Глава 17
Конечно, Элисон хотела получить от Гидеона любую информация о профессоре и Рынке чувств, дабы добраться до разгадки пустого письма. Вот только она совсем не была рада подобному исходу. И хоть Гидеон по-прежнему оставался для неё тайной, она не могла заставить себя относиться к нему с доверием. С одной стороны он спас её от безумного ассистента, но с другой, Гидеон называет своё пребывание на Фортуне — охотой. Элисон готова была поклясться, что он как раз из тех охотников, которые способны достичь своей цели, вопреки всем моралям и законам. Она подумала, раз уж у неё нет иного выбора, то путь с Гидеоном она продолжит, но держать его будет на расстоянии вытянутой руки.
Но несмотря на свои размышления, Гидеон оказался шустрее. Он молча забрал письмо, положив его в карман вместе с амулетом, и, бросив на Элис скептический взгляд, вышел из лавки Альвара. Поблагодарив ассистента на прощание, Элис последовала за ним.
Густой туман по-прежнему укрывал площадь, образуя непроглядный занавес. Звуки казались приглушёнными и искажёнными, словно отголоски из другого измерения. Шорохи, треск металла, далекий плач и свист ветра — всё звучало иначе. Пахло свежей землёй, едким уксусом и таинственной магией.
Гидеон стоял молча, смотря куда-то вдаль. Он достал из кармана футляр, обтянутый потёртой кожей, и небрежно открыл его касанием пальца. В нём лежала лишь одна сигарета, которую Гидеон по всей видимости хранил для особого случая. Задумчиво посмотрев на неё, он закрыл коробочку, убрав обратно в карман.
— Что будем делать? — тихо спросила Элис.
Гидеон не ответил. Он продолжал стоять к ней спиной, оглядывая туманную мглу.
— Так и будем тратить время на молчание?! — возмутилась Элис. Она понимала, что одной ей не справиться с заданием, и дело вовсе не в её силах, а в задумке Халлингса. А значит им придётся пройти этот путь вместе. Хочет того Гидеон или нет!
Наконец он обернулся. Засучив рукава белой рубашки, он сложил руки на груди, медленно приближаясь к Элис.
— Я только одного не пойму, — с претензией начал он, — почему профессор сближает своих подопытных путём совместных загадок? С самого начала нас облили ложью, но это уже наглая несправедливость! Если Капсула одна, то и проходить испытания должен каждый независимо друг от друга. Иначе какой смысл пытаться обойти соперника, если без него ты не продвинешься в поисках? Нет, — голос Гидеона наигранно смягчился. — Я знаю зачем ему это. Профессор хочет, чтобы до финала дошли все. Чтобы мы глотки друг другу перегрызли за эту Капсулу у него на глазах!
— Мне кажется, что профессор...
— Кажется! Что тебе кажется, Элисон? — он продолжал кричать на неё. — Считаешь Халлингса великим учёным? Думаешь, что мы выберемся с этого острова? Хватит летать в облаках! Мы тут, как ассистенты, пляшем под дудку безумца. Ты думаешь тот робот случайно напал на тебя? На Рынке чувств лишь один врач, и это Альвар. Считаешь, что это совпадение, и он неожиданным образом проявил нам символ амулета?
Гидеон подошёл к Элис так близко, что она чувствовала его тёплое дыхание на своих губах.
— Что тебе кажется, Элисон? Скажи, — прошептал он.
— Мне кажется, — также тихо ответила она, — что ты просто трус.
Гидеон ухмыльнулся, а затем громко засмеялся, запрокинув голову.
— Трус? Кого я боюсь? Профессора? Роботов? Может быть, тебя?
— Нет, Гидеон, — спокойно продолжала Элис, — ты боишься только одного человека на этом острове. Он не даёт тебе здраво мыслить и постоянно бросает вызовы, на которые поддаёшься. Ты можешь отрицать это, продолжать смеяться, но мы оба знаем, что где-то там внутри, сидит другой Гидеон.
— Что ты несёшь? — по-прежнему ухмылялся Гидеон.
