Глава 48
Холодное дыхание коснулось затылка, и Элисон вскрикнула, захлебываясь воздухом. Она резко обернулась, сердце бешено колотилось, отбивая нервный ритм. В полумраке, пульсирующем угрожающим звуком, вырисовывался силуэт Садлера.
— Тише, — прошептал он, протягивая руку и касаясь ее щеки ледяными пальцами, — это я.
Прежде чем Элис успела задать вопросы, Садлер проскользнул мимо, и ловко коснулся одной из панелей. Сирена замолчала, двери разблокировались, а освещение восстановилось, оставив лишь тусклое мерцание лабораторного оборудования.
— Я кое-что нашел, — выпалил Садлер, нервно оглядываясь по сторонам. — Документы Халлингса. Ты должна это увидеть.
Элисон с трудом могла сфокусировать взгляд, часто моргая и медленно поворачивая голову, в попытках найти источник боли, пока отголоски паники мешали ясно мыслить.
— Как... — запнулась она, — как ты здесь оказался? Где Иджен?
Садлер резко обернулся. Безумный блеск в его глазах, обычно таких острых и проницательных, сейчас выдавал внутреннее смятение.
— Сейчас это не важно, — торопился он, листая толстую папку с бумагами.
— Садлер! — воскликнул Чарли.
От радости он подпрыгнул, как дитя, но тут же поперхнулся, уловив на себе сверлящий взгляд Садлера.
— Мы думали, что больше не увидим тебя... — вымолвила Элис.
Садлер тяжело вздохнул.
— Я проник сюда ровно тем же путем, каким обезвредил сирену. Код.
Он слегка приподнял бровь, будто делясь забавной, но очевидной деталью.
— Но там же десяток символов, — оцепенел Чарли.
Садлер криво усмехнулся.
— Иджен, несмотря на свою показную осторожность, оказался весьма предсказуем. Он вводил одно и тоже при каждом входе, начиная с комплекса Ирен. А если учесть, что вся система безопасности, как я успел понять, взаимосвязана, оставалось лишь применить элементарную дедукцию.
Удивление, безмолвное и почтительное, пронзило остатки страха Элисон. Для нее это была невероятно сложная последовательность символов, которую, казалось, невозможно запомнить, даже если на то была бы вся жизнь.
— А сын профессора? — не унимался Чарли.
— Всю дорогу до выхода из лабораторий я терпеливо выслушивал его нытье. Затем, дабы развеять любые подозрения, я сыграл разочарование из-за капсулы и заявил о своем намерении пропустить стаканчик в ожидании отправки домой.
— Полагаю, вышло довольно убедительно, — отметила Элис, получив одобрительное подмигивание.
— С самого начала меня не покидало ощущение лжи, — продолжил Садлер, стиснув зубы. — Показная печаль, все эти оправдания... слишком продуманны. Поэтому я проследил за ним. Что и следовало ожидать, Иджен повторил маршрут Гидеона и Хельги.
Он сделал паузу, обводя взглядом лабораторию.
— Как я и предполагал, код доступа известен не только Хельге, но и сыну профессора. Именно поэтому Иджен не спешил вести нас сразу сюда. Он тянул время. Предоставлял Гидеону фору, чтобы тот первым добрался до Капсулы.
Элисон с трудом понимала услышанное. Радость от неожиданного появления Садлера сопровождалась горечью очередного предательства Гидеона. Внутри нее бушевал вихрь противоречивых чувств. Ярость на Гидеона, притворяющегося возлюбленным, а на самом деле, преследовавшего собственные корыстные цели. Разочарование в себе самой за то, что не разглядела его истинную сущность, и позволила обмануть себя. Но несмотря на все это, где-то глубоко внутри, осталась болезненная заноза – надежда. Элис упрямо отказывалась верить в подобную правду, цепляясь за мысль, что произошла чудовищная ошибка, какое-то недопонимание, и Гидеон невиновен. Но разум твердил обратное, подкрепляя доводы неопровержимыми фактами.
