2.
Путешествие проходило спокойно. Они ехали по императорским дорогам, так что Дэш не сочла нужным переодеть юбку на штаны. Она превосходно держалась в седле – ее отец разводил лошадей, она с детства к ним привыкла. Только от части украшений пришлось отказаться, и хвост густых темных волос, спускавшийся ниже талии, опоясывало тонкие серебристые нити.
Им дали несколько слуг и стражников, так что Дэш отвечала за чародейскую безопасность. Она исправно следила за окрестностями и прощупывала их магией, но не могла представить, чтобы на императорских дорогах кто-то осмелился напасть на них. Дальше, правда, придется свернуть, вот там стоит быть внимательнее.
Лис ехал в повозке, им занимались слуги, Дэш видела его только на привалах. Он сверкал в ее сторону алыми глазами, но ничего не говорил.
Вечерами, когда зажигались первые звезды, и прежде чем слуги снова увлекали его в расставленную палатку, Лис складывал руки в молитвенном жесте, шептал несколько слов, а потом делал ритуальные взмахи. Дэш их узнала: кажется, какая-то благодарность ушедшему дню, принятая у степных племен.
Значит, мальчишка из фенгов. Правда, держался он не как дикий звереныш, а как настоящий аристократ. Скорее всего, сын мелкого дворянина, а мать из племен.
Но успел напортачить, раз его заковали в наручники. Хотя Дэш была рада, что они сдерживают магию. Кто знает, сколько в мальчишке на самом деле о демона и от лиса. Дэш начала подозревать, она нужна не для того, чтобы защищать от внешних нападений, а чтобы урезонить юнца, если вдруг он избавится от пут.
Только на третий день Дэш поняла, что его чем-то накачивают. Осознала едва ли не слишком поздно: когда остановились вечером разбить лагерь, ценный груз не выглянул из повозки. Дэш плевать, будет он отказываться от ужина или нет, но ему что, даже отлить не нужно?
Она запрыгнула в повозку проверить, у нее на языке бились едкие слова, но мальчишка будто спал. Его не разбудила остановка? Притворяется? Наручники на месте. Похлопала юнца по щекам, но он продолжал спать. Тогда она обратила внимание на бледное лицо, запавшие глаза и губы, покрытые белым налетом.
- Проклятье! – Дэш разразилась чередой ругательств.
Выпрыгнув из повозки, она тут же распорядилась вытаскивать мальчишку.
- Что вы ему дали?
- Настойку алтанового корня, госпожа... нам было приказано поить его каждый день, чтобы он оставался спокойным.
- Весь месяц?!
Дэш проклинала нанимателя, который не удосужился узнать, что настойка накапливается в теле и ее нельзя пить больше нескольких дней. Проклинала заходящее солнце, которое слепило глаза. Проклинала «ценный груз», который никак не хотел приходить в себя.
Если он сдохнет на третий день, столичные чародеи оторвут голову уже Дэш. С такой репутацией можно сразу уходить к монахам, чтобы в уединении молиться всю оставшуюся жизнь и носить воду из колодца. Или что там еще делают в монастыре?
Дэш с трудом смогла залить в рот юнца специальное зелье и обрадовалась, а не разъярилась, когда его наконец-то начало рвать – пусть и на ее юбку. Она осторожно придерживала его голову и его самого, пока он не зашелся захлебывающимся кашлем.
- Воды, - повелительно сказала Дэш слугам. – И сегодня дайте ему двойную порцию похлебки. Если еще хоть раз у кого увижу это зелье, весь следующий день он будет ползать в траве, пытаясь найти свои уши.
Слуги мигом присмирели и даже не заикнулись, что таков был приказ господина. Он-то далеко, а Дэш тут, рядом.
Она успела переодеться, отдать одежду на стирку и усесться у костра. Лис доедал похлебку. Он хмуро глянул, и в свете пламени его глаза выглядели особенно зловеще. Что не очень вязалось с бледным лицом и тощим видом.
- Сегодня тебе нельзя спать. Рассказывай о себе.
Он вскинул брови. Дэш с раздражением пожала плечами:
- Тебе надо чем-то заняться, чтобы не уснуть.
