Глава 25
Для Элисон бабушка была самой мудрой женщиной из всех, которых она знала. Будучи маленькой, Элис часто приезжала к ней в фермерский домик на окраине хутора. Но больше всего Элисон любила яблоневый сад, в котором могла проводить всё время, бродя по узеньким тропинкам и наблюдая, как бабушка ухаживает за цветами. Вечером, когда солнце тонуло в багряном закате, они собирали упавшие яблоки в плетёную корзинку. Каждый раз, когда у них получался хороший урожай, бабушка наставляла Элисон: «Помни, дорогая, в жизни важно не только получать, но и отдавать. Делись плодами своего труда с теми, кто в этом нуждается. Будь добрее, чем мир вокруг тебя, и он ответит радостью и благополучием».
Эти воспоминания ощущались для Элис, как уютный плед, обволакивающий мягкими объятиями. Они наполняли её сердце чувством глубокой благодарности, нежностью и теплотой. С возрастом Элисон осознавала, что доброта и щедрость — не просто слова, а живые уроки, которые направляли по жизни и воспитывали характер. В основе её нравов лежат столь благие нравственные ценности, что корысть и скупость никак не могли найти место в душе.
Поэтому увидеть себя на полотне было внезапным безумием, ведь Элисон прекрасно понимала, что алтарь указывает на порок алчности.
На картине день, когда она впервые познакомилась с Чарли у голограммы часов, спустя некоторое время после приветствия профессора. Сейчас, Элисон смотрела иначе на перебинтованную лодыжку Чарли, словно взгляд её стал более внимательным, как у детектива, вернувшемся к месту преступления, чтобы найти упущенные улики.
Они перекинулись несколькими фразами, и Элисон абсолютно недоумевала, что такого порочного она могла совершить, пока полотно мгновенно не сменилось на покои Гидеона. Комната была очень похожа на спальню Элисон, имея различия лишь в более тёмной цветовой гамме и некоторых предметах декора.
Гидеон задумчиво сидел на кресле, закинув ногу на ногу и, сомкнув руки домиком на груди. Подверженный потоку раздумий, он нервно постукивал пальцами, наблюдая за тем, как Иджен суетливо бродит по комнате.
— Прекрати изучать углы, — сквозь зубы сказал Гидеон. — Мешаешь думать.
Иджен импульсивно потеребил курчавые волосы, а затем, подняв глаза в потолок, глубоко выдохнул.
— Он уже может знать наш план! Всё напрасно, ничего не выйдет!
— Во-первых, у нас нет плана. Во-вторых, если ты будешь так кричать, об этом точно узнают все в радиусе острова, — монотонно произнёс Гидеон, сжав кулаки.
— Если отец узнает...
— Не узнает. Халлингс явно слишком занят гостями.
Глаза Элисон расширились от неожиданности. Она взглянула на рядом стоящего Гидеона, который прищуренно смотрел в экран. Скулы его напряглись, да и сам он заметно сконцентрировался, точно в ожидании публичного разоблачения.
— Если он узнает, что я общаюсь с гостями острова, то точно застряну здесь навсегда, — пробубнил Иджен, отчаянно закрыв глаза.
— Ты мой ассистент, — возразил Гидеон.
— Да, но ты не должен знать, что я человек, — парировал он.
Гидеон недовольно пожал плечами.
— Ты сам проговорился.
— Знаешь, — возмутился Иджен. — Не каждый день я вижу нормальных людей. Я больше года уговаривал отца дать мне шанс стать ассистентом перед гостями. С самого детства я живу в кукольном домике, — обиженно проговорил он.
— Мне бы твои проблемы, — закатил глаза Гидеон. — Пока я выбирался из нищеты, у тебя было всё.
— У меня никогда ничего не было! — беспокойно среагировал Иджен. — Никогда, понимаешь? Отец создал целый мир из железа и пластика, обеспечил общением с искусственным интеллектом, но как бы я не старался, он никогда не доверится мне.
— Неужели ты ничего не знаешь о Капсуле? — нахмурился Гидеон.
— Я же говорил, ничего. Твой отец постоянно сидел по тюрьмам, но ты всегда ждал его, хоть и не видел годами. Вот и я своего не вижу от слова совсем. Кормили и одевали меня ассистенты, учили тоже ассистенты. Я никогда не знал, чем действительно занимается отец, поэтому о Капсуле мне известно столько, сколько и тебе.
Иджен объяснялся уверенно, но в голосе его чувствовались нотки несправедливой обиды.
— Вот бы уехать, — тихо продолжил он. — Наука мне чужда. Хочу посмотреть на мир, ощутить настоящий ветер, влюбиться, разочароваться и снова влюбиться, — он резко замолк, закрыв глаза. — Нам нужен план. Я помогу тебе первому добраться до Капсулы, а ты вытащишь меня с этого острова.
Гидеон громко засмеялся.
— И как, по-твоему, я заберу тебя на большую землю? Положу в карман или может проглочу, а потом выплюну?
— Не знаю. Ты ведь вор, вот и укради человека, — твёрдо заявил Иджен, и у Гидеона тут же спала улыбка.
— Хорошо, — уверенно согласился он. — Но как ты поможешь мне с Капсулой, если сам не знаешь, с чего начать?
— Пока просто выполняй задания отца. Ах да, держи на коротком поводке ту незаурядную девчонку, — он задумался, щёлкая пальцами, — Элисон, кажется.
— Зачем она мне? — удивился Гидеон. — Я работаю один. Да и к тому же обуза мне ни к чему.
