый комикс! — держась за живот, выдает она. Конечно, у него ушло много времени, раз рисовал все!
Зия с улыбкой берет листок и, засовывая в рот вилку с омлетом, хмыкает.
— Не думала, что ты настолько хорошо рисуешь, — она поворачивает к нему рисунок, указывая на человечка с надписью «Принцесса» над головой, — Почему я с черными волосами?
Джуд выгибает бровь, оценивая, как изображена ее подруга. Слова Зии про хорошее рисование явно имели нотку сарказма.
— Отличная идея, кстати, — говорит она, уже поняв все, — Не придется часто держаться за капюшон. Хотя, изначально эта мысль принадлежала Гелле.
Она многозначно косится на Волта. Тот в свою очередь забавно улыбается и сразу обращается к Рикардо.
— Я подумал, может, стоит уйти вглубь леса и запрятаться там? Стража Эрика вряд ли станет так далеко искать.
Зия отрицательно качает головой, сводя брови вместе, не соглашаясь с фактом, что солдаты до сих пор могут быть ленивыми.
— Нет. Эрик знает, чего от нас ждать, и, уверена, именно эти действия он и хочет увидеть. Я не собираюсь снова оказаться в его ловушке.
— Понятно, — глупо тянет Маркус, поглядывая на Зию.
Джуд не могла понять всех эмоций, что он показывал. Маркуса вообще сложно прочесть, даже когда она была уверена, что правильно все поняла, оказывалось наоборот.
При первой встрече Джуд не особо взлюбила Волта, тот был слишком уж доставучим. Все время кокетничал, шутил, пытался построить разговор. Однако спустя некоторое время она не заметила, как стала смеяться с его шуток и как начинала с ним беседу. Стоило Маркусу услышать незнакомое слово от Джуд, как он тут же принимался расспрашивать об этом. В те моменты Волт был похож на маленького ребенка с большим желанием узнать побольше о загадочном мире. Вот только Джуд, объясняя ему все, что он хотел понять, понимала: Земля не очень уж и отличалась от Абелии, как ей доводилось считать раньше. Разница была лишь в том, что на Земле люди имели технологии, а в Абелии — способности.
— Так то, что было создано для хорошего, в итоге использовалось для плохого, — сказал как-то раз Маркус, стоило Джуд закончить рассказывать про ядерное оружие. Нельзя сказать точно, было ли оно изначально задумано, как защита от войн, но использовали его явно не в самых приятных целях.
И Маркус был прав. Всякое оружие становилось причиной смерти людей. Будь то бомба, пистолет или нож. И только тогда Джуд осознала полностью: дар, который люди в Абелии должны были бы использовать в благих целях, превращался в такое же орудие. Способностью можно было пытать, манипулировать, свести с ума, убить. Это люди и делали, когда пережили восстание Берхард, вместо того, чтобы объединиться.
Попытки сплотить народ, конечно, были со стороны Рикардо, но дридов в то время было слишком много, а позже о себе дали знать и мятежники рода Берхард, недовольные своим положением в обществе. Да, они были аристократами, но часто их обсуждали за спиной и обливали грязью.
Джуд задавалась одним вопросом, не зная, как и где можно получить на него ответ: было бы все так ужасно, если не закон о наследии престола? Было ли честно ставить титул старших детей ниже, если с даром Рикардо рождался младший? Джуд не могла точно определиться, чью сторону посчитать важной. Ведь при первом варианте не было бы конфликтов между детьми, а вот второй предусматривал то, чтобы способность Рикардо не была утеряна.
И все же, было бы лучше найти золотую середину.
— Выдвигаемся ночью, чтобы никто не заметил.
Звук удара ножа в стол заставляет Джуд поднять голову. Они уже все обсудили?
Глянув на брата, она еще раз сжала в кулаке медальон и подошла к нему. Как бы то ни было, память об отце была утеряна давно, но вспомнить о нем стоит им обоим.
— Я вхожу, — не дожидаясь разрешения, Джуд толкает дверь в комнату Фитца и видит Маркуса, сидящего за столом. Вскочив, он забирает из ее рук стопку одежды и кладет ее на край кровати, делая замечание, что Джуд слишком себя напрягает. Та лишь фыркнула, говоря, что она несла не килограммы картошки, а одежду. Пока тот возился с грузом, она подошла к столу.
Часто Фитц сидел за подобным в комнате в замке Вэйлер, так же включив светильник, и прожигал взглядом какие-то бумаги. Будучи маленькой, Джуд не понимала, на что он тратит драгоценное время, которое можно было уделить сну, а потом поняла: Фитц учился читать и писать. Это Джуд узнала, когда после похищения Дианы и смерти отца прошло несколько месяцев, ей никто не читал на ночь сказок, но Фитц вдруг уселся рядом и вслух зачитал текст с книги.
