Глава 42
Центр нейро-эмоциональных исследований Ирен Райли
Вход рассыпался, точно карточный домик. Это было «сердце Фортуны», сделанное из стекла и стали, но все еще пульсирующее – с какой-то холодной, нечеловеческой жизнью. Первый этаж, названный «Диагностическим блоком» – яркий, блестящий, подобный игрушке, которую ребенок вот-вот сломает. Все казалось не просто лабораторией, а садом, выращенным на фундаменте безумия. Высокие, прозрачные купола возвышались над потолком, словно теплицы для разума, в которых выращивали не цветы, а эмоции.
Повсюду, как безмолвные садовники, ходили ассистенты с белыми фарфоровыми лицами и тонкими, изящными руками. Они двигались с механической точностью, склоняясь над светящимися консолями, и перенося колбы с разными жидкостями. Чарли, двигаясь суетливо, едва не задел одного из них, но робот даже не вздрогнул, не изменил траекторию, будто не заметил его присутствия.
Они шли медленно, пока Элис не заметила отсутствие Садлера. Обернувшись, она увидела его неподвижно стоящим перед одной из застекленных комнат. Элисон сразу бросились его нахмуренные брови, и губы вытянутые в тонкую, жесткую линию. Глаза, обычно острые и проницательные, теперь беспокойно метались, выдавая явные попытки разгадать сложный, ускользающий от него ребус.
Подойдя ближе, Элис увидела обнаженную девушку, сидящую в позе лотоса на синей шелковой подушке. Ее кожа была бледной, почти прозрачной, а черные волосы, казалось, поглощали весь свет, падающий на них. Шнуры и кабели тянулись от шеи и позвоночника, соединяя с мерцающими консолями, заполненными сложными графиками и схемами.
— Это часть «проекта «Капсула», – сказал Иджен, подойдя ближе. — Ирен использует данные, полученные из ваших браслетов, чтобы отец мог создать новых андроидов. Он записывает ваши эмоции, страхи, надежды, а потом загружает все это в их искусственный мозг.
— Он хочет создать роботов, неотличимых от людей, — прошептал Садлер.
Теперь Элисон поняла. Экраны вокруг отображали не просто физические показатели, а что-то гораздо более интимное – ее эмоции. Линии взмывали вверх и падали, как кардиограмма, а цветные пятна вибрировали, отражая внутреннее состояние машины.
— Ходили слухи, что Ирен Райли создала «математически точные модели» – уравнения для любви, графики для страха, алгоритмы для ненависти, — перечислял Чарли.
Иджен усмехнулся.
— Да. Ваши мозговые волны считаны, мысли записаны, эмоции скопированы. Ирен переводит все это в цифры, в коды, понятные машине.
Он указал на одного из роботов, склонившегося над консолью.
— А потом они загружаются в их искусственный мозг. Так можно создать совершенных солдат, идеальных любовников...
— Или безжалостных убийц, — перебил его Садлер, и тот на секунду замолк.
— Что угодно, — подтвердил он. — И все это благодаря вам.
Иджен обвел взглядом другую комнату, похожую на декорации к кошмарному сновидению. Белые плитки, идеально гладкие и холодные, простирались до самого горизонта, создавая иллюзию бесконечного пространства. В центре, на светящейся кушетке, лежал робот, практически неотличимый от человека. Полностью раздетый, его тело казалось неестественно расслабленным, Элис даже сказала бы, — обесточенным. Всюду странные приборы, напоминающие инструменты для пыток. Громоздкие цилиндры, нависали над испытуемым, излучая красный свет, а вдали, за стеклянной стеной, возвышался наблюдательный пункт, заполненный ассистентами в белых халатах.
В другом конце лаборатории, за прозрачным столом, сидели другие машины, одетые, то ли в пижамы, то ли в бесформенные накидки. Они казались отрешенными, очевидно находящимися в трансе.
— Ирен считает, что эмоции — слабость, что их можно контролировать и управлять, но, — Иджен запнулся, словно разрываясь между правдой и тем, что он должен был сказать. — Она считает это необходимостью. Если роботы будут жить среди нас, они должны понимать людей, сочувствовать им. Цель «проекта Капсула» не в том, чтобы создать новое человечество или наделить роботов собственным сознанием, нет. Суть — научить людей и машин сосуществовать, принимать помощь, не бояться тех, кто отличается.
В его словах звучала горечь и надежда, будто он верил в эту утопию, но знал, что она недостижима.