— Чарли слишком наивный, да и толка от него мало. К тому же Элисон девчонка, тебе будет проще ей манипулировать.
— Манипулировать? — со смешком повторил Гидеон.
— Не строй дурака! — возразил Иджен. — Найди то, чем сможешь её шантажировать, выиграй спор, влюби её в себя, в конце концов, — он небрежно вскинул рукой, не желая слушать последующие вопросы.
Элисон ощутила острые шипы обиды, пронзающие её душу. Словно на осколках стекла она стояла неподвижно, глядя куда-то в пол. Ей больше не хотелось досматривать оживлённое полотно. В момент, когда Гидеон помог ей с первой разгадкой, попросив взамен просьбу, которую так и не озвучил, он привязал её к себе, желая использовать в собственных целях. Теперь ей стало ясно зачем он лживо обнимал её на Рынке чувств, и почему защищал от нападения ассистента.
— Элисон, — хрипло прошептал он. — Я...
— Замолчи, — презрительно отозвался Садлер.
Но Гидеон не обращал на него внимание. Он смотрел на Элисон блуждающим взглядом, ожидая хоть каких-нибудь слов.
— Это было до того, как я узнал тебя, — тихо добавил он.
Элисон бросила на него тяжёлый взгляд и глаза её, как зеркало, отражали всю боль, искажённую предательством и разочарованием.
— Какой же ты подлец! — иронично крикнул Садлер, вскинув рукой. — Обвинял меня в лжи и корысти, пока сам играл на чувствах Элисон. Очень по-мужски.
— Ты ничего не знаешь! — взбесился Гидеон.
— Прекратите! — воскликнула Элис.
Несмотря на разбитое сердце, под гнётом горькой досады, она всё же нашла смелость взглянуть на чувства лицом к лицу и найти силы для рассудительности. В голове Элисон кружился образ матери. Для неё она прибыла на Фортуну, и никакие чувства не должны помешать забрать Капсулу, ради спасения самого дорогого ей человека. Сейчас Элис была обязана запереть эмоции в тёмный угол души и посмотреть на ситуацию, как истинный игрок.
— Гидеон, — откликнулась Элис, и он тут же обернулся. — После того разговора у Иджена был ещё какой-нибудь план?
Напористый голос Элисон был, как звонкий звук меча, пронзающего пространство, а взгляд стал символом стойкости и решимости. И вопреки слезам, которые всё ещё стекали по щекам, Элисон больше не ощущала их горечь. Её обманули, предали, и теперь она окончательно убедилась в том, что на Фортуне нет места добродетели. Элисон не хотела вести нечестную игру, уступая своим принципам и вере, но теперь она твёрдо решила полагаться только на себя.
— Нет, — запнувшись, ответил Гидеон.
— Ложь, — ухмыльнулся Садлер. — Сказал спокойно, но кулаки не разжал. Перед ответом сглотнул слюну, выдержав короткую паузу. Видимо врать не хотел, но от привычки так просто не избавиться. Ещё минуту назад ты говорил ей правду, когда хотел объясниться, твёрдо держа взгляд, сейчас же глаза отвёл. Ложь! — повторил он.
– Нет смысла врать, Гидеон, — пояснила Элис. — Если Халлингс столько лет держит под куполом собственного сына, то почему бы ему не запереть на острове нас всех?
— Что? — опешил Гидеон. — Зачем ему это?
— Она права, — неожиданно заявил Садлер. — Вряд ли он стал бы проводить эксперименты над сыном, а вот до нас ему дела нет. Что помешает профессору оставить пятерых незнакомцев с разных уголков планеты на острове, расположение которого никто не знает?
— Если нас будут искать, то на это могут уйти годы, — продолжила Элис.
— Или вскоре наши тела будут выброшены в океан. Всего за несколько недель падальщики разберут их на куски, а кости опустятся на дно, — закончил Садлер, и от его слов у Элисон поползли мурашки.
— Гидеон, — вновь обратилась она, — уверен ли ты, что Иджен не солгал, и он действительно не знает, какое исследование проводит профессор?
Гидеон молчал. Было заметно, как в миг он потерял веру в собственном представлении о реальности. Мотаясь из стороны в сторону, его чувства варьировались от тревоги и волнения, до напряжения, и даже страха.
— Он сказал, что ничего не знает и порой месяцами не видит отца. О Капсуле узнал, впервые ещё будучи ребёнком, но наука его не интересует, поэтому он не задавал вопросы, — Гидеон бродил по алтарю, вспоминая слова Иджена. — Ещё он упомянул какие-то лаборатории!
Элисон и Садлер опасливо переглянулись.
— Туда невозможно попасть, — продолжил Гидеон. — Ключ только у его отца и некоторых ассистентов. У каких именно ему неизвестно, но Иджен думает, что все ответы там, как и Капсула. У профессора есть также личный помощник, так сказать, его правая рука. Если попадём в лаборатории, то получим всю информацию об острове и Халлингсе, но, как только отыщем его ассистента, то узнаем, где прячется профессор и сможем выбраться отсюда.
Внезапно, атмосфера начала меняться, и алтарь медленно погружался во тьму. Бесформенные тени обволакивали стены, а изнутри доносились невнятные шёпоты. Она слышала отголоски парней, которые звучали с разных сторон. Элисон напрочь потерялась в пространстве. Ей казалось, что пол исчез из-под ног, а стены отдалились на десятки километров. Она была одна, беззащитная и окружённая мраком.
Но тут она ощутила, как позади неё кто-то крадётся. Шаг за шагом неизвестный приближался, точно безмолвный призрак из темноты.