Джуд удивлялась его упорству. Несмотря на то, что возможности на обучение у них не было, ее брат все равно трудился, вспоминая, чему учили его родители. Позже, когда Оливер призвал его на учебу в рыцари, Фитц с горящими глазами тренировался, а после посещал библиотеку во дворце, чтобы тем же вечером полностью изучить информацию в них.
— От кого это? — с интересом спрашивает Джуд, собираясь взять письмо, которое Маркус только что читал, но его тут же вырывают из ее рук.
— Не твое дело! — резко бросает Волт, засовывая мятый лист себе в карман. Удивленная таким поведением, Джуд стоит, наблюдая, как Маркус раздраженно отходит к окну и зачесывает волосы назад, вздыхая полной грудью. Джуд понимала: ей не стоило совать свой нос не в свое дело, однако реагировать так на свойственное ей любопытство… это не похоже на Маркуса.
— Извини, я не хотела…
— Нет, это ты извини, — перебивает ее юноша, поворачиваясь к ней. Его губы изогнуты в подобии улыбки, а глаза наполнены чем-то неизвестным. — Грубо вышло. Не думал, что так отреагирую. Извини.
Джуд тоже пытается натянуть уголки рта.
— Я сама виновата, что взяла без спроса.
С минуту между ними стоит тишина. Джуд оглядывает парня, пока тот нервно водит взглядом по комнате, сжимая письмо в кармане. Она не знала, что такого могло там быть, что Волт так занервничал, что крикнул на нее.
— Это от Роджинальда. — наконец, отвечает на вопрос Джуд Маркус, — Не буду говорить, о чем письмо, но там явно не самые приятные вещи.
Это было заметно и по его лицу. Джуд замешкала от его резкости, но сейчас понимала причину. И, хоть она и подозревает, что эта тема может быть болезненной для Маркуса, решилась спросить о его семье.
— Они настолько тебя не любят?
Маркус удивленно поднимает голову, вопросительно смотря в голубые глаза напротив. «Не смотри так, ты прекрасно знаешь, о ком я», — мысленно говорит ему Джуд, не собираясь озвучивать их вслух.
— Мать до дрожи боится отца, а дети рождены только для галочки, — Маркус хмыкает, опуская голову, — Что уж сказать, мы явно не были созданы для любви.
Джуд поджимает губы, не зная, что и ответить. Маркус впервые заговорил о чем-то личном, не хотелось потерять этот контакт. Однако мысль, что все действительно так в его семье, пугала. Алекс так накинулся на старшего брата, будто ему было плевать, ранит он его или нет. Да что уж там, это нападение было умышленным, так что и сомнений, что Алексу все равно на Маркуса, быть не должно.
— Отец всегда учил меня быть серьезным. Учил смотреть страху прямо в глаза. И в качестве уроков запирал меня в темном подвале, — Маркус фыркнул, — Зря я показал ему, что боюсь засыпать без светильника.
Губы Джуд раскрываются от шока. Это ужасно. Слухи, что ходили о главе семейства Волт, были не самыми радужными, но Джуд никогда не думала, что он может быть настолько жестоким к собственному ребенку. Пальцы Маркуса подрагивали, пока из его рта выходило продолжение рассказа о его прошлом.
— В детстве я думал, что счастливее всех детей на свете, когда моя мать находила время, чтобы почитать мне сказку на ночь. Меня не волновало, что там всего несколько страниц, а Луна, женщина, зовущаяся моей матерью, приходила раз в месяц, и то если повезет. Трапеза с родителями была для меня праздником, я, как маленькое дитя, бегал вокруг них и радостно кричал слова любви к ним. Но один раз… — Маркус запнулся, прикрывая ладонью лицо. Джуд с тревогой подошла к нему и медленно коснулась его плеча.
— Маркус, не стоит говорить об этом, если не хочешь…
— Ну уж нет! — Волт поднимает на нее печальный взгляд, — Хоть кто-то должен сказать мне, что я не ошибся, когда возненавидел собственного отца!
Джуд втягивает воздух, понимая, что ей лучше не останавливать молодого человека, а дать выговориться, и кивает, показывая, что готова слушать.
Маркус ждет несколько секунд, собираясь с мыслями.
— Один раз я случайно упал, разбив колено, пока бегал вокруг них, — наконец, продолжает он, — Из-за сильной боли я начал плакать. Лучше бы закрыл свой рот, как и сказал мне отец.
Джуд сжимает веки, подозревая, что было дальше. И следующие слова Маркуса подтверждают ее догадки. Даже хуже.
— Роджинальд подошел ко мне, я думал, чтобы помочь. Но он лишь фыркнул, назвав меня слабаком, и ударил со всей силы ногой в живот. Мать и прислуга наблюдали за этой сценой, не произнося ни слова. Я рыдал, обнимая самого себя. Но воспринял это, как очередной урок: нельзя плакать, даже если больно.
