Глава 6
«Куда она делась?! Вот черт!»
Джеймс искал ее по всей толпе. Не было никого, кто мог бы подсказать или кого мужчина мог бы спросить. Однако взгляд, кинутый на странно лежащий в стороне сапог, ответил на многие вопросы из его головы.
За одним из столбов выведенной вокруг замка стены лежал юноша лет двадцати, чье тело дрожало от холода, спасаясь одним только плащем. Джеймс приподнял его и понял: на нем только штаны и майка, теплую мантию и кафтан кто-то забрал.
— Сэр, что с вами? — максимально спокойно вопрошает Джеймс, смотря на беднягу.
Тот мокрыми глазами смотрит на подошедшего и начинает мычать. «Ему заткнули рот». Сымитированный из веревки и куска ткани кляп не давал стражнику произнести и слова, а руки и ноги тоже были завязаны.
Выругавшись, Джеймс понял, кто мог все это провернуть, и коснулся висков юноши. Если его дочь надеялась, что ее спасет то, что лицо никто не увидел, то она крупно ошибалась. На воспоминания обманутого императорского стражника, даже если уже умершего от этого холода, вряд ли кто-то не обратил бы внимания.
Забрав все, что нужно, и выстроив необходимую комбинацию сцен, Джеймс усадил потерпевшего в уголок и укутал плащем. Хотя бы какие-то шансы, что его найдут и он не умрет.
Медленно и незаметно двигаясь через толпу, Джеймс отыскал свою жену и, взяв за руку, потащил за собой.
— Куда мы?
— От радости хочу как можно быстрее отпраздновать! — говорит он, заметив на себе косой взгляд стоящего рядом мужчины и, увидев, как он пропадает, заводит Амили за угол каменного дворца, приближаясь к ней ближе надобного.
— Наша дочь решила, что она герой, последовав своим чувствам. — шепчет он тихо, прямо ей в ухо.
— Никого не напоминает? — с явным укором говорит та, не двигаясь, — Ты такой же, несмотря на свой возраст!
Джеймс хмыкает.
— Ты покраснела, Рикардо?
Амили смущенно останавливает его говор, приложив ладонь ко рту.
— Хватит нести всякий бред! Там наша дочь творит не пойми что.
Тот довольно выпрямляется и, поправив плащ, тянет жену за собой. Она права, надо бы поторопиться.
* * *
— С тебя достаточно геройств!
Этот прыжок был таким резким, что Джеймс еле удержался на ногах, когда оказался в своем кабинете с дочерью в руках. Та шокировано смотрела на него, но позже осознала, что произошло.
Слезая из чужих рук, она чуть не упала, удержавшись за руку Джеймса.
— Я убила… — шепчет Зия, смотря куда угодно, лишь бы не на родителей. — Я убила того мужчину, пап…
Джеймс тихо вздыхает и кладет руку на плечо дочери.
— Это урок, что игра со временем не всегда кончается хорошим.
Девушка хватается за голову.
— Мы можем вернуться, я все исправлю, я не попадусь…
— Нет, доча, нет, — Амили осторожно прижимает ее к себе, — Еще раз прожить этот кошмар я тебе не дам.
— Но я обещаю!..
— Я знал, что так будет, — доносится стальной голос Джеймса. Он отошел на пару метров, к своему столу, — Я десятки раз видел, что тело этого человека лежит ровно на том месте, где ты его убила, — его алые глаза смотрят на удивленную дочь, — Тогда я не понимал, зачем и кто мог убить обычного стражника. Думал, может, он оказался предателем, за что его и лишили жизни? Но сегодня я все увидел своими глазами.
Зия в шоке оглядывает кровь на своей одежде.
— Как ты мог такое допустить?.. — она начинает дрожать, глядя на отца яростным взглядом, — Ты видел, как я убиваю!
Джеймс кивает, с виду непринужденно, однако на самом деле в горле было настолько сухо, что он смог выдать только этот жест.
— И ты не остановил меня…
— Потому что, так или иначе, его труп все равно оказался бы там. А если и нет, то что, позволила бы ему все донести до Эрика? Ты хоть знаешь, как много сил и нервов мне стоило сохранять эту тайну столько лет?!
— Джеймс!
