Глава 19
Тишина сдавливала пространство, а мир словно окрасился в серый цвет. У Элисон дрожали руки, а каждых вдох напоминал ей о беспомощности перед неведомым. И несмотря на то, что сердце стучало неестественно быстро, внутри царила гнетущая пустота.
Крепко сжимая амулет Гидеона, Элисон слышала в голове его вкрадчивый голос. Слова проносились беспощадным вихрем, разрывая нить её мыслей.
Он не мог умереть! Не мог! Белый шум захватил сознание, а Элисон продолжала кричать, получая в ответ лишь пронзительное эхо собственной боли. Она легла на холодный пол, поджав колени к груди. Ей больше не хотелось находиться тут. Капсула, которая должна была спасти её мать, только что погубила другого человека. Не такой ценой Элисон желала одержать победу, а от того и винила себя за страшную трагедию.
Пламя бессильной тревоги сменилось ощущением беспомощности. В глазах Элисон, обычно сияющих от благодарности за каждый прожитый день, теперь сверкал ураган страха. И горячие слёзы текли по её щекам, с треском падая на мраморный пол. Но нет! Этот звук раздавался откуда-то снизу.
Каждый шорох отражал новую дрожь, словно собственный пульс обрёл голос, вопиющий о надежде. Она снова кинулась к обрыву. На этот раз внизу она увидела чёрный ботинок, а через несколько секунд силуэт Гидеона. Он висел над обрывом, держась за массивные перила, медленно подтягиваясь, сокращая расстояние.
— Гидеон! — крикнула Элис, с улыбкой унимая дрожащее тело.
Взгляд ее заблестел, как воскресшая искорка света. Он был, словно ответ на молитву, крик души, освобожденный от давящей неопределённости.
— Уже успела соскучиться? — запыхавшись ответил он. — Тебе... от меня так просто не избавиться, лисёнок.
Элисон радовалась и одновременно злилась за глупые шутки Гидеона. Но сейчас она готова была простить ему что угодно, лишь бы он снова оказался в безопасности.
Напряжение в его мышцах сочилось будто река, наполняя тело пронзительной силой. Обрыв тянулся за ним, а пустота жаждала лишь одной ошибки. Но Гидеон твёрдо держался за опоры, рывком передвигая руки, качаясь из стороны в сторону. Элисон чувствовала, как внутри него разгорался огонь, неугасимый и беспрекословный. Она верила в него, ведь Гидеон далеко не из тех, кто способен сдаться. Сейчас он боролся не с высотой, а только с самим собой, пока пепел надежды и выносливости призывали его продолжать путь.
Как только Гидеон ухватился за последнюю ступень и закинул локти, по-прежнему вися над обрывом, Элисон взялась за его руки так крепко, что больше не силах была отпустить, даже если они вместе сорвутся в пропасть.
— Элисон, — шёпотом произнёс Гидеон.
Она тянула его, не чуя под собой ног, но тот лишь одаривал её уставшей улыбкой.
— Да подожди, всё хорошо. Дай мне... передохнуть.
— Я... я думала... ты упал, — навзрыд едва связала она слова.
Он продолжал смеяться, пока слёзы Элис блестели на розовых щеках, падая на его полным решимости взор. Из последних сил Гидеон забрался на последнюю ступень, и несмотря на бессилие и усталость, он первым делом крепко обнял Элис, прижав её голову к груди. Она продолжала плакать и смеяться, не контролируя эмоции, а Гидеон молча поглаживал её волосы, заключив в объятия хрупкие плечи. Они будто слились воедино, как капли дождя на стекле, образуя новое целое, неотделимое друг от друга.
И в этом объятии не было места словам, в нём не вмещались тоска и страх, только радость. Искреннее ощущение свободы после кошмарных оков.
— Ну всё, хватит, — успокаивал он Элис, медленно проводя ладонью по спине. — Не плачь, лисёнок.
