Глава 41
Элис стиснула зубы, напрягая мышцы рук. Тонкий изумрудный браслет, тускло поблескивающий в полумраке, теперь ощущался не просто украшением, а кандалами. Она крутила его, дергала, тянула изо всех сил, но он не поддавался. Ей казалось, что сталь становится горячее, а крошечные винтики, едва различимые невооруженным глазом, сильнее затягиваются, впиваясь в запястье и перекрывая кровообращение. Элисон сглотнула, сдерживая болезненные стоны. Усилия тщетны. Она наклонилась, пытаясь рассмотреть их вблизи, но те были слишком маленькими, чтобы ухватить пальцами.
— Браслеты не снять, по крайней мере, не навредив себе, — произнес Иджен.
Рука у Элис и вправду покраснела, а местами даже распухла.
— Да и незачем, — добавил он. — Ирен уже получила, что хотела. Но сейчас нужно думать о другом. У вас мало времени.
После рассказа Иджена об Ирен Райли, воображение Элисон разыгралось, рисуя картины одна мрачнее другой. Она — гений, чьи работы одновременно восхищали и пугали. И теперь Элис, словно мотылек на пламя, летела прямиком в самое сердце ее логова. Идея о встрече с ней вызывала озноб, как будто в спину дышала сама смерть.
Быть пойманной в ее лабораториях... эта мысль была равносильна кошмару, который Элисон переживала наяву. Она живо представила себя на операционном столе, окруженную блестящими инструментами и холодными, бесстрастными ассистентами. Представила, как Ирен, с улыбкой маньяка, вскрывает ее разум, как старую консервную банку, вытаскивая наружу самые сокровенные страхи и надежды. Этакий эмоциональный вивисектор, препарирующий чувства ради науки, или, что еще хуже, ради гнусной забавы.
Сердце Элис бешено колотилось. Она чувствовала, как страх проникает в каждую клеточку ее тела, отравляя сознание. Но внутри был и другой голос, более тихий, но не менее настойчивый. Голос надежды шептавший, что она должна быть сильной. Ради мамы, ради себя самой.
— В комплекс машиностроения, куда нам и надо, другим путем не попасть, – голос Иджена звучал с нажимом, словно он пытался вдолбить это в голову каждого. — Гидеон использовал Хельгу в качестве ключа системы безопасности, а я проведу вас иначе. Но вы должны понять, это рискованно.
— Ближе к делу, — грубо велел Садлер. — Каков план?
— Ирен и отец знают, что мы придем, – продолжил Иджен, понизив тон до шепота. — Этот комплекс, как и другие, напичкан камерами, микрофонами и датчиками. Они видят и слышат любое движение, каждое слово...
— Мы уже привыкли чувствовать себя лабораторными крысами в стеклянной банке, — хмыкнул Садлер, подняв взгляд на купол.
У Элисон пробежал холодок по спине. Это напомнило ей те мрачные фильмы, где участники некоего зловещего реалити-шоу, не подозревая, находятся под постоянным наблюдением. Только там на кону обычно стояла слава или деньги, а здесь...
— ...поэтому, — Иджен сделал паузу, подчеркивая интонацией, — у нас нет права на ошибку. Ни к чему не прикасайтесь.
Иджен замолчал, давая шанс осознать серьезность ситуации. Элис понимала, что выбора у них нет. Они должны поверить Иджену, положиться на его план, и надеяться, что он знает, о чем говорит.
— Готовы? – спросил он.
Садлер стоял, скрестив руки на груди, будто пытался защититься от невидимой угрозы.
— Идем уже, – проговорил он, направляясь ко входу.
Иллюзия зловещей красоты, нарисованная Элисон, рассеялась, словно дым. Никаких змей, изгибающихся в угрожающих позах, и нервных волокон в орнаменте не было. Высокие стены оказались не порталом в ад, как ей ранее чудилось, а обычными вратами из безупречной стали, отполированной до зеркального блеска. Никаких ржавых петель из кошмаров, лишь холодная, безжалостная геометрия, призванная внушать трепет и подчинение.
