Глава 31
Элисон притворилась, что ей не страшно. Что сказанное Идженом хоть и удивило, но не вызвало куда более противоречивых чувств. Она даже пыталась вообразить, будто Квартал по-прежнему играл для нее самыми радостными красками. Хотя в глубине души, прекрасно понимала — каждая деталь на острове создана специально для помутнения рассудка. Элисон продолжала задаваться вопросами. Неужели это правда, и на нее у профессора заготовлен особый план? Что, если Халлингс использует Капсулу, как очередную уловку? И стоит ли ей вообще продолжать, возможно, мнимую борьбу?
Она хотела верить Иджену, и поселить в сердце уверенность насчет безопасности Фортуны, но больше не желала быть столь наивной. Элисон ощущала себя беспомощной, связанной куклой в чужом спектакле или маленькой крупицей в большой игре. Казалось, что она не в силах противостоять плану профессора, каким бы он ни был. Ведь каждый ее шаг либо давно прописан, либо мгновенно обретет новый исход. Но в том и другом случае, все по-прежнему останется задумкой Халлингса.
Они продолжали идти в неизвестность, полагаясь на Иджена, который время от времени останавливался, вспоминая верный путь.
— Почти пришли, — волнуясь, сказал он.
— Куда именно мы идём? — поинтересовалась Элисон.
— В Пещеру чистого часа.
Она недоуменно переглянулась с Гидеоном. Будь Элис способна читать мысли, то предположила бы, что Гидеон напуган не меньше. Но, как подобает любому мужчине, он сохранял спокойствие с невозмутимым лицом, и продолжал стремительно следовать за Идженом.
— Почему ты думаешь, что Капсула там? — спросила Элис.
— Я не говорил этого, — хмыкнул Иджен. — Как бы вам не хотелось отыскать желаемое раньше седьмого дня, всё же обойти время не удастся.
— Тогда почему ты сразу не отведешь нас к Капсуле? — выдавил Гидеон недовольным голосом.
— Очевидно, что я не знаю где она, — парировал Иджен. — Даже если бы знал, не сказал.
— Что это значит? — Гидеон остановил его, грубо развернув за плечо. — У нас уговор!
— Вот именно, уговор, — спокойно среагировал он. — Я помогаю вам найти Капсулу быстрее остальных, а ты забираешь меня с острова в тайне от отца. Если отыщите ее прямо сейчас, то он заподозрит что-то неладное, и в лучшем случае, изменит сценарий, а в худшем, узнает о наших планах и тогда я точно ничем не помогу.
Напряжение в воздухе ощущалось, как невидимое силовое поле. Повисла пронзительная тишина, прежде чем Гидеон отпустил Иджена, со злостью выругавшись от безысходности.
— Почему бы тебе не поговорить с отцом, и не убедить в желании покинуть остров? — попыталась разрядить обстановку Элис.
Иджен рассмеялся, громко и раскатисто, будто такой вариант самое нелепое, что он когда-либо слышал.
— Ты совсем меня не слушала? — взахлеб спросил он, приняв тяжелый взгляд Гидеона. — Отец даже говорить со мной не станет. Для него Фортуна — самое безопасное место на планете. В этом он, конечно, прав, но отец убежден, что все необходимое можно получить с помощью науки, пока на большой земле правят соблазны, корысть, предательства и разочарования.
— Ну, так скажи, что ты хочешь испытать все искушения, какие только бывают, разочароваться в людях и вернуться на остров, — предложил Гидеон с издевкой.
Иджен в ответ лишь покосился. И пока Гидеон смеялся, Элисон хотелось ему сочувствовать.
Хоть Иджен и познавал искусственный мир, наполненный красотой и безопасностью, всё же он теснил, как стены вырастающего замка. Фортуна не только его дом, но и тюрьма. Неудивительно, что Иджен жаждал исследовать неизведанные горизонты, познавать новые города и встретить свою судьбу в объятиях свободы.
Элисон не сомневалась, что Халлингс любил сына, но, возможно, видел в нем смесь решимости и наивности, страсти и безрассудства. Быть может он считал его излишне уязвимым, и не готовым к такому решению. Но все же подобная забота с непоколебимым намерением удержать Иджена, лишь подтверждала её ранние размышления.
Корман Халлингс — помешан не только на науке, но и на контроле, чрезмерной опеке и управлении жизнями людей. Любой любящий родитель, желает обезопасить свое дитя от внешних угроз и несчастья. Однако пренебрегать желаниями ребенка, то же самое, что быть эгоцентричным, тщеславным и любящим безграничную власть человеком.