Он нежно коснулся её щёк, аккуратно смахивая невольные слёзы. В его глазах отражалось ощущение чистого влечения, будто он стремился сказать ей многое, не выговаривая ни слова. Элисон ощущала его тёплое дыхание, пока эмоции играли своими непрекращающимися аккордами. И он едва не коснулся её губ, замерев на месте, будто внутри него разгоралась борьба чувств. Но слегка нахмурившись, Гидеон всё же отдалился.
— Скоро стемнеет, нам надо идти дальше, — тихо произнёс он, и в голосе его чувствовались ноты сомнения и разочарования.
В ответ Элисон молча кивнула, а как только Гидеон двинулся вглубь мрачной комнаты, она заметила на его руке алые следы крови.
— Стой! У тебя кровь! — вскрикнула она, подняв порванный рукав Гидеона. На плече глубокая рана, из которой выступала уже засохшая кровь.
Небрежно взглянув на травму, Гидеон нахмурился.
— Останется шрам на память, — ухмыльнулся он, и тут же сменился в лице. — Да ладно тебе, Элисон. Пустяки. Всего лишь царапина.
Но Элисон так не казалось. Она решила слегка вытереть кровь, дабы осмотреть глубину раны, стараясь аккуратно касаться покраснения, но Гидеон даже не дёрнулся. Как окаменевший, он молча наблюдал за её движениями, уверенно глядя ей в глаза, которые Элисон так изрядно старалась прятать.
— Надо будет зайти в лавку к Альвару, — обеспокоено отозвалась она.
— Да не надо нам к Альвару. Идём, Элисон, — торопился он. — Даже не болит, клянусь.
Элисон поверила Гидеону на слово, и они вместе направились осматривать башню.
Тусклый свет проникал сквозь окна, озаряя книжные полки и осыпанные груды документов, словно трупы прошедших исследований и тайн. Запах, который поселился тут из прошлого, казался Элисон густым и насыщенным. Пахло кислой затхлостью старых книг, смесью давно увядших трав, свежей ржавчиной и едкой пылью.
Разбитый мраморный пол и стены, покрытые вязкой грязью, будто стали свидетелями безумного буйства. Стеллажи, обломки и сотни разбитых зелий демонстрировали жуткий хаос.
Элисон не могла поверить, что несколько лет назад, пока она проживала самую обычную жизнь в маленьком городке, здесь, в этом месте, профессор создавал великие творения. Сейчас всё выглядело, как разрушенное гнездо отчаяния, но в то же время, Элис ощущала себя, словно в музее, пытаясь представить, как всё было в прошлом.
И пока она осматривала разбросанные документы с чертежами и непонятными формулами, Гидеон уже нашёл тот самый эликсир «Редкостной удачи», о которой упоминала Имельда. Видимо, профессор не сильно старался спрятать столь ценный ресурс, но Элисон показалось странным, что среди десятков разбитых колб на стеллаже, именно эта оставалась целой и невредимой. Видимо, удача оберегала саму себя все эти годы.
Флакон выглядел, как произведение искусства. Изящная форма и узоры на стекле казались древними заклинаниями, а сквозь зелёную жидкость, несмотря на налёт пыли, пробивалось мистическое свечение. Гидеон тут же приподнял микстуру, обнаружив внутри маленький ключ, который лежал на дне, словно чистый бриллиант.
Но как только он открыл пузырёк, Элисон остановила его намерения вылить содержимое.
— Только не говори, что ты хочешь его выпить, — хмуро среагировал Гидеон.
— Нет, конечно. Но я не удивлюсь, если профессор задумал что-то ещё.
Элисон пыталась искать подвох во всём, что видела и слышала. Возможно, это Садлер привил ей эту привычку, а быть может и сама Элис стала более осторожной после трёх дней пребывания на Фортуне.
Гидеон задумался, но всё же согласился.
— Что если лестница не работает по тому же механизму в обратную сторону? — задалась вопросом Элис.
— Думаешь зелье поможет выбраться отсюда?
— Уже и не знаю, что думать, — устало вздохнула она.