— Я видела его. Другого Гидеона. Он не оставил меня посреди тёмной площади, а затем спас от обезумевшего ассистента. Этот Гидеон отвёл меня к врачу, вместо того чтобы искать свою разгадку. Ты можешь говорить всё что угодно и продолжать плакаться в пустоту, но сейчас мне нужен тот самый Гидеон! Моя мать сейчас лежит в больнице, и я совершенно не знаю, как она себя чувствует! Волнуется ли, встаёт ли она с кровати и хорошо ли питается! Я не знаю, потому что выбрала спасти её! И мне не важно, чего хочет Халлингс! Я готова идти по его следам, пока не добуду единственный шанс на жизнь для самого дорогого мне человека! И если ты хочешь переубедить меня, то не трать время зря. Отдай письмо и можешь продолжать жалеть себя, или верни того Гидеона, чтобы вместе закончить начатое.
Гидеон молчал. Лишь скулы его оставались натянутыми, а челюсти сжаты так сильно, что по шее пробегала лёгкая пульсация. Карие глаза больше не излучали злобу, напротив, расширенные зрачки сверкали, как тёмные опалы. Элисон даже заметила, как успокаивался его учащённый пульс, а дыхание приходило в норму. Он медленно выдохнул холодный воздух и протянул ей письмо.
— Если Альвар не сказал куда идти, значит профессор хочет, чтобы мы сами отыскали нужное место. Будем искать на площади, пока не заметим что-то необычное. Оно должно привлечь наше внимание, будь это символ, музыка, или что-то из наших жизней.
Элисон кивнула, смахнув слёзы с горячих щёк. Она совсем не ожидала, что эмоции возьмут над ней власть. Но с каждым криком, ей, будто становилось легче. Она не отрицала слова Гидеона, но и углубляться в их смысл также не желала. Ей было страшно. Мысли о матери, о Капсуле и, что она вовсе может не вернуться, забирали силы, которых у Элис и так оставалось немного.
Они медленно продвигались по узеньким улицам Рынка, осматривая всё, что окутывала туманная пелена.
«Бурлящая пустота, пленительное блаженство, летучий трепет, танцующая гармония, мстительная радость, пьянящее возбуждение»
Лавки сменялись одна за другой, как и запахи. От аромата смолы, дубового мха и спелых мандаринов с вихрем свежего морского бриза, до оттенка горящего костра и благовоний, приправленных нотами горячего металла и сырой земли. Каждый блуждающий шлейф позволял воображению Элис играть с её сознанием, а послевкусие ещё долго оставалось во рту. Но не каждое ощущение на языке нравилось Элис. Иногда к горлу подступал противный ком, а вот Гидеон делал вид, что не замечает парящие в воздухе ароматы. Он внимательно осматривал каждую лавку, ища ответы на их общие вопросы.
В какой-то момент ноги Элис предательски отказывались идти, а головокружение охватило тело. Из последних сил она плелась позади Гидеона, мысленно настраивая себя очнуться. Ей казалось, что вот ещё мгновение и она потеряет сознание. Тут же браслет на руке издал выброс горячего потока, который буквально обжёг Элис запястье. Ахнув от боли, она позвала Гидеона, который уже скрылся в неясной мгле.
— Гидеон! — продолжала кричать она, ощущая, как в горле образуется сухость.
Но в ответ тишина. Элисон решила включить свет на рукавах, и как только свечение озарило рядом стоящую лавку, Элис обомлела от неожиданности.
Невысокое здание, словно выросло из самой природы, которая желала забрать своё. Стены усыпаны зелёными зарослями живого мха и корявыми ветками сорняков. Элисон сразу сравнила лавку с большим гнездом, скрытого среди вязкого тумана. Но всё это казалось не таким важным, по сравнению с загадочными символами на старой черепичной крыше. Сверкающие знаки формы клевера, как завораживающие защитники, бережно охраняли это место.
— Ты звала меня? — послышался запыхавшейся голос Гидеона.
Он замер, смотря на десятки клеверов с четырьмя лепестками. Каждый отличался от другого переливами оттенков зелёного, синего и фиолетового в зависимости от яркости света.
— Теперь я понял, почему не обратил внимание на эту лавку, — сказал Гидеон, бросив взгляд на рукава Элис. И как только он включил свои, тут же на крыше появились ещё несколько сотен клеверов, более мелких по размеру.
Сомнений не оставалось. Это было то место, которое откроет занавес тайны пустого письма Элис, и сверкающего амулета Гидеона.
