Глава 6
Сверкающие изумрудные блики, словно десятки падающих с неба звезд, пролетали рядом с Элис, точно молниеносные стрелы. Они двигались так быстро, что ей казалось, будто сама комната тонула во мгле, а пронзительные ноты медленно кружили ее по таверне. Бархатистое звучание скрипки преследовало грозный тембр басов множества литавр. Элис не назвала бы эту музыку красивой, ей казалось, что подобное сопровождение призывает военную кавалерию и служит для устрашения противника в предстоящем бою. Элис всегда удивлялась, как мелодии способны передавать душевное состояние и доносить особые послания слушателям. Порой ей хотелось плакать или танцевать, но сейчас она желала убежать и спрятаться от нагнетающих звуков, напоминающих раскаты грома.
Несколько мгновений спустя, в воздухе воцарилась настороженная тишина. Яркий шар в виде полупрозрачной сферы завис над сценой. Ослепляющие лучи заставили гостей закрыть глаза, но тут же вспышка проявила виртуальную голограмму образа профессора Халлингса. Он предстал в полный рост, раскидывая руки, поворачиваясь из стороны в сторону в знак приветствия. Элис показалось, что он выглядел слегка моложе, чем в день приглашения, да и взгляд сменился на сверкающий взор, наполненный отрешенностью, но с прежним добродушием. На нем идеально красовался темно-серый костюм с двумя рядами пуговиц контрастного цвета. И если бы не размер голограммы, который явно превышал привычную форму человеческого тела, то Элис смогла бы смело заявить, что перед ней стоит лично профессор, а не искусственное изображение. Уж слишком четкая картинка исходила из этой сферы, даже мелкие морщинки приподнимались при каждой мимике профессора.
— Я уже успел поприветствовать каждого из вас, и вот теперь вы лично можете взглянуть мне в глаза. Не буду устраивать долгие речи, думаю, что всем не терпится осмотреть Фортуну, но все же вы точно хотите знать, что именно делать для поиска Капсулы.
Элис невольно зажмурилась, когда голограмма Халлингса засияла ярче. Она чувствовала себя крошечной в лучах, которые освещали Арену.
— Как я уже говорил вы будете пребывать на острове десять тысяч восемьдесят минут, или шестьдесят восемь часов. Именно это время поможет познать остров и отыскать то, за чем вы истинно сюда прибыли.
— Шестьсот тысяч секунд, — пробормотал низкорослый парень позади, с трепетом глядя на профессора. — Это почти 7 дней!
Рядом молча наблюдал еще один молодой человек. Он подозрительно щурился, будто пытался уловить что-то невидимое. Насколько Элис запомнила: кого-то из них зовут Садлер, а другого Чарли.
Голос профессора изначально звучавший приветливо и немного насмешливо, постепенно становился более серьезным и даже слегка драматичным, словно он переходил от светского разговора к объявлению важных правил игры:
— Сейчас вы находитесь на Арене Фортуны – это место является центральной частью острова и главное пространство, где каждый имеет возможность обдумать следующий шаг. Именно тут мысли властны только вам, а чувства привязаны лишь к собственной удаче. В западной части Арены для вас приготовлены комнаты отдыха, ключи от которых хранятся в ваших сетчатках глаз. Все, что вам понадобится спрятано глубоко в сердцах, но и без везения, а также внимательности и решительности будет не обойтись. Так что первая подсказка к Капсуле Фортуны прибудет сразу же, как только вы посетите свои покои.
Пока Хельга неспешно кивала, подтверждая, что внимательно слушает, Гидеон как обычно, не выражал своих эмоций. Его взгляд был направлен на голограмму, но в нем не было ни любопытства, ни восхищения.
После короткой паузы профессор продолжил:
— Помните, что остров Фортуны и каждая его часть создана мною лично, но даже самые темные уголки могут хранить не только секреты, но и личные желания, над которыми я не имею власти. Что ж, не буду отнимать ваше драгоценное время. У вас есть или семь суток, или шестьсот тысяч секунд — выбирать только вам!
На этой фразе цифровая картинка прервалась, запрятав образ Халлингса в хрустальный шар. Свет снова включился, и Элис тут же окружила всеобщая суета. Гидеон, подпрыгнув из-за стола, уронил пустой стакан, пока другие гости уже показывали спины, поднимаясь по ажурной лестнице. Элис сразу поняла, что каждый спешит в свои комнаты, дабы быстрее получить подсказку от Халлингса, но вместо того, чтобы последовать их спешке, она ощутила легкий укус досадного упущения. Она не понимала, был ли это действительно профессор, или это всего лишь заранее записанная пленка. В любом случае, она совершенно забыла про желание связаться с родными. Ей следовало попытаться задать вопрос голограмме, или ранее спросить у какого-нибудь ассистента. Вместо этого она осталась одна в пустой таверне.
