Глава 26
В сказках обычно бывает так, что к главной героине внезапно подкрадывается таинственный незнакомец, который предлагает помощь в поисках утраченного сокровища. Или из кромешной темноты появляется волшебное существо из забытых легенд. Но Элисон прекрасно понимала, что она далеко не в сказке, хоть и события давно перешли за грань реального.
Тишина. Ни беспорядочного топота, ни порывистого ветра, ни отдаленных голосов. Лишь робкий стук сердца раздавался в ушах, оставляя мелкую дрожь по всему телу.
— Элисон? Это ты? — послышался неуверенный, но торопливый шепот.
Яркий свет охватил пространство, и Элис окружили сотни, а может и десятки сотен отражений. Изогнутые зеркала были повсюду. Стоило только повернуться, как за движением следовали её же образы.
— Ты слышишь меня? — снова отозвался женский голос.
Элисон не сразу узнала Хельгу. Она не видела её, но слышала отовсюду, будто звук доносился издалека, а затем проникал в каждое зеркало, и эхом раздавался с разных сторон.
— Где ты? — громко ответила Элисон.
Хельга раздраженно простонала, бросив парочку непристойных слов.
— Значит ты тоже попала в лабиринт. Только не двигайся, Элисон! Как только ты сделаешь шаг, изображения изменятся, и мы не будем слышать друг друга!
Элисон замерла, боясь даже пошевелить рукой, пока плавающие отражения путали её взор кривыми и непредсказуемыми иллюзиями.
— Как отсюда выбраться?
— Не знаю, — спешно произнесла Хельга. — Чарли увидел цветок, побежал вперед, а затем свет погас и больше я его не слышала. До этого мы видели воспоминания...
Она резко замолкла.
— Хельга? — нарушила внезапную тишину Элисон. — Ты здесь?
Белый свет был настолько яркий, что Элис приходилось щуриться. Лёгкое мерцание вызывало дурманящее чувство дезориентации, порождая ощущение бесконечного потока зеркал.
— Я знаю твой секрет, Элисон, — вновь пронесся голос Хельги.
О чём ты говоришь? — недоумевала Элис.
— Тебе больше незачем скрываться.
— Какой еще секрет, Хельга?
Но Хельга ничего не ответила, оставив Элис в полном замешательстве.
Отражения озарились рубиновым оттенком, окунув коридоры в некую симфонию ужаса и страха. Элисон не могла позволить себе отвлекаться, ведь если Чарли уже видел цветок, значит она также близка к разгадке. Несмотря на все заговоры профессора, ложь и предательства гостей, и тёмные тайны острова, Элисон должна была сначала отыскать Капсулу, ради матери, а затем думать, как покинуть Фортуну. Сделав глубокий вдох, она с полной решимостью сделала первый шаг.
Как и предполагалось, зеркала сменили положения, и перед Элисон открылся новый проход. В одном отблеске она видела Садлера за широкой столешницей у бара в Арене. Он внимательно наблюдал за торжеством, нервно перебирая пальцами свернутую записку... В другом был Гидеон. Он не сдерживал своих эмоций, и на мокром лице проглядывалась нестерпимая боль. Парень медленно вышел из спальни, крепко сжимая раненое плечо... Чарли стоял напротив улыбающейся Хельги, которая очевидна пыталась его соблазнить, дабы получить какую-нибудь информацию... Но Элисон внимательно всмотрелась в изображение, где она с горящими от удивления глазами наблюдала за приветствием профессора.
Отражения заполняли бесконечный лабиринт, словно факелы, освещающие путь. Истории, уже забытые или затерявшиеся в памяти, вновь оживали перед ней, и Элисон никак не могла убежать от столь бурного потока сменяющихся картинок. Голоса накладывались друг на друга, путая её сознание. В какой-то момент, Элисон зажмурила глаза, чтобы хоть на секунду обратиться к здравому рассудку, как тут же ритмичные звуки внезапно прекратились.
Повторив действие несколько раз, Элисон убедилась, что как только она опускает веки, зеркала перестают воспроизводить информацию. Они буквально не оставляют ей выбора. В темноте она не сможет пройти лабиринт, а значит Элисон вынуждена наблюдать за личной жизнью каждого.
«Помни, Элисон, всё на Фортуне лишь наука», предупреждал её Юстас, хотя порой для неё, казалось, многое магическим и даже волшебным. Профессор всегда был рядом, смотрел за ними, изучал поступки и подслушивал разговоры. От системы было не скрыться, а закона о вторжение в личную жизнь на Фортуне никогда не было.