— Но прикасаться к этой зелёной смеси мы не будем, — твёрдо обозначил Гидеон.
— А если иного выбора нет?
Сначала Гидеон уверенно отказался от этой затеи. Но после того, как вернуться по той же лестнице не вышло, всё же ему пришлось обдумать решение снова.
— Нет, Элисон. Мы не знаем, что на самом деле в этом эликсире, да и может у него давно истёк срок годности.
Гидеон продолжал колебаться, а Элисон осознавала, что им придётся пойти по задумке Халлингса. Профессор не оставляет им иного выбора. Он явно продумал каждую мелочь, а обмануть создателя практически невозможно, даже при редкостной удаче.
— Хорошо. Я выпью, — заявил Гидеон, открыв флакон.
— Нет! Я это сделаю.
— Я не стану так рисковать во второй раз!
— Но готов рискнуть своей жизнью? — возмутилась Элис. — К тому же ты едва не погиб из-за меня.
Но Гидеон не хотел слышать ничего подобного.
— Нет, Элисон. Тогда вместе, — пытался он найти компромисс.
— Если бы это было возможно, то ассистенты на Рынке чувств делились бы компонентами друг с другом. Я уверена, что один эликсир подействует в полной мере лишь на одного человека.
— В том то и дело, Элисон. Эта жидкость может быть создана вовсе не для людей. Нет! Всё, я решил, и даже не думай меня переубеждать.
Но Элисон думала совсем иначе. Она никогда не отличалась смелостью и чаще всего предпочитала оставаться в стороне от решений, которые связаны с риском. Сейчас же она была уверена, что всё делает правильно. Гидеон спас ей жизнь, и даже отдал последнюю надежду на поиск Капсулы, жертвуя собственными мечтами. Теперь её очередь проявить отвагу, ведь именно трусость и нерешительность каждый раз мешали ей добиваться своих целей.
Гидеон свою позицию не менял. От того Элисон и решила пойти на маленькую хитрость. Сказав, что он полностью прав и выпивать эликсир совершенно неразумно, она вызвала у него чувство доверия. Лгать Элисон не умела, но к её удивлению, Гидеон всецело поверил манипуляции.
Она нашла небольшую целую колбу в груде разбросанных шестерёнок и прочих деталей, и предложила перелить содержимое эликсира, достать ключ, а зелье сохранить на случай безвыходной ситуации. План Гидеон поддержал.
Элисон была убеждена, что задумку Халлингса не обойти. Кто-то из них вынужден будет выпить эликсир, хотя бы для того, чтобы выбраться из башни.
Несмотря на уверенность мыслей, сердце билось так громко, будто хотело вырваться из груди. Волны тревоги прокатывались в душе, точно бушующий океан, а взгляд продолжал бродить по комнате, ища ответы в каждом углу. Смесь страха и решимости пропитывали каждую клетку её существа. Но всё же Элисон протянула дрожащую руку к эликсиру и резким движением выпила зелёную жидкость, пока Гидеон, ни о чём не подозревая, искал другой выход из башни.
— Халлингс явно оставил какую-нибудь подсказку. Не мог он так просто... — замолк Гидеон, обернувшись на звон ключа в пустой колбе.
Элисон продолжала молчать, глядя на то, как его спокойствие сменяется разочарованием, страхом и удивлением одновременно.
— Нет. Нет! — крикнул он. — Скажи, что ты случайно вылила зелье! Элисон!
Он подошёл к ней так быстро, что Элисон и моргнуть не успела. Её дыхание замерло, а сердце, казалось, ненадолго остановилось в ожидании невероятного. Первое, что она почувствовала – это жёсткое внутреннее напряжение, сравнимо с натянутой до предела струной. Но вскоре это чувство уступило место внезапному приливу бодрости и уверенности.
Гидеон взволновано осматривал её, будто готовился поймать, если вдруг Элисон потеряет сознание. Но взамен она лишь одарила его радостной улыбкой.
— Всё хорошо. Правда, — уверила она его. — Не ощущаю ничего, что могло бы беспокоить. Доставай, — протянула она колбу.