Элис словно провалилась в глубокую яму, пропитанную ошибками и безысходностью. Время, о котором так часто упоминал Халлингс, давило на нее, словно плотный туман. Она не видела поблизости часов, но слышала отчетливое, нагнетающее тиканье. Ноги сами понесли ее к комнате. Поднимаясь по изящной лестнице с белыми поручнями, она чувствовала, как перила, напоминающие колючие ветви деревьев, царапают ее кожу. Наконец, среди одинаковых дверей она отыскала ту, над которой красовалась надпись с ее именем, выполненная позолоченной гравировкой. Элис показалось, что вывеска выглядит не новой, будто ее трогала рука времени, но сейчас было не до мелочей. Все на этом острове ощущалось странным, порой даже пугающим.
Она вспомнила слова профессора о ключе, что хранится в ее глазах, но на двери не было никаких отверстий, куда можно было бы заглянуть. Пройдя по широкому коридору, она искала подсказку там, где ее и быть не должно: стены украшали плетущиеся лозы, к которым Элис не желала прикасаться, полностью зеркальный потолок визуально вытягивал пространство, а двери других комнат ничем не отличались от ее собственной. В душе Элис поселились прошлые сомнения, терзавшие ее вопросом: «Неужели она единственная, кто не сможет попасть в свои покои и так глупо потеряет шанс на спасение матери?» От одной этой мысли ладони взмокли. Она снова подошла к двери, в очередной раз прощупав каждую мельчайшую деталь гравировки, пока не услышала свистящий шепот по ту сторону. Сделав шаг назад, она сосредоточилась на звуке, замерев на месте. Двойной щелчок заставил Элис неожиданно вздрогнуть, но как только дверь слегка отворилась, она напрочь позабыла о других шорохах.
Зайдя внутрь, она решила, что глаза снова обманывают ее. Сначала Элис подумала, что очутилась в волшебном зеркальном лабиринте, ведь спальня совсем не походила на привычную ей обстановку. Но в центре просторной комнаты располагалась широкая кровать, аккуратно застеленная шелковым полотном цвета слоновой кости, а рядом такого же оттенка красовался круглый столик с прозрачной вазой, наполненной цветами.
Зеркала были повсюду, от потолка до пола, и они отражали ее силуэт, создавая иллюзию бесконечного пространства. Но у Элис не было времени разглядывать себя в столь странном интерьере, она должна была найти первую подсказку.
Она оглядела все, где могла бы лежать какая-нибудь записка, но ничего подобного в комнате не было. Ей даже пришло в голову получше осмотреть цветы, которые оказались самыми обычными пионами, а чистые зеркала не указывали ни единой надписи. Внезапный стук в дверь прервал безуспешные поиски.
Открыв дверь, Элис никого не обнаружила, а на полу стояла загадочная зеленая коробка от незнакомца с серебристым атласным бантом. Неуверенно взяв в руки подарок, она отнесла его на кровать, убедившись еще раз, что в коридоре никого нет. Упаковка была приятно прохладной на ощупь, словно ее только что достали из глубокого колодца, и пахла лесной свежестью с легким сладковатым оттенком. Элис показалось, что внутри пусто, но когда наконец открыла, увидела лишь маленький листок, сложенный пополам. Буквы на бумаге были в точности такие же, как в день пригласительного:
«Загляни и ты увидишь океан.
Целая Вселенная таится внутри.
Расскажи сокровенную тайну тому, кто перед тобой,
И увидишь в глазах его — свое истинное желание.»
Элисон сразу поняла: это не просто подсказка, а очередная загадка от Халлингса. Она перечитывала фразу снова и снова, но никак не могла понять, какой здравый смысл в ней скрывается.
— Увидишь океан... Вселенная... истинное желание... — бормотала она себе под нос.
Внезапно раздался стук в дверь, более торопливый, чем прежде, почти требовательный. Элис вздрогнула.
В дверном проеме стоял высокий молодой человек. Элисон уже видела его в таверне, он был одним из тех, что приехали после нее. Но она сразу запомнила его ярко выраженные скулы, о которые, казалось, можно было порезаться, и белые волосы, что необычно контрастировали с голубыми глазами цвета ясного неба.
Он смотрел на нее исподлобья, без тени лукавства, и явно ждал хоть каких-нибудь слов. Но Элисон молчала, удивленно рассматривая его необычный образ.
— Тебе тоже доставили? — спросил он, небрежно показав листок бумаги, зажатый между средним и указательным пальцем.