— Ты можешь как-нибудь поторопить свой компас? — протянул Гидеон, щурясь от палящего солнца, которое не мог прикрыть даже купол.
— Мы почти пришли, — откликнулся Иджен.
— Долго еще?
— Я же ответил.
— Ты сказал, что мы почти пришли, а я спросил, как долго длится твое «почти», — не унимался Гидеон.
Иджен закатил глаза.
— И как ты только с ним общаешься? — обратился он к Элисон.
— Эй! — возмутился Гидеон. — Вообще-то я здесь.
— Было бы славно, если бы ты хоть на секунду дал об этом забыть, — протянул Иджен, вызвав у Элис улыбку. — Кстати, говоря о секундах.
Он остановился возле небольшого указателя на прочном металлическом столбе, отражающего цветные блики. Верхняя часть состояла из трех стрелок с круглыми табличками в виде циферблатов. Внутри каждой крутились шестеренки, сцепленные друг с другом, как один механизм. Неуклюжими буквами, будто готовыми выпрыгнуть в любой момент, красовались направления: «Улица часов», «Улица минут», и «Улица секунд».
— Куда же нам идти? — спросила Элисон, глядя на перекресток одинаковых, на первых взгляд, дорог. Она даже засомневалась, не подводит ли её зрение, ведь песчаные тропинки, выглядели подозрительно симметричными.
— Дальше вам придется выбрать самим, — пожал плечами Иджен. — В любом из вариантов вы почувствуете пульс времени. Улица часов более спокойная, как по мне, в минутах путь будет более стремительный, ну а в секундах много непредсказуемости, хотя суета порой может быть полезна.
— А как же Пещера чистого часа? — вспомнила Элис.
— Улицы лишь накладывают ощущения пространства, но, как и в жизни, часы — устройство, которое связывает мельчайшие звенья секунд и минут. Куда бы вы ни ступили, по итогу придете к одному месту.
Гидеон гордо встал на перепутье дорог, скрестив руки, будто вызывал каждую на бой.
— И что мы должны там найти? — скептически поинтересовался он.
— Откуда мне знать? — буркнул Иджен.
— Ты был там? В пещере? — спросила Элис.
Он отрицательно покачал головой.
— Раньше многие ассистенты служили охраной. В их программе было лишь одно указание — стоять и никого не подпускать к обозначенному месту. После вашего приезда тут все оживилось. Сейчас мне и самому, кажется, что я всю жизнь был второстепенной фигурой в игре отца, которую вы запустили.
— Я так не думаю, — утешительно сказала Элис, услышав нотки грусти в словах Иджена. — Может так он хотел показать, что способен сотворить что угодно для твоего комфорта.
Иджен ухмыльнулся. Слова Элис его не убедили, но в добром взгляде читалась почтительная благодарность. Она чувствовала, что он действительно рад их присутствию. Возможно, именно общения, с настоящими людьми, ему искренне не хватало все эти годы. Элисон заметила, что даже родного отца от порой называл по имени, или же вовсе обходился словом «профессор», будто не принимал за родного человека.
Едва они решили отправиться в путь, как Элисон резко остановилась, взяв смелость спросить, что так терзало ее мысли.
— Иджен, — обратилась она, — что ты имел в виду, когда спросил, рассказал ли мне Гидеон о Капсуле?
Парни заметно насторожились. Гидеон прикусил нижнюю губу, а Иджен то и делал, что поглядывал на него, будто ждал команды. Но Элисон настоятельно убедила их перестать скрывать правду, которую она в скором времени все равно узнает.
— Просто Капсула может оказаться не тем, что ты ожидаешь увидеть, — замялся Иджен, запинаясь на каждом слове.
— Как это понимать? Она слишком большая, или не имеет формы?
— Я не видел, — ответил Иджен. — Могу лишь предполагать, что не все в мире можно решить одной таблеткой будущего. Люди привыкли строить ожидания, а потом в них же и разочаровываются. Но иногда что-то нужно пережить, и эти мгновения будут более ценны, чем попытки исправить ситуацию.
Иджен говорил загадками, пытаясь красиво формулировать слова, которые так и оставались для Элис непонятными. А Гидеон лишь внимательно наблюдал за ее реакцией, явно надеясь закончить разговор.
— Хочешь сказать, что Капсула не сможет вылечить человека от тяжкой болезни? — произнесла она дрожащими губами.
— Нет, вовсе нет! — вскрикнул Иджен. — Я о том что даже получив ее, возможно, придется чем-то пожертвовать. И это что-то может оказаться не менее важным.
