Глава 11
Проснувшись от ярких солнечных лучей, Элис уловила приятные запахи из кухни и услышала голос матери. Та, вполголоса напевала любимую песню, и явно пританцовывала, держа в руках кухонную утварь. Шаги Элис были тихими и осторожными, как по тонкому льду, вот только мама всегда чувствовала её шалости на расстоянии.
— Опять босыми ногами? Элисон! — возразила она, но через несколько секунд хмурое лицо сменилось ободряющей улыбкой...
*****
Перед глазами порог новой школы, в груди всё сжималось от волнения, но Элис старательно не подавала виду, зная, что мама всё ещё наблюдает. Ей хотелось убежать, или наоборот с улыбкой открыть дверь, оставив страхи за спиной. Но вот решительностью Элис похвастаться не могла, шутливо обзывая себя трусихой. Она чувствовала, как призрачные часы давили на неё, а за спиной будто кто-то дышал в затылок.
— Привет, я Юстас. Ты новенькая?...
*****
— Милая, чего же ты так плачешь?
— Не хочу об этом говорить!
Уткнувшись в колени, головная боль не утихала, но и она была столь затаённой для Элис, в сравнении с куда более серьёзной раной.
— Ты поругалась с Юстасом? — мама по-прежнему настаивала на разговоре.
— Нет! Юстас тут не причём, — крикнула Элис. И горячие слёзы текли по её румяным щекам от боли разбитого сердца или же... собственных ожиданий....
*****
Полуденный зной, прохладная речка, и запах ароматного сена.
— Юстас, да подожди же ты!
Левую ногу на педаль, правой слегка оттолкнуться и крутить. Ничего сложного. Раз два, раз два.
— Держи равновесие, Элисон! Догоняй!...
*****
Вокруг всё ещё царил аромат маминых духов — свежие нотки пиона и сладкой груши. Для Элисон подобное сочетание причудливо ощущалось, как музыкальный шедевр, защитный талисман или долгожданное вдохновение. К этим нюансам нельзя прикоснуться, но Элисон была уверена, что столь воздушных и неуловимый парфюм принадлежал только её матери. Бодрящий шарм легко ускользал от логики и понимания, но зато как крепко этот аромат задевал события из прошлого.
Беспорядочные воспоминания суетливо являлись Элис одни за другими. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится и почему платье её испачкано вдоль и поперёк. Перед ней возвышался сосуд песочных часов, на котором сидел крылатый дракон из блестящего бронзового металла — символ внутренней силы и мудрости. Мысли вдруг приобрели ясность, словно в Элисон вкололи сыворотку утренней бодрости. Ей тут же вспомнились слова из записки Халлингса: «А, если путь твой станет затяжной, то вспомни время - оно рассеет любое сомнение».
Песочные часы представляли собой нечто совершенно невероятное. Элисон предположила, что их корпус выполнен из полированного материала подобного изумруду, который блестит и меняет свой цвет под разными углами зрения. И даже песок, казалось, обладал собственным разумом, создавая сложные узоры при столкновении друг с другом. Песчинки медленно пританцовывали из одного направления в другое, точно блуждающие звёзды на ночном небе. Элисон готова была поклясться, что эти часы не только источник измерения времени, но и связующее звено между посланием профессора и их с Садлером заданием.
Видимо химический запах от цветов, похожих на круглые бочонки, погрузил Элис в собственное сознание, которое навлекло десятки тысяч воспоминаний из её жизни. И если Халлингс хотел так сломить её, вызвав чувство тоски, то у него не получилось! Элисон будто получила особый заряд энергии, она чётко понимала зачем она здесь и на что готова, ради спасения мамы.
Элисон заподозрила, что каждая мысль о времени отражалась ярким свечением на её платье, словно разум магическим образом давал одеянию импульс. Дурманящее испарение растений окунуло Элисон в прошлое, песочные часы напомнили о будущем, а значит выбранный цвет обязан стать «путеводной звездой» для неё. Элисон была уверена, что разгадала очередную загадку от Халлингса и мудрый дракон подтвердил её решимость.
Она уловила хлёсткий щелчок механизма и пасть дракона оголила кривые клыки. Внутри лежала лишь очередная записка, скрученная фиолетовой лентой с золотистой гравировкой:
«Награда для Элисон»
Послышался хруст веток, словно кто-то тихо подкрадывался сзади. Резко обернувшись, Элис не увидела ничего, кроме знакомых грибов на узеньких тропинках, усыпанных розовой листвой. Она пыталась успокоить себя мыслью о том, что от волнения ей чудятся странные звуки, или же это Садлер где-то неподалёку изучает местность. Элис никак не могла понять, видела ли она его перед тем, как потеряла сознание, или же это не более, чем помутнение рассудка от нехватки воздуха. Если же это был действительно Садлер, то Элисон стоило бы опасаться его. Что если награда профессора одна, и Садлер понял это, раньше неё, решив временно ослабить конкурента? А может он и вовсе хотел убить её, дабы получить желаемую награду?
От этих мыслей у Элис побежали мурашки. С одной стороны хотелось ему верить, но с другой - она знала об убийстве собственного брата Садлером, понимала его бесчувственность и равнодушие. Элисон не сомневалась, что он способен рассматривать людей, как способ достичь собственной цели, но она также желала, чтобы её суждения оказались обманчивы.
И только Элис принялась разматывать послание, тут же раздался пронзительный крик Садлера, как от самой нестерпимой боли. Ладони Элис вспотели, а сама она впала в цепкие лапы страха и тревоги. Он продолжал вопить, а Элис металась от тропы к тропе, дабы уловить хриплые рыдания и сдавленные стоны. Они доносились отовсюду, словно эхо в глубоком вакууме. Иногда крик проносился мимо, как невидимая молния, а порой намеренно отдалялся, выходя за пределы леса.
Элисон звала его, кричала так сильно, что голос в итоге покинул её. Тяжелое и неровное дыхание овладело ею настолько, что сердце колотилось в бешеном ритме, и, кажется, вот-вот готово было выскочить из груди. Каждый вдох и выдох стали для Элисон испытанием. За ощущением беспомощности последовала паника. Сумбурные мысли окунали её рассудок в ядовитую вязь, и в разуме Элис возникали тысячи ужасных сценариев. Садлер кричал всё сильнее, а Элис бежала быстрее, пока не заметила, что платье заиграло синим отблеском, как тогда, у арки.
С каждым шагом свечение усиливалось, пока Элисон не заметила такое же мерцание глубоко в лесу. Шагая вдоль ядовитых растений, которые что и делали, так это цеплялись за подол её платья, Элис наконец увидела силуэт Садлера. Он сидел на коленях, склонившись над землёй. На первый взгляд, он был цел и невредим, пока тот не обернулся на шелест, показав Элис своё лицо.