— Отец утверждает, если мы создадим ассистентов, способных понимать наши эмоции, сочувствовать боли, то мы сможем создать мир, без войн, ненависти, и страданий. Мир, где люди и машины будут жить в гармонии.
— Но какой ценой? — внезапно спросил Садлер.
— Я... — задумался Иджен, — не знаю.
Фразы Иджена повисли в воздухе, как отравленный дым. Идея мирного сосуществования, лишенного борьбы и мучений, звучала заманчиво, подобно сказке, которую рассказывают детям перед сном. Но находясь в лаборатории, для Элисон эта выдумка казалась кошмаром наяву. Ее пугали масштабы проекта, его амбиции, и безумная вера Халлингса в возможность положить начало идеальному обществу. Элис по-прежнему не питала доверие к тому, что Ирен Райли правят благие намерения, и ее методы вызывали у Элисон отвращение.
В атмосфере витал странный коктейль запахов. Прежде всего, слабый металлический, подобно разлитой поблизости ртути, а еще легкий, сладковатый аромат формальдегида, который странным образом вызывал в памяти Элис вкус карамели.
Чарли, весь заведенный, вертел головой, боясь упустить хоть одну деталь. Иджен уверенно шел впереди, лишь иногда бросая мимолетный взгляд, время от времени поторапливая. Неожиданно Садлер наклонился к Элисон, словно опасаясь, что стены имеют уши, и произнес шепотом:
— Он лжет.
Элис нахмурилась.
— Что? Почему ты так думаешь?
Садлер скривился, точно ее вопрос был оскорблением.
— Просто поверь мне, — в голосе звенела неприкрытая неприязнь к Иджену. — Все это часть сделки с Гидеоном, я уверен.
Внутри Элисон что-то неприятно дрогнуло.
— Слишком гладко все идет. Чересчур идеально. Он знает каждый закоулок, каждого робота и консоль. Иджен показывает нам театр, Элис, отвлекая от настоящего плана.
Элисон знала Садлера достаточно, чтобы убедиться в его остром уме и способности видеть скрытое от других. Но доверять ему безоговорочно? Это было непросто.
— Что ты предлагаешь? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
В глазах Садлера мелькнул опасный огонек.
— Оторваться, — проговорил он едва слышно. — Найти другой путь.
Элис ошарашенно уставилась на него.
— И как ты предлагаешь это сделать?
— Нужно создать хаос.
Он бросил быстрый взгляд на Чарли, который продолжал взволнованно озираться, словно ожидал, что в любой момент из-за угла выскочит монстр. Элисон молчала, обдумывая слова Садлера, а он тем временем продолжил:
— Необходимо что-то, что привлечет внимание, сломает этот отвратительный порядок, и заставит его потерять нас из виду.
— Например...
— Освободить несколько подопытных, — решительно предложил он, глядя на одну из застекленных комнат, где неподвижно стоял робот, опутанный проводами.
Элис вздрогнула.
— Освободить их? Это опасно, Садлер!
— Опасно оставаться здесь, доверяя Иджену, и быть марионетками в руках Халлингса, — отрезал он. — Мы должны взять ситуацию под контроль, Элисон. Риск уже давно стал частью игры. И если мы хотим выиграть, нам придется рискнуть.
Впереди, Иджен остановился перед лифтом, его лицо оставалось под маской непроницаемости. Он ждал их, ничего не подозревая.
Сердце Элис оглушительно стучало в ушах. Она знала, что Садлер прав. Доверять Иджену было небезопасно. Идти по его плану могло означать сдаться. Но она также понимала, что создавать хаос без того безумном месте — было равносильно забавы с огнем.
— Хорошо, — сдавшись выдохнула Элисон. — Что мне нужно сделать?
Улыбка Садлера стала шире, и в ней промелькнуло что-то хищное.
— Доверься мне. У меня есть план.
Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо:
— Просто будь готова к импровизации.
Лифт плавно тронулся, и у Элис свело живот от волнения. Она нервно сглотнула, пытаясь успокоить дыхание. В замкнутом пространстве напряжение ощущалось особенно остро. Она замечала на себе пристальный взгляд Садлера, и ей представлялось, что даже Чарли выражал крайнюю степень беспокойства. Иджен, стоявший впереди, казалось, совершенно пренебрегал царящей вокруг атмосферой. Элисон пыталась унять дрожь в руках, сжимая кулаки. Ей было страшно. Не столько от возможной встречи с профессором, сколько от предстоящего хаоса, от той неизвестности, в которую они собирались погрузиться. Освободить подопытных? Это грезило сумасшествием. Но еще безрассуднее было слепо доверять Иджену и идти прямо в ловушку.