Глава 10
Элис не заметила, как быстрый шаг сменился лёгким бегом. Ноги, будто сами несли её вдоль Квартала необдуманных мыслей, а разум, что и делал, так это прокручивал очередной вопрос в её запутанных догадках. Казалось, что подол платья подыгрывал внутренней суете, развиваясь на ветру, словно плащ, ловящий потоки тёплого воздуха. Элисон скользила взглядом по уличной толпе и постоянно оборачивалась, дабы убедиться, что не пробежала ту самую статую, о которой упомянул Кастор.
Упустить подобную фигуру было невозможно. Цифровая панель, напоминающая высокий прямоугольный обелиск, вдруг заиграл перед Элис сверкающими зелёными огнями в знак приветствия. Интерактивная статуя приняла форму огромного парящего шара с розовой отметкой нужного места. Кроме этого, Элис заметила знакомый объект - Арену Фортуны, от которой и тянулась узенькая тропа к пульсирующей надписи — Сердце Разума.
Медлить Элис не стала. Свернув на дорожку, которая вела к Арене, она сразу же заметила то самое место пересечения. Она готова была поклясться, что этой аллеи здесь не было. Дорожка усыпана кустарниками с плотно покрытыми белыми мелкими цветами, напоминающие воздушные облака. Махровые цветения наполняли воздух свежеиспечённым ванильным печеньем, оставляя сладкое послевкусие на языке. Идя по душистой тропе, наконец Элис заметила знакомую мужскую фигуру.
— Садлер?
Он обернулся, прищурив глаза. На этот раз Садлер выглядел иначе, даже Элис узнала его лишь по белым локонам волос, аккуратно зачёсанным назад. Теперь его глаза выглядели ещё более проницательными, но по-прежнему ледяными и лишёнными чувств. Но Элис удивилась не из-за новой причёски, а скорее от тёмно-синего костюма, который переливался на нём магическим свечением. Каждый луч света отражался на крупных пуговицах, подчёркивая глубину цвета удлинённого пиджака с заострёнными лацканами на груди. Для Садлера, который всегда носил чёрное, подобный выход стал неожиданностью, но Элис мысленно признавала тот факт, что костюм только сильнее подчёркивал его загадочность.
— Твой гид, девчонка ассистент... — Садлер быстро щёлкал пальцами, пытаясь вспомнить имя.
— Айрис.
— Да, точно. Она сказала, что ты ищешь меня и направила сюда, — он рассеянно оглянулся, — а затем представилась ураганом и ушла прочь.
— Ураганом? — задумчиво произнесла Элис, — я шла вдоль Квартала необдуманных мыслей, там и встретила мужчину ассистента, который сказал, что ты ищешь меня здесь. Он показался мне жутко знакомым. А, когда я попросила его представиться, тот назвался Кастором, тем самым из созвездия Близнецы.
Садлер спокойно выдохнул, склонив голову.
— Кастор - мой гид на этом острове. Благодаря ему я и понял, что Халлингс заранее знал каждого приглашённого гостя. Кастор, будто незаконченная версия меня или сломанное отражение... — Садлер сморщился. Ему явно было неприятно произносить подобное.
— Значит и Айрис сделана по моему подобию? — удивилась Элис, — но как это возможно? Я имею в виду, как профессор изучил нас ещё до того, как мы ступили на земли Фортуны?
— Этого я не знаю. Зато стало ясно, что Халлингс называет своих роботов явлениями природы, небесными объектами и прочими знаниями человеческой культуры. «Картор» действительно та самая звезда, с которой начинается созвездия Близнецов. Видимо, «Айрис» названа в честь какого-нибудь циклона или урагана, вошедшего в историю.
Элис не верила тому, что Садлер прав, и профессор действительно заранее знал всё о каждом из гостей. Звучало, как нелепая выдумка или несправедливое обвинение. Но вот решение с именами роботов вызвало у Элис приятные чувства. Она даже ощутила нечто романтичное в том, что Халлингс вложил столь глубокий смысл в имена ассистентов, с подчёркнутым уважением к наукам и исследованиям.
— Это платье тебе прислал Халлингс? — задержал он взгляд и губы его заметно дрогнули.
— Да. Со странной запиской, или детским стишком, — Элис заметила блуждающий взор Садлера, тот явно хочет знать содержание, — выбери цвет, что станет путеводной звездой, и аромат... — Элис продолжила вспоминать, — укутает в минувшее забвение, а, если путь твой станет затяжной...
— То вспомни время – оно рассеет любое сомнение, — закончил Садлер и медленно опустил веки.
В эту же секунду, как только Элис сделала шаг к Садлеру, её платье, точно полярное сияние, заиграло сверкающим потоком фиолетового шлейфа. Такой же оттенок отразился на его костюме, будто одеяния стали магнитами, создавая между собой энергетическое поле.
