Глава 45
Сфера, до этого незаметно скользившая, теперь неслась, как сорвавшаяся с цепи комета. Калейдоскоп размытых огней за стеклом кружил голову, а в животе нарастало неприятное ощущение падения в пропасть. Элисон вцепилась в кресло, пытаясь хоть как-то удержаться в этом безумном водовороте.
— Агробиологический комплекс, — снова прозвучал голос системы. — Горячий цех.
Мир вокруг Элис взорвался алым. Не мягким закатным солнцем, а хищным, всепоглощающим, словно дыхание дракона. Тепло ударило в лицо, как пощечина, обжигая щеки и высушивая горло.
Это был не просто другой цех. Это была иная Вселенная.
Лаборатория, где лед уступил место пламени, а тишина – шипящему гудению раскаленного металла. Элисон чувствовала, как страх оплетает ее, словно плющ. Ей даже чудилось, что воздух обжигает легкие. Сквозь запотевшие стены машины, едва проступали очертания гигантских конструкций, вздымающихся к потолку. Резервуары, переплетенные трубами, изрыгали пар, который, казалось, вот-вот разорвет сталь. Бойлеры, размером небольших домов, пульсировали рубиновым светом, подобно живым сердцам, бьющимся в бешеном ритме.
— Что это за место? — спросила Элис, но слова застряли в сухом горле.
Чарли, сидевший напротив, выглядел еще более потерянным, чем прежде. Его глаза, обычно полные наивного любопытства, теперь отражали лишь ужас. Он казался маленькой, хрупкой куклой, брошенной в жерло вулкана.
— Чарли, ты видишь это? — прохрипела Элисон, стараясь перекричать рев пара и скрежет железа.
Чарли смотрел в ответ, широко раскрыв глаза. Он медленно покачал головой, словно пытаясь убедить себя, что все происходящее – лишь галлюцинация.
— Это... это не похоже ни на что, что я когда-либо видел, — отозвался он. — Будто мы внутри гигантского механизма, который вот-вот взорвется!
И в его словах была доля правды. Элисон почувствовала, как напряжение вибрирует в пространстве, а каждая деталь работает на пределе своих возможностей.
Вокруг виднелись не только металлические конструкции. Здесь и там, среди хаоса бойлеров, возвышались стеклянные купола, наполненные диковинными растениями, словно вырванными из самых жарких уголков Земли – или даже из кошмарных снов. Их листья, отливающие бронзой и медью, испускали странное, пульсирующее свечение. Стебли, толстые и узловатые, извивались, как живые, явно пытаясь вырваться из своих клеток.
Сфера, как зачарованная, неслась дальше, в самое сердце огненного лабиринта. Она ловко обходила громадные резервуары, огибала клубы пара, танцуя в ритме невидимой симфонии жара. Элис воображала, что они движутся по венам чудовищного организма, каждая из которых пульсирует мощным зарядом.
— Чарли! — закричала Элисон изо всех сил.
В одном из огромных куполов бурлила лава. Самая настоящая, раскаленная добела, брызжущая искрами и заполняющая воздух запахом серы. Вокруг, на черных, обугленных камнях, росли странные, колючие растения с ярко-алыми цветами, похожими на языки пламени.
— Невероятно... — прошептала Элис, не веря глазам. — Как это возможно?
— Это гениально! — воскликнул Чарли, и голос его дрожал от восторга. — Он создал имитацию вулканической среды! Понимаешь? Халлингс пытается вырастить саженцы, которые смогут выжить даже в таких условиях!
— Но зачем?!
Чарли на мгновение задумался , нахмурив брови.
— Я не уверен, но похоже профессор готовится к катастрофе, — предположил он. — Если такое произойдет, большая часть Земли станет непригодной для жизни. Но если у нас будут такие растения...
Он замолчал, испугавшись собственной мысли.
— ...или, — продолжил он, уже тише, — может быть, он планирует колонизировать другие планеты.
Элисон поежилась. В его словах был смысл, но он пугал ее до глубины души. Неужели Халлингс и вправду настолько одержим идеей спасения человечества, что готов на все, даже на создание флоры, которая сможет не погибнуть в аду?
Она посмотрела на Чарли. Он взирал с неподдельным восхищением, и казалось, был готов поверить во что угодно, лишь бы оправдать безумные эксперименты Халлингса. Элис отвела взгляд, чувствуя жжение глаз. Сфера продолжала двигаться, все глубже и глубже в раскаленный лабиринт. Вдали замерцали огни, манящие и опасные. Внутри становилось невыносимо жарко. Элисон ощущала, как пот стекает по спине и липнет к одежде.
За стеклом проносились все более странные и пугающие пейзажи. Попадались конструкции, не поддающиеся никакому объяснению: массивные камеры, заполненные светящимися породами камней, узкие шахты, выбрасывающие смесь дыма. Поля, вращающиеся вокруг своей оси с бешеной скоростью, которые, казалось, не подчиняются никаким законам физики.
Наконец, машина остановилась.
Перед ними возвышалась шаткое сооружение, не похожее ни на что, виденное Элис прежде. Висящий неизмеримый купол, а внутри бушевала песчаная буря. Мириады гранул кружились в вихре, под огромными мониторами с изображениями выжженных солнцем земель. Пересохшие реки. Бесплодная почва. Города, погребенные толщей песка.
— Что это? — обронил Чарли.
Элисон не знала ответа. Она чувствовала, как что-то внутри сжимается от ужаса. Сфера бесшумно въехала внутрь купола. И тут Элис снова увидела их. Растения. Но не та зелень, что она наблюдала прежде. Эта была мертва. Высохшая, сморщенная, покрытая слоем пыли.
В голове Элисон складывался пазл. Чарли был прав. Халлингс не просто создает флору, способную выжить в экстремальных условиях. Он изучает мир. Его болезни, раны, гибнущие уголки. Профессор видит то, что другие предпочитают не замечать. Возможно, даже катастрофу, надвигающуюся на человечество, и он явно знает способ ее предотвратить. Мертвые деревья — первые жертвы, неудачные попытки, уроки, выученные кровью и пеплом.
Элис снова уловила в действиях Халлингса не безумие, а цель. Благородную, хоть и пугающую.
Но...
Может ли один человек сохранить земной шар?
И какой ценой?
Элисон вспомнила о других экспериментах Кормана Халлингса. О генетических манипуляциях, создании новых видов, о нарушении законов природы. Она удержала в памяти слухи и прошлые темные тайны, скрытых в глубинах комплексов.
И тут ее охватило сомнение.
Не исключено, Халлингс и правда хочет бросить вызов угрозам, но его методы слишком опасны. Что если исследования приведут к еще большей трагедии? Наверняка, он настолько одержим своей целью, что готов пожертвовать всем, даже человечностью, ради ее достижения.