Слова из последней подсказки крутились в её мыслях:
«Там правда светит, словно алмаз из талисмана,
Олицетворение искренности, вечной чистоты...»
Элисон сосредоточилась, пытаясь прислушаться к собственному разуму и, наконец, отвергнуть чувства трепещущего сердца.
«Ложь — тёмный путь, иллюзий и обмана...»
Профессор явно говорил о лабиринте, где истинным выходом является цветок, которых необходимо найти. Но как только Элисон открывала глаза, как тут же зеркала оживляли новые образы.
На одном из отражений, перед монументальной фигурой незаконченного ассистента, Элисон заметила профессора. Сияющие окуляры обхватывали его глаза, слегка седые волосы покрыты пылью, а лицо еле заметно светилось от какой-то голубой краски. Бледный свет лабораторных огней играл на металлических деталях робота, создавая у Элисон обманчивое впечатление живой души, воплощенной в машине.
— Папа, — обратился к нему мальчик лет пяти. — Как его будут звать?
— Не знаю, Иджен, — ласково ответил он.
— Он будет моим другом?
— Нет, Иджен, не думаю. Этот ассистент создан совсем для других дел.
— Для каких? — протянул мальчик, сев на маленький стульчик рядом.
Профессор медленно поднял руку, словно протягивая её к своему потенциально живому творению.
— Эта модель однажды спасёт человечество, Иджен.
Внезапно картинка сменилась, а Элисон по-прежнему не знала в какую сторону делать следующий шаг. Она предположила, что быть может это и есть то самое творение Халлингса над которым он работает по сей день. Но о каком спасении говорил профессор, если миру ничего не угрожает?
После нескольких тщетных попыток найти правильный проход, Элисон попыталась сосредоточиться на подсказке. Она была убеждена, что именно в ней хранился выход из лабиринта.
— Но дорогу укажет ум, при свете людской красоты, — произнесла Элисон вслух.
Если правильный путь ей должен подсказать ум, то сейчас Элисон обязана сконцентрировать всё внимание на свой разум, проанализировать ситуацию и принять взвешенное решение. Но вторая часть подсказки указывала на то, что в стремлении к успеху следует помнить о важности эмпатии, внимания к окружающим и человеческой доброты. Элисон предположила, что профессор подчеркивает важность баланса между разумом и душой.
Элисон готова была биться об заклад, что смогла разгадать задумку Халлингса! Только собственные мысли помогут ей выбирать направление, но свет людской красоты наполнит путь истинным значением и приведёт к цветку. Изображения лишь сбивали её, а значит верный шаг Элисон должна делать закрытыми глазами.
Погрузившись в темноту, она глубоко вдохнула, позволяя лабиринту открыть врата ее памяти на все моменты доброты, сострадания и неподдельной радости. В уме разворачивались воспоминания о хороших поступках, словах и делах, заполняя воздух сладким ароматом эмоций. Элисон доверила те мгновения, когда помогала окружающим, оказывала помощь близким, и бескорыстно поддерживала всех, кто нуждался в добром слове или улыбке.
С каждым шагом Элисон ощущала, как пульсировал браслет на запястье, а внутри, будто трепыхался компас, подсказывая направление. Ей казалось, что очередной выбор приобретал собственный звук и свет, подсвечивая верную дорогу. Вскоре она почувствовала непоколебимое спокойствие, пока тёплые потоки обволакивали её душу, и как только браслет перестал вибрировать, Элисон распахнула глаза.
Она неожиданно оказалась в некой семиугольной лаборатории, по крайней мере, так ей казалось из-за десятков инкубаторов, наполненными ярким синим светом. В каждой из камер находились растения, созданные из металлических нитей, скрученных между собой. Было очевидно, что лабиринт привёл Элисон в биохимический комплекс, который видимо являлся кузницей для анализа и исследования состава новых растений.
Элисон медленно проходила вдоль небольших станций с тонкими панелями, похожими на экраны, отображающие данные и информацию о ростках. Но она совсем не понимала, что означали все эти формулы. Казалось, что Халлингс изучал все виды наук, какие только существуют: от биологии, физики и химии, до астрономии, инженерии и даже геологии. Все предположения о его безумии никак не укладывали в её голове, поскольку подобная гениальность совсем не походила на помешательство.
— Элисон? — отозвался Чарли.
Он стоял около высокого и величественного цветка, поднимающегося на несколько метров, словно взывая к взгляду. Выразительно изогнутые лепестки плавно уклонялись друг от друга, обладая гладкой и блестящей поверхностью, которая отражала синие оттенки света. Эта особенность придавала его образу лёгкость и воздушность, и Элисон не могла оторвать взгляд от столь неповторимой красоты, которая не только восхищала, но и пугала своими размерами.