Элисон задумалась, хоть и была уверена, что единственная ценность в ее жизни это мама. Ради нее она отправилась на Фортуну, а сейчас намеревалась сразиться с самой суровой судьбой, перейти через опасные реки, пересечь скалистые горы, преодолеть все страхи и даже потерять здравый рассудок, если бы только это спасло близкого сердцу человека. Подобно огненной стреле Элисон решительно клялась себе пролететь сквозь любые трудности и испытания, и ничто не в силах было остановить ее упорство. Она готова подарить свою жизнь, если бы это было необходимо, а значит слова Иджена не имели должного значения.
Вопреки всем мыслям, Элисон лишь обняла его, ощутив, как напряжение в теле Иджена медленно спадало. Одарив ее благосклонной улыбкой, он с теплотой помахал им вслед, будто отдавал кусочек своей удачи.
Выбрав Улицу часов, Элисон не почувствовала никаких изменений, не считая тихого монотонного тиканья, витающего в воздухе. Звук доносился откуда-то сверху, и медленно растворялся под ногами, словно каждый шаг запускал шестеренку призрачного устройства. Пахло морозной свежестью, подобно той, что бывает поздней осенью, когда деревья давно сбросили листву, а на стеклах появляется пушистый иней. Это создавало необычный контраст в ее мыслях. Идя по песчаной тропинке, Элисон заурядно воображала, что вот-вот пойдет снег.
Высокие здания вдоль тихого бульвара были украшены изящными фигурами и блестящими орнаментами. На фасадах красовались большие циферблаты, стрелки которых, казалось, простирались до самого купола. Объемные элементы золота и серебра издавали мелодичные звуки, и благодаря сияющим бликам, двигались в медленном танце. Неровные тротуары были усыпаны мозаичными узорами, где каждый камень и плитка сочетались с другими. И везде Элисон замечала время.
Лавки были выполнены в форме огромных часов со спинками в виде цифр от одного до двенадцати, фонари представляли собой стеклянные шары, внутри которых двигались маленькие механизмы. Даже окна домов напоминали формы тикающих устройств, указывая реальное время. Элисон выдумала сказочную историю, якобы она — главная героиня, попавшая в мир, где прошлое, настоящее и будущее стерли свои границы, наполнив свет магией и вдохновением.
— Не хочу показаться ворчливым, но меня раздражает это бесконечное тиканье, — сказал Гидеон, осматривая постройки.
— Именно таким ты мне сейчас и кажется, — ухмыльнулась Элис.
— И почему здесь нет ни одного робота?
— Я думала ты этого и ждал, — хмыкнула Элис, вспомнив его драку с Кастором в первый день.
— Согласен, лисенок, но все равно мне здесь не нравится, — Гидеон аккуратно взял ее за руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — В любом случае, это место немного приятнее Рынка чувств.
— Немного? — посмеялась Элис.
— Обещаю в этот раз не заставлю тебя плакать.
Она покачала головой, пихнув Гидеона в плечо, и тот игриво подмигнул в ответ.
Казалось, что улица длилась бесконечно. В какой-то момент Элисон даже поймала себя на мысли, что они уже ни раз проходили это место, а стрелки часов обратились вспять. Но Гидеон, будучи импульсивным и совершенно нетерпеливым решил, что сможет прекратить мерное тиканье, если остановит стрелки часов. По его предположению, все в этом месте работало единым механизмом, и очевидно, что за одним циферблатом остановятся и другие. И он был прав.
Вот только, едва он коснулся миниатюрной стрелки, как тут же их охватила не только долгожданная тишина, но и все жизненное пространство вокруг мигом застыло. Только Гидеон успел обрадоваться, тут же улица обратилась в хаос.
Дома издавали странные звуки, выражая недовольство, вода в фонтанах текла в обратную сторону, а то и вовсе плескалась, замирая в воздухе. Яркие краски фасадов искажали цвета, погружаясь в туман. Предметы случайно перемещались, словно в магнитном потоке, а в отдельных участках бульвара время то ускорялось, то замедлялось. Цветы увядали, а затем снова расцветали, скамейки покрывались ржавчиной, а под ногами трескались плитки.
Элисон охватила растущая паника. Мир, подобно безумной аномалии, то и делал, что рушился, и тут же преображался, сменяя сутки и времена года.
— Гидеон! — крикнула она, вопреки всему шуму, которых всё громче нарастал в воздухе.
Он стоял всего в нескольких метрах, но как только сделал к ней шаг, тотчас раздался оглушительный звон. Улица буквально треснула на несколько частей, оставив между ними огромную черную дыру с сотнями оборванных проводов.