Элисон почувствовала, как в воздухе плавно витает ощущение загадочности и магии, а сочетание аромата свежих цитрусовых нот и сладкого фруктового акцента напомнило ей... о маме. По рукам её побежали мурашки. Она пыталась, как можно дольше задержать знакомый аромат в лёгких, дабы те насквозь пропитались воспоминаниями, но с каждым вдохом эти ощущения испарялись, а вскоре и вовсе исчезли.
Садлер стремительно направился дальше по тропе, и Элис едва за ним успевала, пока внезапно не ударилась об его спину. Он словно окаменел, и на любые возражения отвечал молчанием.
Величественная арка грандиозного размера предстала перед ними изящной архитектурной конструкцией, словно символ прохода в особую область разума и сердца. Нежно иссиня-розовый мрамор украшен узорами и фресками, отражающими различные идеи. Элисон увидела в них олицетворение сложности мыслительных процессов, эволюцию и развитие. Многочисленные символы знания и мудрости утверждали связь науки, мотивы мозаики отвечали за эмоции и чувства, а цветущие лианы, точно живые, ползли вверх, окуная фантазию Элис в нечто воодушевлённое. Ей казалось, что арка играет с её подсознанием, и всё в радиусе поля её зрения она выдумывает. Но Садлер видел то же самое. Арка завораживала его, Элисон даже почувствовала, как тот стал чаще дышать, словно ему не хватало воздуха.
Подойдя ближе, Элис познала лёгкую вибрацию и мягкое свечение, будто исходящее из глубины холодного камня. С одной стороны, колоны переливалась фигура перевёрнутого треугольника со стрелкой, обозначающий повторное движение вперёд, стремление к познанию и открытию новых знаний. С другой же - изображение сердца, раскрытого лепестками цветов - символ эмоций, любви и внутренней гармонии.
— У меня плохое предчувствие, — произнёс Садлер, слишком спокойно для переживания.
— Мне казалось, что ты предпочитаешь не полагаться на чувства и ощущения.
— Так и есть. Именно поэтому у меня и плохое предчувствие, — сухо ответил он и перешёл арку, словно ступил через магические врата. Но ничего необычного или пугающего не произошло. Он обернулся, и Элисон вновь последовала за ним.
Цветочный запах почуялся резко, будто Элис действительно перешла невидимую черту между мирами. Сначала аромат показался ей нежным сочетанием свежих нот зелёного листа, древесных аккордов и тёплых амбровых оттенков, но чуть погодя, она уловила глубокий запах ладана, некий пряный бальзамический дымок, который вызывал отрывистый кашель.
— Тоже чувствуешь это? — Садлер закрыл нос ладонью, — ты посмотри...
Глубокий, пышный лес, наполненный деревьями со светло-розовой листвой, которая кажется похожей на сотни пушистых пламенеющих облаков. По крошечным тропинкам, усыпанным мягким мхом, простирались цветочные поля, точно ковры из лепестков разных оттенков: от василькового и светло-голубого, как редкий минерал на дне безбрежного океана, до фиалкового и холодного оттенка жёлтого, как лунный свет на чернильном полотне. Но Элисон не могла оторвать взгляд от грибов... огромных и величественных грибов. Еще в детстве мама покупала ей различные энциклопедии с яркими картинками, и её любимой была - книга о грибах и растениях. Она знала, что они являются символом эволюции, имеющую важную роль в существовании лесов и их обитателей. Но эти грибы, будто вышли из сказочного сна, привлекая внимание своей яркостью, красотой и своеобразной формой, которая превосходила даже самые невероятные фантазии.
Элисон подошла к самому изогнутому, что имел пушистую белую шляпу и радужные споры.
— Будь осторожней, Элисон, — взволнованно предупредил Садлер, — всё в этом лесу имеет особое значение. Не вздумай ни к чему прикасаться, — грозно запретил он.
— О каком значении ты говоришь?
Садлер бросил обжигающий взгляд, который через мгновение будто угас. Он молча подошёл к Элис сзади, столь близко, что она почувствовала частоту его дыхания и тепло дрожащего тела.
— Посмотри на него, — указал он на пушистый гриб, — смотри внимательней. Творческий гриб, олицетворяющий воображение, а тот, — он протянул ладонь, указав на другой, — ярко-красного окраса и острыми шипами, символ страсти и интенсивности мысли. Те, что поменьше с золотыми узорами на шляпках, как по мне символы глубокой истины и философских знаний. Но есть и такие, что меняют свои формы, в зависимости от того, кто к ним подходит. Я не знаю, что они могут обозначать и поверь, лучше и тебе не вдаваться в подробности.
— Но откуда тебе известно? — затаила дыхание Элис, заведомо зная ответ Садлера.
— Я наблюдаю. Красота чаще всего обманчива, Элисон, особенно та, что выведена искусственно.
Элис не знала, говорил ли Садлер ей это по причине беспокойства, или же у него в запасе особый план на её счёт. Но сейчас, при розовом свете и лёгком тумане, его взгляд заметно оживился. Она совершенно не представляла, что им нужно отыскать и как загадка Халлингса поможет в поисках, но на данный момент, Элисон чувствовала себя в безопасности.