У входа на одном ржавом гвозде качалась вывеска «Эфир неизбежной судьбы». Внутри их встретил тусклый свет из масляных светильников, будто маленькие небесные фонарики в тёмном переулке, отражающие потёртые, пыльные стены. Стеклянные флаконы с зельями и эликсирами выглядели потускневшими и заляпанными, как забытые стеклянные бутылки в подвале, по которым стекала вода после дождя. Музыкальная система проигрывала старые, поцарапанные пластинки, издающие треск и скрип, создавая неурядицу в воздухе. Не так Элисон представляла себе место судьбы, и уж точно не ожидала почувствовать удушливый запах затхлости и плесени, словно она попала в забытый старый подвал, пропитанный влагой и летней жарой.
Высокая и изящная женщина в тёмной накидке, скрывающей фигуру, плавно вышла, словно из тени. Тёмные, непроницаемые глаза, полные тайн, как две небольшие чёрные дыры, поглощавшие свет вокруг. Элисон буквально почувствовала на расстоянии её мощную ауру. Она пугала и одновременно привлекала внимание своим неповторимым обликом. Женщина молчала, предпочитая вестись взглядом. Она плавно перемещалась по комнате, не отдавая заинтересованности их персонам.
— Есть план, — прошептал Гидеон, наклонившись. — Сделаем вид, что мы ассистенты, которые не знают, что именно хотят приобрести.
Элисон согласилась. Видимо, Гидеону тоже было не по себе от тёмной женщины. К тому же её лавка совсем не такая, как ожидалось. Она казалась мрачным убежищем для тех, кто готов пойти на сделку с самой судьбой. И угодить в эти лапы Элисон совсем не хотелось.
— Чего вы желаете от Имельды? — хрипло пропела она, словно прочитала магический заговор.
Гидеон растерялся, но быстро вошёл в роль.
— Мы пока не определились. Хотим что-то попробовать, — ответил он, и голос его не дрогнул.
— Новенькие, — проворчала она. — Ищете ответы, которые тают в серебряном дыме времени. Но ответы дороги, и легко потерять себя на тёмных тропах собственных судеб.
Элисон взглянула на Гидеона, а тот явно счёл слова Имельды за бредовый лепет. Нахмурившись, он подошёл к прилавку.
— Нам нужно... — запнулся он, и Имельда тут же схватила его ладонь. Выругавшись, Гидеон отдёрнул руку, а странная женщина злорадно засмеялась, вызвав у Элисон ощущение тревоги.
— Знаю я, что вам нужно. Девчонка не робот, а ты уже не жилец.
Слова Имельды витали вокруг Элис, как ураган, предшествующий страх и разрушения.
— Что это значит? — испуганно выкрикнула Элис.
— А то и значит, — пробурчала она. — Мертвец, пока ещё в мире живых.
Она аккуратно сложила руки, показав длинные худые пальцы. Её глаза, полные тайн и мудрости, следили за Гидеоном, словно та видела не только кожу, но и его душу.
— Если ты видишь мою смерть, то знаешь, что мы ищем, — спокойно произнёс Гидеон.
Элисон удивляла его стойкость. Ей даже показалось, что Гидеон знал о чём говорит Имельда, или же он твёрдо решил не поддаваться на её провокации. В любом случае, слова женщины пугали её до дрожи, но она готова была поклясться, что Имельда знает ключ к разгадке.
— Судьбу ищите. Хотите изменить то, что давно уже решено. Судьба, как узор, вышитый на ткани времени. Иногда нити переплетаются, чтобы раскрыть загадки, замыслы и истинные желания. Блуждаете в собственных узлах. Пытаетесь распутать паутину тайн. Я дам ответ, направлю к цели, но за смелость надо заплатить, — она медленно постукивала длинным ногтем по столу в такт тиканья часов.
— Чего ты хочешь? — грубо ответил Гидеон.
Имельда улыбнулась, показав ряд гнилых зубов.
— Хочу накормить воздух твоей тайной. Скажи мне то, что хранить в сердце. Что скрываешь за маской. Расскажи о судьбе прошедшей, и получи в награду будущее.
— Что именно мне надо рассказать? — скривил он губы.
— Ты знаешь, — протянула Имельда, глядя ему в глаза. — Это она не знает, но хочет доверять.
Имельда указала пальцем на Элис, и по коже её побежали мурашки. Гидеон напряжённо выпрямил спину.
— Хорошо, — заявил он. — Хочешь знать зачем мне Капсула, да?
— Вопросом меня не обманешь, — ухмыльнулась Имельда. — Что душу твою заставило явиться на Фортуну? Какая боль сковала сердце?