— Она не маленький ребенок, хватит ее защищать! — он со злостью смотрит на Амили, но та даже не ведет бровью, тогда как Зия, напуганная таким поведением отца, сжимается в руках матери.
Амили выходит вперед, заслоняя собой дочь и не отрывая от Джеймса серьезный взгляд.
— Джеймс Вэйлер, вспомни, как ты себя вел, когда только узнал о моей силе, — Джеймс не показывает, но то, как она его назвала, заставило немного опомниться. Этими двумя словами, казалось бы, простым настоящим его именем, Амили давала понять: сейчас он действует под воздействием гнева, принадлежащего пирокинезу.
Хмурясь, он запускает пальцы в волосы, тянет их, чувствуя мгновенную боль, чтобы прийти в себя.
— Извини, дочь, — его виноватый взгляд встречается со взглядом Зии, — Но все, что я сказал — правда, которую тебе надо принять.
Девушка поджимает губы и отводит глаза в сторону.
— Ты даже не попытался меня остановить. Уверена, ты мог бы с легкостью забрать его воспоминания.
Джеймс вздыхает, так как игнорировать факт, что она его не слушает, не получалось, и упирается лицом в ладони. Сколько раз он спорил с самим собой на эту же тему, и сколько раз приходил к выводу, который озвучивает ей сейчас? Наверное, сотни. Но вот, настал день, когда перед ним стоит его дочь, будто отражение его же мыслей и идей. И это страшно, ведь если он хотя бы на секунду упустит ее из виду, она может натворить больше, чем когда-то натворил он.
— Не думаю, что имеет хоть малейший смысл убеждать тебя в обратном. — Джеймс ухмыляется, хотя, конечно, хотелось бы плакать, — Но все уже случилось, и обратно прыгать я не собираюсь. И тебе не позволю.
— А ничего, что эта сила принадлежит не тебе?
Джеймс кидает на жену испытывающий взгляд. Смирение, что Зия так и будет язвить, пришло быстрее, чем он ожидал.
Амили уверенно смотрит на дочь.
— Твой отец все правильно говорит. Я со всем согласна, что он сказал.
Зия закатывает глаза, на что Джеймс изумленно выгибает бровь. Откуда столько хамства?
«Могу поклясться, скажи я это вслух, моя ненаглядная тут же спихнула бы вину на мои гены».
Удерживая смешок, он подходит к дочери и кивает на ее испачканную кровью одежду.
— Думаю, надо переодеться. В замке не все будут рады внезапному желанию принцессы порисовать.
Зия хмурится, глядя на саму себя и, видимо, мысленно соглашаясь с Джеймсом, уходит, что-то бурча под нос.
Тихий хлопок двери поражает секундную тишину в кабинете.
— Ты изверг.
— Знаю.
Амили устало вздохнула, когда руки Джеймса притянули ее, и уткнулась лбом в его грудь.
— Надо тебе отдохнуть. И тоже переодеться.
Женщина согласно мычит, не отрываясь от объятий. Джеймса всегда умиляла эта ее сторона: хоть его жена и была всегда радостной и улыбчивой перед другими, свою усталость она показывала только ему.
Зарывшись носом в ее белые волосы, он вдохнул их родной запах и прикрыл глаза. В голове сразу возникли картинки прошлого, когда радость могла звучать не только на их лицах, но и на душе. Господи, как же тогда он глубоко ошибался, что все сложное уже прожито.
— Эрик поставил перед ней такой выбор, но она все равно умудрилась сбежать, захватив всех друзей, — Амили хмыкает, — Зия точно твоя копия.
— А что, хотела бы, чтобы вместо грубой и бойкой девочки у тебя была милая и послушная? — Джеймс натягивает уголки губ, когда та отрицательно покачала головой, — Это нам даже на руку. Ей предстоит еще многое услышать о нашем прошлом и ее будущем.
Вдруг, Амили неспокойно отрывает голову от плеча Джеймса и смотрит ему в глаза. В них читается некая доля страха.
— Ты расскажешь ей, что задумывал в самом начале? Думаешь, стоит?
Тот сомнительно отводит взгляд.