— Оставалось лишь повторить за Идженом ввод кода, — сказал Садлер. — Практически элементарно. Однако в отличие от его незаметного проникновения, мой вход спровоцировал активацию сирены. Видимо, профессор предусмотрел систему защиты от несанкционированного доступа, срабатывающую при повторном вводе шифра в короткий промежуток времени. Не слишком очевидное решение, но вполне эффективное.
Внутри Элисон нарастала решимость. Нужно было узнать правду, чего бы это ни стоило. Вопросы все еще роились в голове, не давая покоя. Но одно она знала наверняка: времени на сомнения не осталось. Необходимо действовать. Сейчас.
— Так что за документы, — вспомнила она, отбрасывая прочь мрачные мысли.
— Да, — сказал Садлер, и папка в его руках раскрылась, рассыпав по полу несколько бланков и фотографий, которые он тут же быстро собрал. — Информации здесь не мало. Халлингс явно не страдал скромностью в плане оформления своих... деяний. Но мне удалось извлечь кое-что интересное.
Он указал на несколько бумаг исписанных мелким шрифтом.
— Похоже, здесь хранятся наши анкеты. Подробные. Очень подробные.
Чарли нахмурился, и пробормотал:
— Постойте... Иджен однажды разболтал, что система колеса фортуны крутилась не случайно. Выбор каждого из гостей острова был предопределен, основан на каком-то сложном алгоритме и наборе необходимых данных.
Его глаза расширились от внезапного осознания.
Элис взяла материалы. Листы, зашуршав, едва не выскользнули из дрожащих пальцев. Она торопливо пролистала содержимое, пока не наткнулась на знакомое имя, выведенное четким каллиграфическим почерком: Элисон Рейнвуд.
Она замерла, как парализованная, жадно вчитываясь в текст. Перед ней разворачивалась ее собственная жизнь, представленная в виде отчета. Начиная с самого детства, первых воспоминаний, маленьком домике на окраине города, о любимой кукле и, как она потеряла ее в парке, когда ей было всего пять лет. Все было зафиксировано с пугающей точностью. Затем шли годы учебы в школе. Успехи и неудачи, любимые предметы и те, которые Элис ненавидела. Друзья и враги, первая симпатия и разочарования. Каждое событие, мысль, эмоция — все было тщательно закреплено и проанализировано.
Но больше всего Элисон поразило, как Халлингс описывал характер. Упрямство, целеустремленность, беспристрастие к риску, нерешительность, и даже страх одиночества. Основные черты сформулированы с беспощадной откровенностью, словно перед ней стоял безжалостный психолог, препарирующий личность на операционном столе. Элис даже казалось, что Халлингс знал ее лучше, чем она сама.
Погруженная в описания, она не сразу заметила, как Чарли, бормоча что-то себе под нос, перебирает другую пачку бумаг.
Внезапно он издал возмущенный вопль:
— Да как он посмел?! «Чрезмерная любовь к сладкому»? Да, мне нравятся пончики, и что с того? Это дискриминация по отношению к любителям выпечки!
Он с негодованием ткнул пальцем в абзац.
— А вот это уже просто оскорбление! «Недостаточно развито чувство стиля». Да я... да у меня просто свой уникальный вкус!
Садлер нахмурился и потер переносицу, словно пытаясь унять нарастающее раздражение.
— Чарли, сейчас не время для модных разборок. У нас тут, вообще-то, глобальный заговор, и твоя анкета – это, вероятно, меньшее из зол.
Но Чарли был слишком возмущен, чтобы слушать.
— И еще! — продолжал он, не смолкая. — «Имеет склонность к преувеличению достижений и созданию собственной легенды». Да я вообще скромняга!
Элисон, не смогла сдержать слабую улыбку:
— Ты драматизируешь...
Не успела она договорить, как тот, в порыве праведного гнева, выхватил из рук Садлера анкету.
— Ну конечно! — воскликнул он, бегая глазами по тексту. — «Обладает великолепной памятью, красноречив, проницателен, склонен к сарказму», — зачитывал Чарли, жестикулируя. — Да тут сплошная ода гениальности!
Садлер слегка усмехнулся:
— Что я могу сказать? Видимо, Корман Халлингс умеет видеть людей насквозь.
Он забрал анкету обратно, с видом человека, который привык к восхищению и признанию талантов.