— Мы нашли его! — с улыбкой довольствовалась Элис.
Десятки мелких бутонов на металлическом стебле напоминали изящные подвешенные капли. Элисон воображала, что каждый изгиб и узор на цветке воплощал в себе невероятную научную сложность и мистическую привлекательность.
— Не подходи ко мне! — с ужасом вскрикнул Чарли, вытянув руки.
Словно увидев приведение, он хлопал глазами, разинув рот. Шаг за шагом он отступал назад, спотыкаясь, но не обращая на это внимание.
— Что случилось? — недоумевала Элис.
— Я знаю, что ты не навредишь мне, — заикаясь ответил он. — Но всё равно не подходи.
— Да что происходит, Чарли?
— Прости, но больше я тебе ничего не скажу.
Чарли резко обернулся и убежал прочь, точно увидел ужасное существо в ее образе. Будь Элисон более смелой, она бы непременно догнала его, чтобы тот объяснился, но сейчас ей надо было сорвать всего один лепесток, чтобы закончить задание профессора.
Крупные цветки имели контраст между глубоким индиго и блестящим серебром, и несмотря на металлические нити стебля, сам бутон был вполне себе живым и настоящим. Но коснувшись бархатного листка, Элисон ощутила холодное благородство железа. Большой лепесток сам плавно упал ей на ладонь, будто несколько лет ждал именно этого момента.
Тончайшие завитки обрамляли металлический контур, а точные линии и нарядные узоры, словно звёздочки украшали поверхность. Хоть Элисон и понимала, что структура цветка создана Халлингсом, всё же её не покидали ощущения, будто он вырезан из самого драгоценного в мире металла.
Прежде чем Элисон успела рассмотреть лепесток получше, он мгновенно рассыпался на множество осколков льда. Крохотные кристаллы по-новому переливались в её ладони, будто раскрывающееся тайное послание. Элис ощущала острую прохладу, которая настойчиво напоминала ей о хрупкости прозрачных льдинок. Ей так хотелось подольше задержать это чувство на руке, но с каждой секундой кристаллы превращались в снежную пыль, а вскоре и вовсе растаяли, оставив за собой мокрое пятно.
Элисон вдруг подумала, что она где-то ошиблась, раз цветок не дал ей ничего, кроме капель воды, но Лабиринт правды, а вернее профессор, следил за ней. Один из углов комнаты развернулся в обратную сторону, оставив темный узкий проход. Еще несколько дней назад Элис ни за что бы не пошла туда в одиночку, но сейчас у неё не только не оставалось иного выбора, но и сама она желала поскорее выбраться из лабиринта.
Фортуна действительно взрастила в ней немалую смелость, какой у неё никогда не было. Напротив, Элисон помнила себя настоящей трусихой. Она всегда боялась рисковать, не говоря уже о том, чтобы принимать взвешенные решения и с полной готовностью нести за них ответственность.
Она уверенно шла по тусклому коридору, с высоко поднятой головой, не боясь споткнуться, пока её не ослепил яркий свет. Через несколько секунд, Элисон не заметила, как вышла в незнакомом районе Квартала необдуманных мыслей.
Вокруг бурлил живой поток. Толпы ассистентов спешили кто куда. Весёлые голоса и простодушный смех наполняли воздух, а пение уличных музыкантов создавало атмосферу празднества. Каждый уголок Квартала был пропитан радостным настроением с ярким шествием красок и запахов. Элисон никак не могла подобрать точные слова, чтобы описать гуляющие ароматы вокруг себя. От свежести вечерней дымки и лёгкости зефира, до волнующих нот весенних лугов и пряностей, пронизанных духом приключения и гармонии. Несмотря на шумную суету, Элисон чувствовала себя в полном спокойствии и безопасности.
Пробираясь сквозь толпу, она остановилась лишь раз, когда увидела Айрис на одном из перекрёстков. Девушка в нежно-розовом платье из мерцающего шифона, украшенным воздушным кружевом, внимательно рассматривала небольшой блокнот, в который поспешно делала записи. После чего она несколько раз оглянулась, наконец заметив Элисон среди суматошных ассистентов.
— Почему ты ещё здесь? — удивлённо воскликнула она, подойдя ближе.
— Я только выбралась из лабиринта, — опешила Элис.
— Элисон, ты решила остаться или всё же покинешь Фортуну? — обеспокоено спросила Айрис, прижав блокнот к груди.
