Глава 30
Когда Элисон впервые увидела Гидеона, то сочла его за безнравственного хулигана, который привык решать проблемы кулаками, при этом, не считаясь с чьим-либо мнением. Флирт он выдавал за шутки, и всегда смотрел на нее, будто свысока, с презрением и равнодушием. Последнее чего Элисон ожидала, так это влюбиться в него, ведь они такие разные. Сейчас она глядела ему в глаза, заставляющими сердце биться сильнее, и искренне желала, чтобы это мгновение продлилось, как можно дольше.
Гидеон смотрел на нее с восхищением и преданностью, словно Элисон была центром Вселенной, вокруг которого вращался весь мир. Дыхание его было ровным, но ускоренным от возбуждения, пока губы все еще находились в миллиметрах друг от друга. Но как это обычно бывает, что-то обязательно должно было прервать эти секунды, и история Элисон не исключение.
— Если вы желали поселить во мне чувство вины, то у вас получилось, — внезапно привлек их внимание Иджен. — Мне очень жаль, что я прервал столь прекрасный момент.
Элисон смутилась, склонив голову, а Гидеон напротив, приподнял подбородок, будто с гордостью заявлял о своих чувствах.
— Гидеон, ты просил прийти, — продолжил Иджен.
Стройность его силуэта подчеркивали светлые джинсы, которые отлично сочетались с широкой футболкой на пару размеров больше плеч. Элисон не могла подобрать слов, чтобы правильно поприветствовать его. Они были примерно одного возраста, но она также осознавала, что Фортуна — остров его отца, а значит Иджен буквально наследник всего созданного профессором.
Он подошел ближе, одарив Элис долгим кивком, как подобает истинному джентльмену.
— Элисон, — обратился Гидеон, — Иджен на нашей стороне. Он хочет рассказать тебе все, что известно о Капсуле.
— Правда? — удивился Иджен.
Гидеон недовольно поморщился.
— А как, по-твоему, мы придумаем план действий?
Иджен оглянулся, переминаясь с ноги на ногу, а затем быстро поправил светлые курчавые волосы, словно этим жестом показал навязчивые сомнения.
— Я знаю про ваш план, — сказала Элис, дабы рассеять его нерешительность, и лицо Иджена вытянулось от удивления.
Она заметила, как мгновенно ему стало неловко, и даже стыдно. Но сейчас ее это не беспокоило. Элисон не сомневалась в Гидеоне, да и сам Иджен словно выдохнул, показав, что вопреки ситуации, не любит лгать.
— Значит между вами действительно...
— Иджен! — перебил его Гидеон, пока тот даже не пытался скрыть ухмылку.
— Ладно, — подмигнул Иджен. — Вы получили подсказку от профессора?
Элисон с Гидеоном переглянулись.
— Нет, — сказали они в один голос.
— Как это нет? — поморщился он. — Вы должны были найти цветок в Лабиринте правды.
Элисон велела себе успокоиться. Пытаясь вспомнить каждую деталь вчерашнего дня, она никак не могла понять, где же упустила подсказку. Наверное, ей следовало задержаться в лаборатории и тщательнее осмотреть цветок. Но чего Элис точно не желала, так это возвращаться в место, где она не управляла собственным рассудком.
— Я сорвал лепесток, он рассыпался и больше ничего, — сказал Гидеон, поглядывая на Элис.
— Какой он был на ощупь? Как именно растворился? Что вы чувствовали в этот момент? — продолжал задавать вопросы Иджен, нервно щелкая пальцами.
— Как лед, — тут же отозвалась Элис. — Они, как маленькие кристаллы, растаяли у меня на ладони.
Иджен нахмурил брови, а затем издал тяжелый вздох, словно вспоминал все, что ему известно об острове. Помня образ женщины, которую Элисон наблюдала в отражении зеркала в Лабиринте, она склонялась к тому, что Иджен унаследовал от нее круглое лицо и пухлые губы, а от Халлингса лишь разный цвет глаз. Когда она впервые увидела его на Рынке чувств, то не сразу заметила, столь необычный контраст. Левый — ярко-зеленый, словно изумруд, а правый, как у профессора — оттенка светлого янтаря. Густые темные брови и такие же длинные ресницы наполняли взгляд мистической притягательностью, заставляя видеть в нем нечто особенное и загадочное.
— Я знаю куда вам нужно, — неуверенно произнес он. — Идемте, расскажу все по пути.
Пробираясь сквозь толпу, Элисон пыталась уверить себя, что Иджен и вправду пытается помочь, а не запутать еще больше. С одной стороны, она видела, как Гидеон доверял ему, но с другой, сама она не могла до конца полагать, что Иджен способен пойти против отца. Быть может он и хочет покинуть остров, но тем самым Иджен предает профессора, ведя их к нужному месту и раскрывая тайны.