Панель в центре представляла собой сенсорный экран, выполненный из черного стекла, больше напоминающим мистический артефакт, чем элемент системы безопасности. На нем плавно переливались символы, мерцая, точно звезды в далекой галактике, маня прикоснуться. Линии и завитки воображались Элис частью сложного заклинания, охраняющего запретную зону. Ее не покидало чувство, будто она стоит на пороге не просто секретного объекта, а совершенно иного мира, где законы физики и логики могут быть нарушены в любой момент.
— Требуется идентификация. Пожалуйста, введите код доступа, — прозвучал механический голос, лишенный малейшего намека на человеческие эмоции.
Иджен, не теряя ни секунды, уверенно подошел к панели. Его пальцы, казалось, сами знали, что делать. Никаких колебаний и ошибок. С быстрой точностью он водил пальцем по сенсору. Элисон заметила, что это не обычный код из цифр, и уж точно не случайный набор знаков. Иджен активировал нечто сложное, возможно, комбинацию математических уравнений или зашифрованную биометрическую последовательность.
Элис украдкой взглянула на Садлера. Его глаза, обычно сканирующие все вокруг с хищной внимательностью, сейчас были прикованы к рукам Иджена. На безупречном лице промелькнула тень растерянности, и Элисон заметила, как тот непроизвольно сглотнул. Садлер привык контролировать ситуацию, знать детали, быть на шаг впереди. И если даже он был ошарашен, то что уж говорить о Чарли, который стоял, раскрыв рот, как ребенок, увидевший фокусника.
Там, где Садлер видел угрозу, а Элис – загадку, Чарли взирал лишь чудо.
— Идентификация подтверждена. Доступ предоставлен, – подтвердил голос системы.
Ворота начали открываться. Бесшумно, плавно, словно повинуясь невидимой силе. Казалось, пространство само отдалялось, растягивалось, как резинка. Туман вокруг, будто живой, поглощал звуки, заглушая даже дыхание Элис. Но пелена, накрывающая землю, растаяла мгновенно, как завеса, сорванная резким порывом ветра. Браслеты запульсировали, а перед Элисон раскрылся пейзаж, не имеющий ничего общего с тем, что они оставили позади. Она бы назвала это нечто нереальным, неземным, полным странных световых эффектов и непонятных конструкций. Мир, из которого исчезли все знакомые ориентиры, замененные на совершенно иное и непостижимое.
Вдалеке, как мираж, маячило здание, бросающее вызов законам гравитации и архитектуры. Оно представляло собой две идеально круглые сферы, соединенные между собой тонкой, почти невидимой перемычкой. Нижний шар, казалось, парил в воздухе, излучая мягкий, приглушенный свет. Его поверхность переливалась всеми цветами радуги, будто гигантский мыльный пузырь, готовый лопнуть от малейшего прикосновения.
Верхний, наоборот, был абсолютно черный, поглощающий весь свет вокруг. Элис сравнила его с бездонной пропастью, смотрящей на них с немым укором. Покрытие было идеально гладкое, без единого шва или окна, словно его выточили из цельного куска обсидиана. Соединяющая их перемычка, похоже, сделана из чистого сияния, пульсирующего в такт с браслетами на запястьях. Она была настолько тонкой, что будто сферы вот-вот разъединятся и рухнут в пропасть.
Все это вместе напоминало Элисон сон, сотканный из фантазий безумных гениев. Она почувствовала, как ее сковывает боязнь, но одновременно странное, нездоровое любопытство.
Они сделали шаг вперед, и пейзаж вокруг ожил, приветствуя в своей механической манере. Деревья, сотканные из переплетенных металлических нитей, звенели под порывами ветра, создавая мелодию, одновременно прекрасную и пугающую. Звук был чистым, напоминающим хрустальный звон, но для Элис в нем чувствовалась какая-то холодная отстраненность, лишенная тепла и жизни.
Чарли, подошел одному дереву ближе, выделяющемуся на фоне остальных своей изящной формой. Подобно ученому, изучающего новый вид растения, он внимательно осматривал ветви, на которых вместо розовых цветов, были крошечные огоньки, мерцающие мягким сиреневым светом.
— Ух ты, — пробормотал он, — это что-то невероятное. Никогда раньше такого не видел.