— Сам не знаю. Уверен, мой авторитет в ее глазах падет, но иначе никак… — он сотни, если не тысячи, раз перебирал все возможные варианты исхода событий. Каждый из них давал ту или иную дорогу, но результат у всех путей был один: Зия может возненавидеть Джеймса, посчитав его собратом Эрика. Хотя, так оно и было, так что перед ней раскроются все карты. Никто не мог сказать точно, будет ли исход таков, ведь их дочь достаточно непредсказуемый человек. Однако одно Джеймс мог гарантировать: отношения у него с ней будут вовсе не такими, как прежде, если он расскажет.
* * *
— Прости, — обреченно шепчет Джеймс с предательским комом в горле перед тем, как приступить к самому большому признанию об ошибке, о которой он всегда будет жалеть, — Я не любил тебя. Это была ложь, я… Господи, Амили, прости меня, я такой урод! Эрик… мне даже стыдно говорить, что вина в нем, ведь я и сам знаю, что по итогу стал согласен на все это… Амили, прости, я хотел воспользоваться твоей силой, но… но ты оказалась такой хрупкой, что мне стало жаль… и я влюбился. Действительно влюбился!
Девушка напротив смотрит так отчужденно. Наверное, это впервые, когда Джеймс вот так перед ней распинается, выкладывая всю правду, что хранил в себе несколько лет, однако она… она даже не кричит. Глаза Амили на мокром месте, это видно, но сама она держит лицо. В ней будто сражалось два чувства: одно требовало немедленно уйти, не выслушивать никаких оправданий, а другое желало найти действиям Джеймса хоть какую-то причину.
И сам Джеймс был бы согласен, сделай она первое, ведь полностью осознавал: его поступок был ужасен.
— То есть, — наконец, говорит она, продержав достаточно короткую, но слишком долгую для ожидания, паузу, — То есть, тебе стало жаль меня?
— Нет… конечно, нет! — Джеймс мотает головой, — Я пожалел о содеянном, мне ст.ало жаль, что я увидел не тебя, а твою силу.
Амили наблюдает, как его грубая рука берет ее нежную ладонь.
— Амили… — он ждет, когда ее особенные глаза посмотрят на него, — Прости меня. Я знаю, что не заслужил этого, но все же надеюсь…
— Белый Ворон. Вот кому ты содействовал? — девушка хмыкает, — Я-то думала, что все это было ради меня. Те бессонные ночи в лаборатории, эксперименты, таблетки, в конце концов, — она быстро стирает вышедшую слезу, всхлипывая через улыбку, — Ты не виноват, Джеймс. Не виноват, что нашел такую дуру, как я, которая сразу же влюбилась в красавчика с доброй улыбкой.
Алые глаза Джеймса темнеют, стоит ему услышать последние слова. Они будто острым лезвием проходят по его сердцу.
— Амили…
— Но знаешь что, Джеймс Вэйлер? — ее глаза задорно светятся. То ли из-за слез, то ли она действительно рада тому, что собирается произнести, — Ты ведь влюбился в меня! Так что, думаю, в этой игре за достижение власти победила именно я. Подумать только, кто поверит, если я скажу, что заставила умного и хитрого обладателя пирокинеза обомлеть и стать мягче от любви ко мне?
Джеймс не верит. Как раз он не верит этим словам, слишком странно они звучат. Странно, глупо, наивно. Амили будто пытается навязать ему, что видит во всем этом шутку, но даже так, Джеймс доверяет с трудом. Разве можно так быстро и так легко отнестись к новости, что мужчина, с которым она прожила несколько лет и от которого родила уже второго ребенка, в самом начале хотел от нее только ее способность, и ничего более?
Хотя, надо признаться, Амили права. Она действительно сделала из грубого, хитрого и гордого Джеймса мягкого влюбленного мальчишку. До такой степени влюбленного, что он, несмотря на все свои принципы и тяжелый характер, всего пару минут назад чуть ли не со слезами просил ее о прощении. Он вправду влюбился в эту «дуру», которая на самом деле оказалась хитрее и способнее его.
Тогда, именно в тот момент, он полноценно осознал, до какой степени был придурком, когда думал, что не почувствует к Амили даже каплю симпатии. Но ее оказалось море.
Нет. То была не просто симпатия. Любовь. Привязанность. Амили стала для него семьей, частичкой души, без которой он не видел хорошего будущего.