Он не ответил, но, когда все улеглись спать, кроме дозорных и Дэш, устроился у огня, кутаясь в плащ, простой, старенький, но явно крепкий и теплый.
- Шэнли.
- Что?
- Меня так зовут. Шэнли. И я не настолько юный.
Дэш фыркнула. Почему-то утверждение ее изрядно насмешило. Какая ей разница, сколько ему лет?
- Выгляжу моложе из-за лисьей души.
Вот это интереснее. Дэш подперла голову рукой и с любопытством уставилась на собеседника.
- Я родился двадцать пять зим назад в семье обычных людей. В достатке и любви.
Ого, внутренне поразилась Дэш. На несколько зим старше нее. А она всё считала его мальчишкой!
- Как же в дворянский род затесался лисенок?
- Из-за матери. Она из племен фенг. Я родился в Синане, там подобные браки считаются нормой. Особенно когда уже была первая жена из благородных и есть наследник. Моя мать стала второй, а я просто еще одним ребенком.
- Это всё прекрасно, - хмыкнула Дэш, - только ты увиливаешь от темы. В теле не может быть двух душ. Не важно, фенг ты или кто еще.
Шэнли опустил голову, но Дэш успела заметить мелькнувшую лукавую усмешку. Поганец точно хотел заговорить зубы!
- У меня одна душа. Но я смог вспомнить предыдущее воплощение. Там я был девятихвостым лисом. Поэтому часть сил перешла в эту жизнь.
- Какая часть?
- Некоторая.
Признаваться явно не желал, и Дэш не стала допытываться. Вряд ли вот так просто расскажет. Что ж, о таком она, конечно, слышала. Все знали, что души постоянно перевоплощаются, некоторые действительно вспоминали предыдущие жизни. Обычно ничего особенного в них не было, это ж как Лис напортачил в прошлом воплощении, что из магического существа перешел в простого человека!
Что касается Дэш, она никогда бы не желала знать, кем была в прошлых жизнях. Смысл только в этой и поступках здесь и сейчас.
Из раздумий Дэш вывел почти догоревший костер. Слуги давно спали, чародейка встрепенулась, чтобы подкинуть пару поленьев. Заметила, что Лис клюет носом.
- Эй! – Дэш щелкнула пальцами, привлекая внимание. – Не спи. В тебе еще достаточно зелья, чтобы не проснуться. С утра поешь, тогда можешь подремать. Не хочу, чтобы твоя нынешняя жизнь закончилась, пока мне не заплатили остаток.
Шэнли улыбнулся и приподнял брови:
- Тогда мне надо отвлечься. У тебя есть кисэру?
Дэш покопалась в сумке и достала тонкую длинную трубку с крохотным мундштуком. Подала ее и мешочек с мелко нарезанным табаком. Почти ожидала, что Лис коварно захочет, чтобы она освободила ему руки... но ни о чем таком он не попросил. Слабо звякающая и обманчиво тонкая цепочка между браслетами наручников оказалась достаточно длинной, чтобы он мог управиться с трубкой.
Подкинув поленьев, Дэш аккуратно поворошила костер и снова уселась через огонь от пленника. Он уже выпускал дым в ночной воздух и смотрел, как он вихрится на фоне звездного неба.
- Ладно, - сказала Дэш. – В прошлой жизни ты был девятихвостым лисом, поэтому в нынешней у тебя его душа. Что насчет сердца демона? Позапрошлая жизнь?
- Нет.
- Давай. Вся ночь впереди, а тебе нельзя спать. Рассказывай эту историю.
Он медлил, почти лениво разглядывая дым. Тонкая косица переброшена на грудь и выделялась на фоне светлой рубашки.
- У меня не было выбора, - сказал он. – Это произошло из-за брата. Сын моего отца от первой жены, его законный наследник.
Дэш вздохнула. Она ожидала какой-нибудь красивой истории, а ее, похоже, ждут обычные россказни о лжи, вражде или желании извести младшего братца от другой женщины. Она этого наслушалась, и удовольствия такие истории не приносили. Братья и сестры оставались единственными, с кем она сейчас разговаривала в клане. Не со всеми были теплые отношения, но и вражды она представить не могла.