Гидеон неуверенно взял флакон, продолжая сверлить Элис взглядом, а затем лёгким движением вытащил ключ. Элисон показалось, что его поверхность переливалась различными оттенками металла, создавая чувство, будто он мог изменяться под разными углами и при разном свете. Головка формы клевера уже не удивляла, а вот бородка в виде наконечника придавала ключу особую значимость.
Элисон достала письмо от профессора.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — беспокойно отозвался Гидеон.
— Да. Давай уже узнаем, что приготовил для нас Халлингс.
Гидеон взял письмо и медленно провёл наконечником, из которого потекли красные чернила. Из множества пятен, как по волшебству, проявлялись чёткие буквы. Одна за другой они составляли слова, которые вскоре вытекли в следующую подсказку:
«Там правда светит, словно алмаз из талисмана,
Олицетворение искренности, вечной чистоты,
Ложь — тёмный путь, иллюзий и обмана,
Но дорогу укажет ум — при свете людской красоты»
Несколько раз Элисон зачитывала вслух, пытаясь понять хоть какие-нибудь скрытые значения, пока её не прервал звонкий грохот из дальней части комнаты.
— Картина, — заметил Гидеон, — упала сама по себе? — размышлял он вслух.
На стене не было ничего скрытого, а вот среди осколков и вдребезги разбитой деревянной рамы лежал маленький пульт, лишь с одной кнопкой.
Элисон не знала, сработало ли зелье «Редкостной удачи», или сам Халлингс сейчас наблюдал за ними, но задание явно было выполнено. Нажав на кнопку, лестницы вернулись в исходное положение. Гидеон осторожно проверил механизм на очередную уловку, и через несколько минут они были уже в полной безопасности за пределами башни.
Солнце к тому времени пряталось за горизонт, а вот Элис ощущала яркие краски оптимизма, которые наполняли её душу. С одной стороны, ей было даже грустно, что очередной день подошёл к концу, хотя дело было скорее в Гидеоне. Может он и казался ей чёрствым и безмерно наглым, но признание в лавке Имельды сняло все маски, которые служили ему защитой от этого мира.
Элисон хотелось думать, что и сам Гидеон увидел в ней человека, которому может довериться. И всё же ей было также радостно от того, что они прошли этот путь, разгадали послания профессора и теперь готовы вернуться на Арену.
По пути каждый потухший, и даже сломанный фонарь, зажигался перед ними, словно указывал верную дорогу. Лёгкий поток ветра уносил из-под ног сухую листву, а туман рассеивался, как по приказу природы.
— Неужели твоя удача работает? — ухмыльнулся Гидеон.
— Лучше бы она была с того времени, как я зашла на Рынок чувств. Кстати, как твоя рука?
— Как и раньше. Не болит.
В голосе Гидеона слышалась усталость, которую Элисон также ощущала в своём теле. Каждый шаг казался ей непосильной ношей, неким невидимым бременем, которое навалилось на плечи. Но ей по-прежнему было интересно что же скрыто в амулете Гидеона, ключ от которого он молча забрал, решив пока не открывать завесу тайны. Элисон, несомненно, показалось это странным. Гидеон, который так стремительно весь день боролся за ответы, вдруг отложил награду без ясных объяснений.
Элисон обдумывала эту мысль всю дорогу, и как только они вышли за ворота Рынка чувств, она всё же решила узнать ответ.
— Почему ты не открыл амулет?
— Хотел побыстрее выбраться отсюда.
Элисон сочла его слова за ложь. Казалось, что он просто оправдался, имея при этом иные суждения. Но Гидеон заметил хмурую задумчивость Элисон, достав ключ и амулет из кармана.
Едва он успел повернуть механизм, как тут же Элисон услышала где-то позади знакомую интонацию. Она не сразу узнала этот тембр, но после второго отклика её имени, Элис была уверена — это голос Юстаса. Дорогого друга, который подарил ей возможность попасть на Фортуну.