Изогнутый ствол был сплетен из тонких медных проводов, создавая иллюзию коры.
— Полагаю, это какой-то сложный механизм, — рассуждал Чарли, будто зачитывая статью из энциклопедии. — Судя по структуре побегов и расположению светодиодов, можно предположить, это что-то вроде... искусственного генератора энергии. Возможно, лампы преобразуют заряд света или тепла в электричество, а медные волокна служат в качестве проводников. Интересно, какой источник питания они используют? Может быть, какой-то вид геотермальной активности или...
Он замешкался, потер подбородок после чего коснулся одной из ветвей, и фонарики на ней вспыхнули ярче, отреагировав на его жест.
Иджен, до этого хранивший молчание, вдруг резко одернул его:
— Я же сказал, ничего не трогать! Ни к чему не прикасаться! Ты забыл, где мы находимся? Любое действие может иметь последствия!
В его голосе звучала неприкрытая нервозность, от чего Элисон невольно вздрогнула. Иджен обычно спокоен и сдержан, но сейчас явно был на взводе.
Чарли, немного смутившись, опустил руку и виновато посмотрел на Иджена.
— Да ладно тебе, — пробормотал он, — я же просто хотел посмотреть.
— Здесь все не просто так, — ответил Иджен. — Каждый элемент Фортуны создан с определенной целью. И если ты что-нибудь сломаешь или повредишь, ты можешь нарушить всю систему. Ясно?
Чарли кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не совсем понимает, о чем говорит Иджен.
— Ладно, ладно, — согласился он. — Буду осторожен.
Иджен вздохнул и провел рукой по волосам.
— Мы должны быть предельно внимательными.
Он посмотрел на Элис и Садлера.
— Вы тоже. Ничего не трогайте и не отходите от меня. Мы должны держаться вместе.
Элисон кивнула, понимая правоту Иджена. Они не могли позволить себе расслабиться ни на секунду.
Вместо травы под ногами простирался ковер из мелких серебристых пластинок, каждая из которых была идеально ровной и гладкой. При очередном шаге они тихонько щелкали, как при нажатии кнопок. Цветы, похожие на драгоценные камни, распускались прямо на глазах, раскрывая лепестки из полированного металла и светящегося стекла. Их яркие, искусственные оттенки контрастировали с холодным серебром окружающей среды. Вместо живых пчел над ними жужжали маленькие роботы, порхая от бутона к бутону, возвращаясь в крошечные металлические ульи.
В воздухе витал легкий запах озона и машинного масла, смешанный со сладким ароматом искусственных растений. Вдалеке виднелись необычные конструкции, похожие на гигантские шестеренки, вращающиеся в медленном, завораживающем танце. Элис заметила, с какой невероятной точностью было сделано все вокруг . Каждый элемент и деталь идеально подогнаны друг к другу, говоря, что их создали не люди, а машины. Здесь не было места случайности, несовершенству, хаосу. Лишь порядок, контроль и безупречная симметрия.
Элисон почувствовала, пульсацию браслета, едва они подошли к парящему зданию. Сфера была калейдоскопом, безумным вихрем света, словно кто-то выкрал закат и заточил его в стекло. Там были цвета, о существовании которых Элис даже не знала – опаловые переливы, искрящаяся лазурь, аметистовые тени, сплетающиеся в какой-то невозможный танец. На поверхности этой дивной модели мелькали знаки, близкие к рунам. Элисон фантазировала, как те шептали обещания и предупреждения на языке, который она чувствовала кожей, но не могла понять разумом.
Вход зиял не дверью, а разрывом, неким проломом в самой ткани реальности. Его окаймляла рамка, меняющийся от бледно к темно-зеленому, где ярко мерцала надпись, выгравированная прямо на поверхности парящей сферы: «Центр нейро-эмоциональных исследований». Буквы, сотканные из мельчайших лазерных лучей, плыли в воздухе, не касаясь стекла, и чудилось Элис не голографическим приглашением, а скорее нависшим проклятием. Они переливались всеми оттенками стали, от холодного серебра до зловещего антрацита, и тянули их вглубь, в самое сердце острова.