Глава 28
Луна уже давно взошла, когда Элисон неожиданно проснулась, ощущая дрожь от лихорадочного озноба. Она лежала в постели, поглощённая жаром, несмотря на прохладу в комнате. Тело было ослаблено, и сердце колотилось, словно барабан в ушах.
Элисон попыталась сесть, чувствуя, как воздух становился плотным и тяжелым, вызывая легкое головокружение. Слабый свет от уличного фонаря проникал сквозь занавеси, призрачно освещая контуры мебели и создавая игру теней на стенах. Но всё это было далеко в стороне. Во внимании Элис царил лишь невыносимый жгучий огонь, который обдал её, точно поток раскаленной лавы.
Она услышала стук в дверь, за которым последовали ещё несколько, более настойчивых. Хоть Элисон и пыталась найти в себе силы встать, всё же слабость одержала вверх, заставив вновь опуститься на мягкую подушку.
Элис не знала сколько прошло времени, прежде чем её разбудила Айрис. Под лунным светом, она казалась невинным ангелом, некой фарфоровой куклой или полётом её собственной фантазии.
— Элисон, — мягко произнесла она, приложив холодную ладонь к щеке.
Айрис аккуратно помогла ей сесть, подложив подушку под спину.
— Прими это, — она поднесла прозрачный стакан с водой, и маленький контейнер. Внутри пластиковой упаковки, на которой был нанесен логотип острова, лежали две необычные по форме таблетки: розовый клевер в виде трёх сердец, и бледно-зелёный с четырьмя лепестками.
В иной раз, Элисон непременно бы задала вопросы, перед тем как проглотить неизвестные препараты, но сейчас, она бездумно приняла помощь от ассистента. Быть может милый образ Айрис вызвал у неё доверие, а, возможно, Элисон просто отчаянно желала скорее прекратить поступающую тошноту от головокружения, и унять леденящий озноб. На удивление, действие таблеток Элисон ощутила спустя несколько минут, словно профессор сотворил антибиотик, который убил болезнь в ее организме за считанные секунды.
В какой-то момент Элисон хотела выразить Халлингсу огромную благодарность за заботу, но она также понимала, что это неравноценно всему обману, который тот сотворил за эти дни: подслушивал разговоры непрерывной слежкой, управлял сознанием, путем ядовитых запахов, и даже подверг смертельной опасности Гидеона в башне. Последнее и вовсе является преступлением, за которое положено строгое наказание на уровне закона.
Но Фортуна не подчиняется мировым правилам. Элисон знала, что об острове профессора известно лишь то, что он существует, а где именно — вопрос, который все десять лет оставался загадкой. Однажды она слышала теорию, что земля Халлингса не создана природой, поэтому и не имеет никакого отношения ни к одному из государств. Якобы профессор умеет перемещать платформу, которую сам же и создал. Поэтому остров блуждает по открытому океану, не преследуется радарами кораблей и шансов отыскать его практически нет.
Ещё несколько дней назад Элисон бы рассмеялась, услышав подобный вздор, но сейчас, лично увидев исследования профессора, она больше не могла с уверенностью отрицать это предположение. Конечно, на острове нет летающих драконов, магической радуги со сказочными человечками, да и сам Халлингс далеко не волшебник. Он — учёный. Изыскатель, управляющий собственным миром, с помощью науки, а значит от него можно ожидать чего угодно, как от искусного мага из выдуманной легенды.
Много раз ей говорили, что происходящее на Фортуне — лишь наука, но мысль, что Элисон является частью рискованного эксперимента, не выходила у нее из головы. Ей совсем не хотелось участвовать в изучениях, о которых она толком ничего не знала, будь даже этот проект чем-то масштабным или великим.
Хоть и наука обладает властью раскрывать тайны Вселенной, исследуемые глубины могут пугать своим непредсказуемым результатом. Элисон не сомневалась, что в руках Халлингса спрятаны силы, способные как спасти мир, так и погубить его. Открытия требуют от людей мудрости, ответственности и бдительности при использовании, ибо именно способность понимать и управлять ими, определяет эффект на человечество и мир в целом. И даже если Халлингс действительно желает изменить мир к лучшему, то каковы шансы, что получится совсем иначе?
Мысли Элисон вернулись к Айрис, которая внимательно наблюдала за ее самочувствием, изображая беспокойство. Элис даже показалось, что ее левый глаз, который был цвета кофейных зерен, приобрёл бронзовый отлив, а правый вовсе сменил абрикосовый тон на более глубокий жёлтый оттенок.
— Тебе нужно отдохнуть, профессор сильно обеспокоен твоим здоровьем, — сказала Айрис, взяв Элис за руку.
Ладонь ассистента ощущалась гладкой и упругой, совсем как у человека. Элисон до сих пор удивлялась сколько мельчайших деталей стоило учесть, чтобы создать настолько реалистичную иллюзию настоящей кожи.