Джуд чувствует, как глаза наполняются водой. Маркус хмыкает, заметив это, и осторожно стирает слезу с ее щеки.
— Ты умеешь плакать. Это круто.
— Ты тоже можешь, — она касается его тыльной ладони, — Может, Роджинальд и учил тебя скрывать эмоции, рядом со мной тебе можно показывать их. Рыдай, смейся, кричи, злись. Маркус, будь настоящим, пока я здесь.
Волт начинает смеяться. Сначала тихо, потом уже громче. Его улыбка такая прекрасная. Джуд удивлена, как искренне она выглядит сейчас. Особенно учитывая, что Маркус действительно начинает плакать. Слезы покатились по его щекам, достигая подбородка, а после и пола. Притянув Джуд к себе, он обнимает ее за талию, прижимаясь к ее животу головой. Смущаясь, она улыбалась. Он показал свои чувства, это радует.
Запустив пальцы в его пепельные волосы, Джуд перебирала их, приятно касаясь головы. Тишина между ними длилась минут пять, но оба не хотели ее нарушать, осознавая, что надо воспользоваться возможностью насладиться ей, пока не пришлось снова погружаться в какой-либо хаос.
— Джуд, прости, если сможешь, — вдруг говорит Маркус, подняв на нее взгляд сливовых глаз. Выгнув бровь, та уже хотела было задать вопрос «За что?», но ей не дали, резко впившись в губы. Ахнув, Джуд схватилась за шею мужчины, чтобы не упасть, и мгновенно почувствовала, как краснеют щеки и уши.
«Он что, извинялся за поцелуй? Думает, я против?»
Наоборот. Внутри все ликовало, тараканы в голове устроили вечеринку, а бабочки в животе в кои то веки ожили. Маркус вел ее назад, усадил за стол и наконец оторвался от ее губ.
— Маркус…
— Какая же ты красивая, — шепчет он, задыхаясь и глядя в ее голубые глаза. Коснувшись ее щеки, он медленно переходит к шее, после чего и к волосам. Закручивая локон себе на указательный палец, он обжигает ее ухо дыханием, — Твои волосы прекрасны.
— Они напоминают мне твою мать.
Замерев, Джуд уставилась на Маркуса. Теперь, вместо его приятного лица, она видела мерзкую рожу Николаса. Алые глаза, смотрящие на нее с издевкой, похотливая ухмылка. Да, она уже не ребенок, но чувствовать, как его грубые руки гладят ее по волосам, было отвратительно.
— Джуд? — слышится голос Маркуса. Наконец, перестав смотреть сквозь него, она понимает: из ее глаз льются крупные слезы. Волт выглядит взволнованным и послушно убирает руки с ее талии, когда та просит его об этом одним взглядом.
— Извини, — шепчет она, спрыгивает со стола, уходит, оставляя Маркуса наедине с мыслями.
«Тут вовсе нет твоей вины».
Зайдя в уборную, Джуд щупает все глазами. Потянувшись к полке с разными средствами и лекарствами, она проводит рукой по ним. Не найдя нужное, приступает к обыску нижних полок. Утром ведь видела их прямо у зеркала! Чертовы уборки Зии и ее желание все почистить!
Но вот, глаза Джуд загораются при виде острого предмета. Взяв ножницы из нижней тумбы, она подмечает их наточенность.
Джуд чаще пользовалась ими, чтобы отрезать бумагу или нитку, реже стригла себе кончики. Волосы всегда имели для нее смысл, их длина сама по себе радовала ее глаз. Она всю жизнь хотела иметь длинные локоны, чтобы быть красивее. До того как Диану похитили, женщина каждое утро заплетала Джуд косички или завязывала необычный хвост. И каждая прическа была особенна по своему: либо в них заплетали ленточку, либо цветы, заколки.
В свое время Джуд была той еще модницей.
Но сейчас, держа в руке ножницы, она собиралась разрушить все то, что носило в себе столько воспоминаний и традиций. И все это только из-за одного человека, который явно не был достоин подобного.
Уже готовая резать, Джуд на секунду засомневалась, но слова, возникшие в голове, тут же заставили ее продолжить.
— Ты копия своей мамы.
Первый локон.
— Как же мило ты плачешь.
Второй локон.
— Прости, Джуд, что убил ее. Она так и не согласилась за меня выйти.
Третий локон.
— Жаль, ты не видела ее при смерти. Забавное зрелище, как она пыталась меня остановить.
Четвертый локон.
— Вы с братом не должны переживать. Я позаботился, чтобы ее последний вздох настал быстро.
Пятый локон.