Шум, гам, смех и разговоры по-прежнему плотно наполняли воздух, создавая мозаику звуков и эмоций. Вокруг красовались яркие дома, а приятные цветочные ароматы смешивались в одну пленительную симфонию.
— Ты рассказал про Капсулу? — обратился Иджен.
— Нет, — твердо ответил Гидеон, и Элисон заметила, как тот нервно сглотнул, покосившись на нее.
Иджен замолчал, и между ними мигом вспыхнула напряженность, которую Гидеон пытался скрыть под маской добродушной улыбки. Однажды ложь Гидеона уже послужила яблоком раздора, из-за которого Элисон поклялась никому не доверять. Но она также старалась отсеять противные чувства, будто прямо сейчас от нее пытаются что-то утаить.
— Мой отец человек великого ума и непостижимой мудрости, — начал Иджен, смотря вдаль. — Но его страсть к науке всегда оставалась для меня далекой и недоступной. Я мало чего помню из детства, хоть и много читал о большом мире, поэтому вряд ли мою жизнь можно назвать радостной и беззаботной. По рассказам отца на мать напали обычные воришки в ночном переулке. Хотели забрать парочку монет, да снять драгоценности, которых у нее никогда не было. Вряд ли в их план входило убийство. Думаю, она сопротивлялась, и самый смелый пырнул ее ножом, чтобы та замолчала. Рана была не смертельной, вот только никто так и не помог ей, и к утру нашли уже бездыханное тело. Она потеряла много крови, но даже на последних секундах пыталась дойти до дома.
Иджен глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли и чувства, о которых очевидно не имел возможности говорить вслух.
— Мне очень жаль, — произнесла Элис, коснувшись его плеча.
— Все хорошо, — обозначил он кивком и натянутой улыбкой. — Я был слишком мал, чтобы помнить ее. Уверен, она была прекрасной женщиной. Вот только после этого случая я окончательно потерял отца. Не то, чтобы он всегда был примерным семьянином, но после смерти мамы совсем закрылся от людей. Последнее, что я помню, как упрашивал его пойти в школу. Наблюдал за детьми, глядя в окно и не понимал, почему не могу играть с ними, искал причину в себе, думая, что я не такой, как они. А иногда представлял, будто чем-то болею, чтобы хоть как-то объяснить свое одиночество. Затем все, как в тумане.
— Ты не помнишь, как оказался на острове? — скептически спросил Гидеон.
— Нет, — спокойно ответил Иджен. — Уверен, ты и сам не многое помнишь из детства.
— Но я бы точно запомнил, если бы мы куда-то переехали, тем более на необитаемый остров.
— Фортуна отложилась в моей памяти уже такой, какой вы ее видите. Сначала я пытался много исследовать. Для юного мальчика было интересно все, и одиночество больше не беспокоило. Ассистенты учили разным наукам, воспитывали быть ответственным, смелым, но в меру любознательным. Когда ты ребенок, намного проще внушить родительскую любовь. У меня было все, что только мог пожелать мальчик моего возраста, и было совсем не обязательно видеть отца за ужином, или проводить с ним время, болтая о всяких глупостях.
Иджен время от времени оглядывался, и Элисон сочла его суету за желание скрыть эмоции.
— Но всем свойственно расти, а значит и замечать, что под обилием возможностей у них никогда не было самого главного, — продолжил он. — Тогда я вспомнил ребят, играющих под окном. Одетые в рваные куртки и испачканные грязью штаны, они возвращались домой, где их всегда ждали родители. Отцы воспитывали их быть сильными, мамы читали сказки на ночь, а порой они ругали за сломанную игрушку и жалели за разбитую коленку. Я не получал от отца ни ласки, ни порки. Его просто не было в моей жизни.
Иджен не скрывал легкую грусть, но несмотря на отсутствие глубокой связи с отцом, он не испытывал злости или обиды. Слова его звучали тихо и задумчиво, а на лице проскальзывала теплая улыбка, которую Элисон бы назвала жестом принятия и осознания.
— Иногда мне удавалось видеть отца, но исключительно в личной лаборатории, которая заменяла ему не только дом, но и остальные места острова. Хоть он и настаивал на моем более подробном изучении научных дисциплин, все же я мало чего понимал в исследованиях. Скорее я не сильно интересовался инженерией, медициной или квантовой физикой, поэтому замечал лишь тонны чертежей, расчетов, груды железок и ампул. В какой-то момент, я подумал, что именно наука сможет нас сблизить. Но едва касался микроскопа или подходил к лазерной установке, отец выгонял меня, боясь, что я могу что-то повредить или испортить. Вскоре я и вовсе перестал замечать его проекты, а пару лет назад узнал, что отец решил пригласить на Фортуну людей, чтобы показать созданные им открытия.