В этой абсурдной ситуации протест Чарли против собственного архива казался чем-то почти нормальным. Но Элис понимала, что за комичным фасадом скрывалась серьезная правда. Халлингс знал их слишком хорошо. Использовал слабости и страхи, чтобы манипулировать каждым. И это было по-настоящему страшно.
— Где ты это нашел? — спросила Элисон.
— Ну, наконец-то, — ответил Садлер, приподняв бровь. — Рад, что ты научилась задавать правильные вопросы.
Он обвел рукой лабораторию.
— Лежала на видном месте, на столе, заваленном всякими свидетельствами, но эта достаточно выделялась, чтобы привлечь внимание. Уверен, Халлингс знал, что я последую за Идженом, и эти документы окажутся в поле моего зрения.
— Зачем? — спросила Элис. — Для чего ему нужно раскрывать свои же козыри?
— Халлингс играет в игру, где правила знает только он, — томно проговорил Садлер. — И он наслаждается тем, что наблюдает за нашей растерянностью, попыткой разгадать замысел.
Он сделал паузу, медленно потерев подбородок.
— Профессор считает себя гением, а нас – пешками на шахматной доске.
— Может, он хочет посеять среди нас раздор, — предположила Элисон. — Показать нам, насколько мы уязвимы, и легко управляемы.
— Хочет, чтобы мы перестали доверять друг другу... — вдумчиво подхватил Садлер.
— Или раскритиковать! — вскрикнул Чарли, оторвавшись от биографии.
— Ладно, хватит теории, — приказал Садлер, отбросив папку. — Нужно найти вход в главную лабораторию. Уверен, она где-то здесь, в этом комплексе.
Он обвел взглядом пространство, затем продолжил:
— Сильно отходить друг от друга нельзя, придется действовать быстро. Осматриваем все входы и проемы, но держим друг друга в фокусе внимания.
Садлер нервно поправил упавшие на лоб белые локоны, будто этот жест мог придать ему больше уверенности. Элис и Чарли кивнули, соглашаясь с планом.
Они рассредоточились, внимательно осматривая каждый уголок. Элисон заглядывала за панели управления, ощупывала стены в поисках скрытых кнопок или рычагов, даже пыталась найти какие-нибудь подсказки в хаотичном расположении оборудования. Но все было тщетно.
Зал за залом, они прочесывали машиностроительный комплекс, как опытные следопыты, ища след дикого зверя. Но взирали лишь холодный металл и чувствовали синтетические запахи полимеров и химикатов.
Тяжелое, липкое ощущение чужого взгляда сверлило спину, и Элис не могла отделаться от фантазии, что Халлингс, словно паук, наблюдает за ней из своего логова, смакуя каждую секунду ее надвигающегося краха. Эта мысль толкала вперед, вглубь лабиринта коридоров, к неизвестности.
В одном из залов, зиял узкий проход, ведущий в абсолютную, непроницаемую тьму. Элисон шагнула без колебаний, повинуясь импульсу. В тот же миг, пол под ногами вспыхнул едким, кислотно-зеленым светом. Воздух пронзил шипящий звук, и вокруг выросли стены из идеально прозрачного стекла, заперев Элис в хрустальный куб.
— Лифт активирован, — прозвучал синтетический голос. — Идет техническое обслуживание.
— Нет! Элисон, стой! — истошный крик Садлера пронзил тишину.
Элисон обернулась. Он бежал к ней. Элис начала лихорадочно ощупывать гладкую поверхность стен, но ни щели, ни кнопки, ни малейшей зацепки.
— Лаборатория доктора Халлингса, — произнесла система. — Доступ разрешен.
И в этот момент подъемник дрогнул, медленно поднимаясь.
— Садлер... — прошептала Элис с осознанием неизбежного, смотря как тот, в безумном порыве, зацепил какой-то станок, который с грохотом рухнул, разбрасывая во все стороны искры и снопы проводов.
Упав на колени, Садлер, казалось, не заметил этого. Его взгляд был прикован только к Элисон, а на лице читалась фатальная обреченность момента, ведь через несколько секунд, Элис будет считаться победительницей Капсулы Фортуны.