Гидеон тут же взглянул на Элис. В глазах его читалось сомнение, а пересохшие губы выдавали растущее волнение.
— Не говори! — выкрикнула Элис. Она прекрасно понимала, что Гидеон не желает раскрывать свои секреты. Может правда в его сердце хранит слишком тяжелый груз из прошлого, и никто не вправе заставлять оголить душу. Элисон хотела знать тайну пустого письма и амулета, также сильно, как и хотела заполучить Капсулу для своей матери, но она не желала идти по пути безжалостности и равнодушия.
У нас нет другого выбора, Элисон, — сказал он, сделав к ней шаг. — С самого детства я промышлял мелким воровством, мошенничал и занимался разбоем. Я никогда не боялся и не задумывался, как бывает иначе, потому что со мной всегда был отец. Он учил меня этому, рассказывал истории из тюрем, но не пытался изменить мою судьбу. Наоборот, отец брал меня с собой, когда они с товарищем обворовывали очередной дом какого-нибудь богача, а на улицах он не раз хвалил за то, что я незаметно вытащил чей-нибудь кошелёк из сумочки. Так прошло детство. К пятнадцати годам мать умерла от рака лёгких, а отца снова забрали за решётку. Я понимал, что не умею ничего, кроме воровства и за год нехило поднялся в этом деле. На мои девятнадцать, отец должен был выйти из тюрьмы досрочно, и я решил встретить его, как подобает хорошему вору. Угнав крутой автомобиль, я купил на заправке еды и сигарет, и отправился встречать отца. Я всё проверил заранее. Машина стояла несколько дней, хозяин видимо уехал в командировку, и я был уверен, что в ближайшее время никто не узнает о пропаже. Но ошибся. Солгав отцу, что автомобиль мой, якобы заработал за год, мне казалось, что он будет гордиться.
Ещё секунду назад Гидеон переминал с ноги на ногу, а в этот самый момент резко замер будто снова очутился в тот день, подле отца.
— Как только он успел сесть в машину, нас окружил полицейский наряд. Оказалось, что дома у хозяина авто была жена, которая тут же заявила о пропаже. А те быстро вычислили меня, благодаря парню, который заправлял угнанную машину. Когда я понял, что доигрался, тут же решил вести игру до конца. На полной скорости я думал, что сумею оторваться, но полицейские перекрыли единственную дорогу, направив оружие. Я добавлял газу, хотел напугать и был уверен, что они разойдутся, но, когда отец понял, что поздно, он выхватил руль, пытаясь избежать столкновения. На полной скорости я насмерть сбил одного из офицеров.
Он закрыл глаза и слегка повёл подбородком, словно заставлял себя продолжать. А когда Элис пыталась его прервать, он поднимал указательный палец вверх, перебивая её сочувствие.
— В суде отец взял всю вину на себя. Сказал, что обманом заставил пригнать машину, а затем намеренно перехватил руль, держа меня, как заложника. Он кричал, что я ему не сын и ему плевать на мою жизнь. Но я знал, что он делал это намеренно, дабы уберечь меня от тюрьмы. Я видел это по его глазам, но молчал. Отца посадили по самому строгому режиму за убийство должностного лица. Целый год я подавал апелляции на рассмотрение дела. Утверждал, что именно я был за рулём после того, как угнал машину, и только я обязан понести наказание за убийство. Но всё было бессмысленно. Я ходил на встречи с отцом, и с каждым разом видел, как в нём увядает жизнь. Весь седой, в морщинах и ссадинах, которые не успевали сходить с лица... Сейчас хочу всё исправить. Хочу понести наказание и вернуть отца на свободу. Да, мы воры, отбросы общества, но мой отец никогда бы не убил человека.
Гидеон тяжело дышал, но не было на его лице ни слёз, ни переживаний. Он изъяснялся твёрдо и с расстановкой. Несмотря на то, что признание должно было прозвучать для Имельды, Гидеон говорил это Элис, цепко смотря ей в глаза.
Возможно, он ждал осуждения, страха в её взоре, но Элисон стояла молча, и лишь слёзы текли по её щекам. Будь Гидеон действительно преступником и даже убийцей, Элисон больше не боялась его. Он, словно почувствовал её душу, лёгким касанием ладони стёр горячие капли с её глаз. Но как только Имельда издала скрипучий смех, между нами тут же рассеялись чары таинственной и тёплой связи.