Бензином пропахшие сны

Ночь прошла на удивление спокойно, хотя воздух в туннелях оставался тяжёлым. Он будто впитывал в себя страхи беглецов, как губка. Мы проснулись рано, когда свет не добирался ещё даже до самых верхних уровней города. Тишина окружала нас, как саван. Только слабое биение сердца рядом напоминало: мы живы. И мы — вместе.

Дэнджи взъерошил волосы и посмотрел на меня:

– Снился странный сон. Как будто я был заперт в стеклянной клетке. И ты стояла снаружи. И не могла достучаться.

– Может, это не сон, – тихо сказала я. – Может, так и было. А теперь мы оба снаружи.

Он кивнул. Мы собрали всё, что было — а было немного — и пошли глубже в туннель. Я помнила: где-то здесь есть старая развязка, место, куда никто давно не заглядывает. Там могли быть и укрытие, і ответы.

Мы шли несколько часов. Свет фонаря выхватывал лишь бетон, ржавые трубы, странные следы когтей. Мы уже почти решили развернуться, когда услышали звук. Не механический, не животный — человеческий. Голос. И смех.

– Да вы шутите... живые? – донеслось из-за поворота.

Мы замерли. Из тени вышел человек — высокий, в чёрном пальто, с густой бородой и странной повязкой на одном глазу. Он поднял руки, показывая, что не вооружён.

– Не бойтесь. Я не за вами. Хотя, честно говоря, рад увидеть новые лица. А то в одиночку с ума начинаешь сходить.

– Кто ты? – спросил Дэнджи, не убирая руки от груди.

– Зовите меня Сэйдж. Я... бывший охотник. Когда-то работал с Макимой. Потом понял, что свобода дороже. Сбежал. Пять лет назад.

Я прищурилась:

– И тебя не нашли?

– Искали. Но я научился быть тенью. Макима не прощает, но и не тратит ресурсы бесконечно. У неё новая игрушка? Значит, про старую забыли.

– Почему ты до сих пор здесь? – спросил Дэнджи.

Сэйдж усмехнулся:

– Потому что наверху нет свободы. Только игра по чужим правилам. Здесь — грязно, страшно, но ты хозяин. Я стал кем-то, кого не могут просчитать. А теперь вот вы.

Он изучал нас внимательно, особенно — меня.

– Ты — её проект. Особый. У тебя в глазах этот свет. Макима всегда выбирает тех, кто умеет светиться даже в аду.

Я не ответила. Внутри что-то ёкнуло. Было в его словах что-то... жутко правдивое.

Сэйдж провёл нас к своей лачуге — вырубленной в бетонной стене. Внутри — книги, одеяла, еда, даже маленький генератор.

– Я могу вам помочь, – сказал он, пока мы ели. – Но мне нужно знать, зачем вы сбежали. Не просто так. Не просто любовь.

– Мы хотим узнать правду. Кто она. Зачем мы ей. И как её остановить.

Сэйдж стал серьёзным.

– Тогда слушайте внимательно. Макима — не просто старший охотник. Она — воплощение контроля. Демон, заключивший контракт с правительством. Она питается подчинением. И каждый, кто ломается — становится частью её. Вы думаете, сбежали? Пока вы думаете о ней — она всё ещё внутри.

Наступила тишина. Только где-то далеко капала вода.

– И что нам делать? – прошептал Дэнджи.

– Учиться быть свободными. Научиться не бояться. А ещё... найти тех, кто уже пытался. И не сдался. Вы не одни. Макима боится только одного: того, что её жертвы начнут объединяться.

Он поднял старую карту метро и ткнул пальцем в точку далеко на юге.

– Там. Старый госпиталь. Там прячется один из бывших её «любимчиков». Он знает больше, чем я. И он ненавидит её сильнее, чем вы думаете.

– Мы пойдём, – сказала я.

Сэйдж улыбнулся:

– Тогда вы уже сделали первый шаг. Добро пожаловать в настоящую войну.

Я посмотрела на Дэнджи. Он сжал мою руку. Впереди — путь. Неизвестный. Но впервые — с шансом на что-то большее, чем просто выживание.

Свобода пахла сыростью, страхом и железом. Но это был наш путь. И мы его выбрали.