С каждым воспоминанием Джуд отрезала все больше и больше волос, игнорируя собственные всхлипы и бесконечный поток слез, от которых, наверно, уже весь пол под ее ногами стал мокрым. Николас тысячу раз, будто специально, вторил одну и ту же фразу при каждой встрече. Тогда Джуд не понимала, что он от нее хочет, она была готова терпеть все, лишь бы Фитц и Диана были живы. Именно это обещал ей Николас. Именно этим словам она доверяла больше, чем себе.
Но в один вечер все изменилось. Колин пришел с кровавым кинжалом и, бросив его перед заложницей через решетку, сказал то, что до сих пор преследует Джуд в кошмарах.
— Извини. А я предупреждал, что убью ее, если еще хоть раз закроется от меня.
Джуд не верила. Не хотела верить, парировала, говоря, что это все — шутка, а кровь и вовсе принадлежит не Диане. Однако мерзкая ухмылка Николаса и взгляды солдат, стоящих сзади него, говорили о другом.
Она рыдала. День и ночь ее всхлипы не прекращались, глаза краснели от количества пролитых слез, голова гудела. Джуд перестала есть даже те крошки, что ей подавали, хотя раньше с нетерпением ждала, когда же их принесут.
Николас позаботился, чтобы ее тело исхудало от жажды и голода. И он перестал приходить так часто. Это, наверное, единственное, что радовало Джуд на тот момент.
Джуд не понимала, какое зло совершила ее мать, чтобы все это обрушилось на нее. Мысли, что теперь ей не придется видеть весь ужас, происходящий вокруг, давали хоть какое-то тепло в груди.
Они заслуживали жить.
Заткнув рот рукой, чтобы крик не вышел за стены уборной, Джуд выронила ножницы, глядя на свое отражение. Теперь там не было той прекрасной девушки с длинными волнистыми каштановыми волосами. Она обрезала их настолько коротко, насколько могла себе позволить. Они не совсем приятно для глаз торчали в разные стороны, Джуд была похожа на ежика. Теперь она точно была уродиной, а не той красоткой, каковой считала себя до этого.
— Джуд, нам скоро выдвигаться! — стук в дверь и звонкий голос Зии на секунду заставляют сердце сжаться, но Джуд сразу приступает к уборке за собой. Волосы были не только в раковине, но и на полу. Собирая их, она только сейчас задумалась, какую же реакцию ждать от друзей и брата? Захочет ли Зия все выяснить, или оставит, поверив в то, что ее подруге просто захотелось поменять имидж?
— В такое никто не поверит, дурочка, — сама себе отвечает она, закончив свое дело. Ножницы на своем месте, волосы в пакете, который она собирается вынести с остальным мусором. И только ее заплаканные глаза нельзя как-то исправить или скрыть. Нет, Зия не позволит ей молча пройти мимо.
— Джуд, с тобой все хорошо?
В этот же миг, под удары Зии в дверь, Джуд открывает ее и поднимает на подругу виноватый взгляд. Сначала Рикардо удивленно разглядывала чудо на ее голове, после покрасневшее лицо Джуд. Та нервно ждала своей участи, не зная, обнимут ее или осудят. Но спустя минуту она узнала ответ.
— Я убью его, — яростно шепчет Зия, касаясь волос Джуд, — Я зарою Колина живьем, как только подвернется момент!
Джуд мнется, не понимая, как подруга так быстро поняла причину ее истерики. Наверное, она подозревала нечто подобное, раз без сомнений начала проклинать Колина.
Ее радужки стали оранжевыми, Джуд боялась, как бы ей не пришлось снова наблюдать приступ неконтролируемого гнева подруги. Но Рикардо приятно удивила, заключив ту в объятия. Пламени не было. Была лишь ярость и желание отомстить.
— Я знала, что здесь что-то не так, — задыхалась от злости Зия, рассматривая Джуд, — Знала! Этот урод лапал тебя?!
— Нет! — тут же отрицательно качает головой и руками та, боясь, что подруга надумаете лишнего, — Он лишь… он лишь гладил меня по голове, повторяя, что я похожа на Диану… мои волосы, они ему нравились…
— Мне они тоже нравились, — как-то вяло говорит Зия, отходя на пару шагов, но все еще держась за ее плечи, — Но это твой выбор. Если тебе так легче, хорошо.
Джуд грустно улыбается, понимая, какую же все-таки прекрасную подругу имеет рядом с собой. И как только она целый год держала на нее обиду неизвестно за что?
— Вышла? — в проеме между коридором, где стояли девушки, и кухни появилась светлая голова Маркуса. При виде Джуд его улыбка погасла, а глаза помрачнели. Джуд даже съежилась, осознавая, как могло выглядеть это все в его голове.
— Маркус… — закусывает губу она, мысленно прося его не делать поспешных выводов.
— Лошади готовы, принцесса, — быстро отчеканил он и пропал, оставляя Джуд и Зию странно переглядываться.
«Эта ночь обещает быть тяжелой и дальше».