Растворяясь в ее объятиях, Джеймс не верил, что все получилось вот так. И единственное, о чем он жалел: не сказал раньше. Сделай он это, не пришлось бы так долго держать все в себе, боясь, что Амили узнает все от самого Эрика.
Но она оказалась намного добрее, выслушав и простив Джеймса.
* * *
Джеймс лежал на кровати, прокручивая в голове данное воспоминание. Как же долго он не мог свыкнуться с мыслью, что Амили вот так запросто его простила. Он даже не заслуживал этого, но что бы сделал, если, все же, сердце жены не оказалось настолько прекрасным? Наверное, сдох бы где-нибудь в глуши, не вынеся подобной участи.
— О чем думаешь? — голос Амили такой тихий, сонный. Однако ей интересно, почему Джеймс так и не уснул за последний час, что они легли. Мило.
Хоть на улице и была ночь, через щель в занавесках просачивался лунные лучи, которые и стали пока единственным источником света. Тишина нарушалась шумом ветра и редким лязгом мечей охраны, поставленной не только у ворот, но и у стен дворца. Так Джеймс надеялся хоть на какую-то безопасность для семьи. Многие из обитателей замка не желали наблюдать подобную картину. Джеймс знал: они чувствуют себя врагами не только Эрика, но и народа в целом. Понять их можно было, но иначе было никак.
Джеймс даже установил сигнализацию, раздобыв материал откуда-то из недр своей лаборатории. Там же он нашел и книги с обучением, как весь добытый хлам превратить в пищащую штуку. Когда она впервые заработала, Киф, наверное, был рад больше, чем сам Джеймс. В этом их интересы совпадали и им обоим раньше мешало одно: Оливер Вэйлер. Не любитель подобных экспериментов и вообще всего, что связано с Земными людьми. Хотя, где-то ему пришлось уступить, и в жизнь абелийцев вписалась еда, одежда и некоторые построения, напоминающие Земные.
Теперь же, лежа на кровати, Джеймс думал о многом, в том числе и о том, что озвучил жене.
— Ищу, что же во мне не так, что я столько всего натворил, а в итоге: все почти бесполезно.
Тут же голова Амили покидает его грудь, а лицо хмуро смотрит на Джеймса. Тот даже на секунду удивился, что сказал неправильно.
— Перестань снова и снова есть себе мозги, — она приближается и своей маленькой, по сравнению с лицом Джеймса, рукой касается его щеки, — С тобой все так. Слышишь? — покорный кивок в ответ, — С тобой все прекрасно. И ничего, что ты сделал, не оказалось бесполезным. Просто люди привыкли называть чью-то особенность изъяном, вот ты и думаешь, что он действительно в тебе есть.
Джеймс прикрывает глаза, вновь обнимая жену. Вот она ее черта, которую он любит больше других: Амили прекрасно знает о том, что Джеймс часто перебирает мысли и глубоко убежден, что пирокинез ему только мешает. Но ей так, почему-то, и не кажется совсем. Она всегда говорила и говорит, что это дар, которым надо пользоваться. А Джеймс всеми силами противится этому по разным причинам. Самое главное: ему было стыдно за то, что он — единственный носитель пирокинеза, которого император оставил в Абелии.
Однако Амили твердит, что все стеснения ни к чему и что Джеймс ни в чем не виноват.
— В конце концов, выбор над тем, какую способность получишь ты, был не на тебе, — шепчет уже хорошо знакомые Джеймсу слова Амили. Даже несмотря на то, что он слышал эту фразу десятки раз и именно от нее, его всегда трогало, до какой же степени жена упорствует в том, чтобы продолжать поддерживать его. Все провалы, недопонимания, ложь, ссоры и обиды будто забывались, когда дело касалось поддержки друг друга. И Джеймс был готов отдать многое, лишь бы не выдавать правду, что он уверен: еще не раз он будет заниматься самокопанием и еще не раз ей придется выслушивать его.
— Спасибо тебе, что ты есть, милая, — Джеймс гладит ее длинные волосы, запуская в них пальцы. Амили ежится от приятных ощущений и бурчит тихое «Да не за что».
Вскоре слышится спокойное сопение. Джеймс хмыкает и поднимает голову, прикрывая глаза от умиления. Она уснула. Прямо на нем. И как после такого не думать, что доверием к нему Амили пропитана полностью? Удивительно. Даже спустя столько лет.