Они медленно шагали по узеньким тропам, двигаясь вглубь таинственного леса. Благодаря Садлеру, Элисон начала понимать, что все растения в этом мире, помимо очарования имеют и особую смысловую нагрузку. Каждое растение тут волшебно олицетворяет различные черты человеческого характера. Некоторые цветы покрыты колючками, символизируя острые слова или отстранение. Другие, напротив, гладкие и безопасные, как доброта и мягкость. Яркие и много лицевые, как сложность и многообразие эмоций и чувств, более утончённые и нежные отражали гармонию и спокойствие. Но были и те, от которых исходил жуткий холод. Цветочные грядки, заточённые в стеклянные колбы, и время от времени от них исходил едкий дым. Видимо, некий яд и был истинной причиной их изоляции.
— Зачем в подобном месте держать ядовитые растения? — задалась вопросом Элис, рассматривая прозрачную колбу, внутри которой сверкающий бутон с мелкими лепестками, свисающими, словно капельки воды. Он выглядел прекрасно, но как только нежный бутон закрылся, то стеклянное укрытие наполнилось синим дымом. Разъедающий туман исходил из тоненького стебля, в то время как сам бутон, точно пытался спастись от собственного вещества.
— Думаю, что это место не создано для любопытного посещения. Больше походит на какой-то цех, или лабораторию по созданию растений.
Элисон не могла здраво мыслить. Она восхищалась цветущими кустарниками с соцветиями самых нежных оттенков. Некоторые ей казались ближе остальных, как синие бутоны, под стать окрасу её платья. Каждый лепесток был настолько непроницаемым, словно растение пыталось защититься, отражая при этом хрупкую ранимость и чувствительность.
— Думаю, нам надо двигаться дальше. Это место может отнимать время, которого у нас и так не в достатке, — уклончиво сказал Садлер, — а ещё я уверен, что этой тропинки здесь не было.
Садлер аккуратно встал на одно колено, прощупывая пальцами влажный мох. В это время деревья, как по команде, начали издавать свистящий шелест.
— Кажется кто-то пытается направить нас на нужный путь, или же этот кто-то решил поиграться.
Садлер казался Элис одним из тех, кто восхищался силой, но презирал слабость. И дело тут далеко не в физических способностях. Она видела в нём чёткую дисциплину, жёсткие требования к себе и другим, а также холодный и бесчувственный разум. Он явно никогда не был бунтарём и вовсе не склонен к саморазрушению, но порой казалось, что Садлер - перфекционист в погоне за невозможной целью. Но подобный тип эгоизма не имел ничего общего с теорией ведра с крабами. Он никогда не окажется в этом ведре в устремлении свободы, Садлер скорее из тех, кто ловит этих крабов и наблюдает за тем, как те жадно пытаются достать до границы ведра, при это мешая остальным, вцепляясь клешнями и падая на дно снова и снова. Элисон хотела бы ему доверять, ведь сейчас с ним она чувствовала себя безопасно. Но в эти чувства порой внедрялась колкая игла, которая напоминала о том самом ужасном признании.
Они стремительно продвигались вглубь леса, пока тропы сменялись одна за другой. Элисон даже перестала запоминать формы деревьев и оттенки цветов, как отличительные черты возвращению к арке, и казалось, что сам Садлер пустил в себя сомнения и неуверенность на дальнейший путь. Порой им чудилось, что эти локации они уже проходили, а иногда намеренно сворачивали с тропинок, аккуратно шагая вдоль ядовитых грибов в стеклянных колбах.
— Вон там, смотри, — живо отозвался Садлер, — что-то сверкает!
И действительно! Элисон заметила новые формы необычных растений и тут же содрогнулась от предвкушения. Огромные зелёные шары, вместо стебля, походившие на спелые арбузы усыпали остаток тропы. Из них торчали бесформенные фиолетовые лепестки, как ростки морских водорослей. Вот только прекрасные на вид растения оказали не тот эффект, какой ожидала Элис. Химический запах вокруг них тут же распылился бесцветной дымкой, и по её телу, будто разлилась ртуть. Она поняла, что слух начал её подводить, как только ясные слова Садлера сменились на томное бульканье, а зрение стремительно выбивало её из пространства.
Мир стал казаться ей больше, а сама Элис - крохотнее и беззащитнее. Она едва держалась на ногах, и, внезапно покачнувшись, Садлер тут же схватил её под руку. На языке поселился привкус чего-то горького, Элис старалась чаще моргать, дабы напрочь не потерять равновесие, пока чья-то ладонь не закрыла ей нос и рот. Упав на сырую землю, Элис судорожно схватилась за тяжёлую руку, которая перекрыла ей воздух, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Дёргая ногами, она всеми силами старалась ударить тёмный фантом, пока наконец к ней не вернулось зрение. Сквозь мутную пелену она сумела распознать черты лица Садлера, который так старательно окунал потерянное сознание Элис в удушливую тьму.