— Что за глупость? Я не собиралась уходить раньше времени.
В разноцветных глазах девушки поселилось чувство облегчения, но в поджатых губах скрывалась легкая недосказанность.
— Ступай на Арену, — кратко велела она, и тут же перебила собственную мысль. — Элисон, не всё, что ты здесь видишь правда. Мне очень жаль, если ты решишь уехать.
Элисон молча кивнула, одарив Айрис утешительной улыбкой, и поспешно двинулась в сторону Арены. Она совершенно не понимала, почему в её душе должно появиться желание уехать с острова. Элисон даже не допускала подобных мыслей!
Конечно, она скрывала сердечную боль, которая, словно рана кровоточила, и казалась невозможной для лечения. Всю дорогу в уме Элисон крутился вихрь эмоций, словно буря, в которой сменяли друг друга злость, отчаяние и усталость от собственных размышлений. Она задавалась вопросами, на которые не находила ответы. Её мысли, будто пленники, заключенные в гнетущей печали, пытались справиться с невыносимым бременем предательства. Гидеон всё это время обманывал её, играл на чувствах и использовал в коварных целях. Элисон вспоминала каждый момент, малейшую подробность, чтобы снова испытать ту боль и возненавидеть Гидеона, но несмотря на слёзные попытки, Элисон всё же не могла унять пылающие к нему чувства. И от этого становилось ещё больнее.
Внутри Арены её уже ждали все гости Фортуны. За одним столом, они отчужденно смотрели друг на друга, глазами полными презрения и вражды.
— Как ты можешь быть уверена, если сама говоришь, что не досмотрела до конца, — рассмеялся Садлер.
— Я видела достаточно! — стукнула по столу кулаком Хельга. — А ты что, в рыцари заделался? В твоих же интересах поверить мне!
— В моих интересах найти правду, — твердо перебил он. — Желательно с аргументами и логическим подтверждением.
— Полная чушь, — пробормотал Гидеон, устало схватившись за голову.
Элисон молча стояла у входа, и совсем не хотела подслушивать, но ей также казалось, что именно она является главной причиной громкого спора.
— Тогда может быть это ты? — Хельга обратилась к Гидеону, и тот раздраженно цокнул языком.
— Хельга, ты можешь хоть на секунду замолчать и подумать, прежде чем обвинять всех без каких-либо доказательств? — грубо ответил он.
— Элисон... — прошептал Чарли, обратив на неё внимание. Он заметно выпрямился, заёрзав на стуле.
Гидеон тут же обернулся, а затем резко встал, устремив взгляд на Элисон. Даже на расстоянии она слышала его учащенное дыхание.
— Что вы обсуждаете? — сухо спросила она, стараясь не обращать внимание на Гидеона.
— Проходи, Элисон, — холодно произнёс Садлер.
Едва она успела присоединиться к столу, Хельга тут же подпрыгнула с места.
— Мы знаем, что ты скрываешь, Элисон. Вернее, кто ты есть на самом деле, — нагло протянула девица, небрежно тыча в неё указательным пальцем.
Все взгляды устремились на Элис. Все, кроме Гидеона. Он молча смотрел в стол, перебирая пальцами и, нервно постукивая стертыми костяшками.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — призналась Элис.
Хельга демонстративно рассмеялась.
— Прекрати, — приказал ей Садлер и тут же смягчил голос. — Элисон, стало известно, что один из нас не человек.
Элисон нахмурилась, пытаясь сформулировать десятки вопросов, которые вызывали в ней самые непредвиденные эмоции.
— Что это значит? — потребовала она объяснений.
— В словах профессора не было лжи, когда он упомянул о первых пяти людях на Фортуне, — продолжил Гидеон.
— Помимо Халлингса, на острове, как оказалось, живёт его сын — Иджен. И кто-то из нас — ассистент, которого скрывает профессор. Та самая разработка, над которой он проводил исследования десятки лет.
Элисон внезапно ощутила, будто её сердце сорвалось с места и бешено забилось, пока в глазах отражалось полное недоумение. Она заведомо знала, какие слова последуют за столь шокирующей новостью.
— То, что мы видели в Лабиринте правды, да и многое другое указывает на подлинность этой информации... — Садлер запнулся, пытаясь выражаться деликатно.
Хельга акцентировано закатила глаза, издав недовольный стон.
— Он имеет в виду, что мы знаем о тебе. Ты тот самый ассистент Халлингса! — вскрикнула она, и Элисон почувствовала укол страха и бессилия, будучи съедаемой обвинениями.