- Он заболел, - неожиданно история Лиса оказалась совсем другой. – Он, отец и мать. Эта была страшная лихорадка, выкосила половину города. Вообще-то я тоже слег, но переболел удивительно легко. Слуги говорили, мне помогла лисья душа, и вокруг кровати вихрились призрачные хвосты.
Дэш хмыкнула. Слуги еще и не то могут.
- Когда я очнулся, оказалось, что отец и мать мертвы. Старший брат еще жив, но с ним рядом духи, готовые его забрать. Он бы не протянул долго.
- Духи?
- Моя мать была фенгом. Во мне кровь фенгов. Таких, как я, в этом племени называют Теми, кто видит пути. Живых и мертвых. Я всегда замечал призраков и мог общаться с духами. А ты думаешь, почему я смог вспомнить предыдущую жизнь?
Он усмехнулся, и Дэш могла живо представить, как махнул не существующим в этом воплощении хвостом.
- Ладно, давай о демоне. Они не очень-то жалуют людей.
- Среди духов я знал одного. Давно мертвый демон, остатки сил держали его душу, не давали уйти в следующее воплощение. Он был рад отдать их и обрести покой. Я был рад забрать их, потому что они могли помочь вылечить брата.
- Никогда не слышала, чтобы магия демонов лечила.
- Мы мало знаем о демонах.
Поэтому чародеи так хотят их изучать. Но вслух Дэш сказала другое:
- Ты взял его силу?
- Да. Мое сердце остановилось. А потом снова пошло, но уже не было человеческим. Я смог вылечить брата. Об этом прознали.
- Что же ты такого сделал, что тебя заковали в магические путы? И решили отправить в Заншен.
- Я живу. Этого достаточно, чтобы заинтересовать первых чародеев империи.
- Могли пригласить.
- Приглашали. Я отказался. Тогда они объявили меня преступником, ведь я использую запретную магию демонов. Заковали и поручили тебе доставить в столицу.
- Почему же решил всё рассказать?
- Ты спасла мне жизнь, джанджи. Это вежливо, исполнить твою просьбу об истории.
Он оставался серьезен, даже назвал ее уважительным словом, обозначавшим чародеев. Но в его красных глазах плясали не только отблески пламени, но и откровенное лукавство. Может, он знал, что чародеи-наемники именно поэтому не связываются с «живым» товаром. Узнаешь ненароком, что помогаешь отвести преступника, единственное преступление которого в том, что он оказался достаточно силен, чтобы вместить в себя магию.
Дэш думала об этом долго, а Шэнли подсыпал табак в трубку и наблюдал за вихрастыми изгибами дыма. Когда Дэш встрепенулась, то с ужасом увидела почти прогоревший костер. Проклятье, она задремала! Тут же глянула на Лиса: трубка оставалась на земле, а сам он лежал у костра, свернувшись и положив голову на руки.
Он спал. Но поразило Дэш не это: призрачные хвосты, похожие на пушистые ленты, мерцали и обнимали его тело.
Вскочив, чародейка кинулась к Шэнли и начала трясти за плечо.
- Эй-эй тебе нельзя спать!
Он заворочался, но не проснулся. Дэш легонько ударила его по щеке, а потом зарылась рукой в красной перчатке в густые волосы, нащупала рожки и потянула за них, отправляя небольшой заряд магии.
Хвосты тут же исчезли, Шэнли подскочил, шипя от боли:
- Ты что творишь?!
Ругаясь себе под нос, Дэш снова бросила поленья в огонь и прикинула, что до рассвета еще пара часов. Она устроилась рядом с Лисом, который сейчас завернулся в одеяло и сидел хмурый и нахохлившийся. Дэш было глубоко плевать. Она вознамерилась следить, чтобы Лис больше не отключался. Будет его до утра пихать в бок, если нужно.
Дэш не поняла, как сама уснула. И это она оказалась той, кто разлепил глаза, когда до них доползли лучи нового дня. С удивлением обнаружила, что лежит, устроив голову на коленях Шэнли. Он укрыл ее часть одеяла и задумчиво смотрел куда-то в сторону восходящего солнца.