— Почему профессор сам не скажет мне это? — спросила Элис. — Он ведь слышит меня.
Айрис опустила голову.
— Я не могу ответить на твой вопрос. Если я искусственный интеллект, это не значит, что мне известно всё.
— Но ты почувствовала моё состояние, раз пришла посреди ночи?
— Не совсем, — протянула она. — Твой браслет дал импульс, но даже сейчас я не могу представить твоего состояния. Даже с усовершенствованными алгоритмами, роботы не обладают тем же уровнем эмоциональной глубины, что и люди. Они могут имитировать, но не испытывать истинные чувства.
— Это заложено в ваших базах данных? — предположила Элисон.
— Да. Мы обладаем комплексным искусственным интеллектом, который позволяет понимать язык, обрабатывать информацию и принимать решения, — Айрис улыбнулась. — Ассистенты также запрограммированы на выражение эмоций и эмпатию, позволяя установить более естественное общение с людьми.
— Но, если я скажу что-то обидное? — сказала Элис, и тут же посчитала вопрос глупым.
Но Айрис сделала вид, что всерьёз задумалась над ответом.
— Есть несколько вариантов реакций на обидные слова, — начала она. — Может быть нейтральной, так как мы не имеем собственных чувств. Но в нас также заложены модули эмоционального интеллекта, которые позволят вежливо отказаться от разговора и предложить что-то более приятное. Роботы на Фортуне учитывают переживания и настроение людей, поэтому мы адаптируемся под любые слова к конкретной ситуации.
— А есть ли у вас какие-то другие способности? — запнулась Элисон. — Например, сила или чтение мыслей?
Айрис по-доброму засмеялась.
— Всё зависит от модели робота. Я, к примеру, реагирую на мир, также как человек. Вы обучаетесь в школах, а мы в лабораториях. Если предмет для человека ощущается горячим, то в будущем он будет избегать его, чтобы не испытывать боль. Так и роботы. Мы учимся иначе, но проходим препятствия, как люди, имея равную силу.
— Но ваши глаза, вернее взгляд, открывает двери на Фортуне, — вспомнила Элисон.
— Да, но эта особенность внедрена профессором специально для острова. Люди, которые находятся в холодном климате круглый год, не смогут заниматься подводным плаванием во льдах океана, а те, что живут на юге, не ходят по улицам в шубах. Вот и мы всего лишь приспособлены к жизни на Фортуне.
Хоть Элисон и поклялась никому не доверять на острове, всё же в словах Айрис она не сомневалась. По всем фактам, которые ей стали известны, Элисон пришла к выводу, что ассистенты всё же созданы человеком, значит их разум нашёл своё начало в мыслях и знаниях профессора. Конечно, она не верила, что в один день роботы выйдут за пределы запрограммированных алгоритмов и обретут независимость. Но их вид и форма, схожая с человеческой путала ее сознание. Элисон никак не могла относиться к Айрис, как к бесчувственной машине.
«Что, если профессор настолько глубоко проник в мой разум, и я перестала различать реальность от вымыслов?», — подумала Элисон и тут же отругала себя за нелепое подозрение. Хоть порой она и ощущала себя уязвимой, разделяя чувства с другими людьми, всё же мысли — нечто непостижимое для посторонних. Элисон была уверена, разум человека — самое сокровенное, что не поддается чтению, даже при самых высоких технологиях.
Внутренний мир — неприступная крепость, надёжное убежище, которое человек может открыть только тем, кому действительно доверяет. Его нельзя взломать, перепрограммировать или отобрать, как сломанный модуль. В этом заключалось не только главное отличие человека от робота, но и содержалась большая сила, в которую Элисон верила всем сердцем.
Действовать в одиночку на Фортуне действительно стало опасно. Если Капсула существует, то Элисон обязана была дойти до конца, в противном случае, она убедится в её отсутствии и терзать себя догадками не придётся. Грядет пятый день пребывания на острове. И хоть Элисон строго запретила себе кому-либо доверять, однако проходить следующее испытание от профессора она была настроена решительно.
Как только болезненные симптомы окончательно отступили, Айрис покинула покои и Элисон легла обратно в постель. Закрыв глаза, она представила образ матери, почувствовав, как сердце ее сжалось в тугой узел. Она скучала по ней, от того и должна была направить все оставшиеся силы на поиск Капсулы.
Элисон всё ещё сомневалась, кем же является профессор в её истории на самом деле: благородным героем, который подвергся несправедливому осуждению, или всё-таки подлым злодеем, использовавшим гениальность в корыстных намерениях. Но несмотря на разные подозрения Элисон не переставала изменять своему нраву, поэтому тихо произнесла слова благодарности за лекарства, зная, что Халлингс обязательно её услышит.