Голос Иджена заметно оживился, а Элисон внимательно слушала весь рассказ, будто сама проживала с ним все эти годы на острове.
— И ты ничего не знал о Капсуле? — спросил Гидеон.
— Только то, что будущее устройство раз и навсегда изменит мир к лучшему, — ответил Иджен. — Отец иногда упоминал, что работает над чем-то новым и совершенно величайшим во всех областях науки, но я не задавал вопросов. Подобное он говорил каждый год, будто пытался оправдать им свое отсутствие.
— И тогда профессор решил запустить лотерею? — спросила Элис.
Иджен улыбнулся, а потом и вовсе открыто рассмеялся.
— То колесо, которое вы крутили, лишь картинка. На деле, это целая система подбора, основанная на взломе всех возможных данных. Отец знал какие именно люди должны посетить Фортуну. Ему важны ваши характеры, умения, взгляды на разные ситуации, в том числе и реакции на нечто критическое и опасное. А когда полный список качеств был готов, система запустила поиск. Оставалось лишь надеяться, что максимально подходящие люди увидят запущенные новости на экранах, и решат попытать удачу.
— Значит профессор выбрал нас намеренно? — не заметила Элис, как произнесла это вслух.
— Технически не совсем так, — прищурился Иджен. — Было заранее составлено досье на неизвестного персонажа с определенным пакетом нужных данных, в том числе и возраст, вес, вкусовые предпочтения и даже группа крови. А вы оказались лишь точной копией этих описаний.
Элисон почувствовала, как внутри начало нарастать напряжение, словно невидимый узел, который теснил ее сердце. Слова, прозвучавшие в воздухе, как ужасный приговор, оставили горький привкус тревоги. В глубине души, она старалась обрести спокойствие, и искала его во взгляде Гидеона, в котором читались те же чувства.
Значит удача для Юстаса не просто отвернулась в тот день, она не имела совершенно никакого значения. Красивые слова профессора и яркая картинка внушила им должный настрой. Фортуна — не просто эксперимент профессора, это место его власти и контроля даже над окружающим миром. Вселенная острова была соткана из его идей, знаний и иллюзий о совершенстве, что делало его, по сути, создателем и правителем огромного общества.
— Зачем мы здесь на самом деле? — осмелилась спросить Элисон.
— Вы хотите получить Капсулу, — спокойно ответил Иджен, пожав плечами.
— Но почему именно мы выбраны профессором? — парировала она.
Иджен задумался, потерев подбородок и устремив взгляд в небо.
— Могу предположить лишь два варианта. Первый, вы часть проекта Капсулы Фортуны. Если отец действительно считает это устройство настолько важным, то вполне логично, что он хочет убедиться в готовности общества принять такой подарок. Заявлять о нем, как и выпускать сразу в свет, слишком рискованно, поэтому вы своего рода тестировщики. Первые во всем мире, кто увидит многолетнее исследование отца.
— А второй? — спросил Гидеон.
— Возможно, каждый из вас его очередной новый проект, — медленно произнес Иджен, протягивая каждое слово.
— Как подопытные крысы? — сморщился Гидеон, оскалив зубы.
— Ну, подопытными бывают не только крысы, но и кролики, или...
— Иджен! — вскрикнул Гидеон. — Ты понял, что я имел в виду.
— Я знаю только то, что вам здесь ничего не угрожает, — твердо уверил он. — Корман Халлингс хоть и помешан на науке, но его исследования еще никогда не переходили рамки безнравственности, особенно к людям. Он изолировался от мира, чтобы защитить меня и не быть странным в обществе. Конечно, многие открытия не сочтут выгодными и целесообразными, но ни один ученый не сможет рассмеяться ему в лицо, увидев все это.
— Точно ли ты так хорошо знаешь своего отца? — прошептал Гидеон себе под нос.
Хоть Иджен и услышал его слова, все же предпочел промолчать. А вот Элисон не на шутку задумалась о своем предназначении на Фортуне. Она размышляла, что с расширением власти профессора, также могли бы расти и опасности, что прятались за вымышленной идиллией. Иллюзии, созданные Корманом, могли бы вскоре обмануть и его самого, превращая райский уголок в угрозу, затмевающую все человеческие потребности и эмоции. Независимость и самонадеянность могут привести к потере реальности и контроля, что сделало бы остров небезопасным не только для людей, но и для создателя.
Элисон давно поняла, что творения Халлингса, скрытые за фасадом чудес и удовольствий, с самого начала являлись ловушкой. Профессор, каким бы умным ни был, он такой же человек, как и все они, а значит нельзя отрицать, что он может стать заключенным в собственных выдумках. Люди теряют рассудок и от наименьших вещей, а под натиском науки, сойти с ума, более чем реально.