— Да, — сухо ответила Элис, хотя намеревалась сказать что-нибудь еще, но парень, не дожидаясь приглашения, резко вошел в комнату.
Элисон не могла избавиться от мысли, что его внешность напоминает ей ледяного рыцаря из восточных легенд. Конечно, все дело было в его белых, как снег, волосах и бровях, но бледно-розовый оттенок кожи привлекал особое внимание. Лишенному воображения человеку он показался бы обычным альбиносом, но в подсознании Элисон он был главным злодеем этой сказки, чье холодное сердце отражалось и в его внешности.
Элисон даже вспомнила одежду Гидеона, которую она оценила в момент его драки с ассистентом. Тогда она впервые увидела нахального эгоиста, одетого в полу расстегнутую белую рубашку под кожаным жилетом, который сочетался с потертыми перчатками, явно побывавшими не в одной передряге. Но наряд блондина не говорил о нем ровным счетом ничего. Элис могла лишь предположить, что полностью черная куртка символизирует неоднозначность, тайну и бунтарский дух, но с другой стороны, может парень и намекает на нежелание выделяться в толпе и на деле его характер вовсе не холодный, а скорее таит в себе множество трагичных моментов. И все же черный цвет для Элис оставался мрачной загадкой.
— Можешь называть меня Садлер, если тебе это важно, — хмуро скривил губы парень. — Не возражаешь, если я взгляну? — указал он пальцем на раскрытую записку от Халлингса, которую Элисон оставила на кровати
— Я... не против, — всем своим видом Элис дала понять, что ей нечего скрывать. — Что написано в твоей?
Садлер не ответил. Он молча сравнивал два листка, бегая глазами по строкам. Элис сочла молчание за особую внимательность, которую он уделял запискам, но также готова была заподозрить, что парень всего лишь хочет, воспользовавшись ее наивностью, преодолеть задание раньше. Поэтому она не могла позволить так просто вламываться в свои покои и не говорить ни слова.
— Садлер, зачем ты на самом деле пришел сюда? — спросила она возмущенным тоном. Парень остался неподвижным, но всё же удосужился бросить опасливый взгляд.
Он положил обе записки на кровать и, закинув руки за поясницу, принялся осматривать комнату, медленно шагая по периметру.
— Судя по надписи над дверью, тебя зовут Элисон. Так вот, Элис, сразу по прибытии на Арену я увидел, как ты сидела за одним столом с разукрашенной девицей, жаждущей славы, и тем парнем, который притворяется равнодушным бандитом, воспитанным уличными крысами. Рядом со мной был Чарли — славный парень, но он так сильно хочет казаться умным, что забывает, кто есть на самом деле. Как только я получил приглашение на Фортуну, тут же начал продумывать план, с помощью которого смогу отыскать Капсулу быстрее всех. Но увидев этих роботов, я понял, что Халлингс куда разумнее создавал этот мир. Поэтому я подозреваю, что ни один из нас не добьется желаемого, если каждый будет действовать в одиночку. Это и есть задумка профессора. Как уже говорил, работа с той троицей — проигрышный вариант. Остаешься ты. Думаю, вместе мы сможем...
— Нет, нет, постой, подожди. То есть, хочешь сказать, что гости не подошли по анализу, и ты пришел лишь потому, что я последняя в твоем странном списке с кем выгодно работать? — возмутилась Элис, не веря собственным словам, которые вызывали у нее лишь насмешку.
— Не то, чтобы ты показалась мне совсем примитивной... — начал Садлер.
— Тогда какой именно я тебе показалась? — Элисон заметно выпрямила спину, слегка откинув голову. Но как бы она не желала казаться выше, Садлер по-прежнему смотрел на нее, будто сверху вниз. В иной ситуации она бы не позволила себе столь неприличную манеру перебивать собеседника, но сейчас соперник оскорбил ее под скрытой вуалью рассуждений.
— Твоя одежда... эта белая блузка с длинными рукавами, практичная, я бы сказал удобная для тебя, но явно подобрана в спешке. Видимо, ты решила надеть первое, что попалось под руку – джинсы и кроссовки. Если девушки хотят подчеркнуть женственность и нежность с помощью блузки, то они не выбирают настолько изношенные кроссовки в качестве обуви. Отсюда и вывод: ты не сильно думаешь о том, как впечатлить окружение нарядом, чего не скажешь о той девице на Арене. Тебя не интересуют мнения и осуждения, и уж точно не занимают взгляды одиноких парней. Значит, тебе, как никому, важна Капсула, и ты здесь, лишь ради нее. Элисон, мы могли бы создать отличную команду, нам нужно одно и то же, и мы сможем не отвлекаться на прочие сентиментальности.
Подобное суждение Элис привело в ошеломление. Она опустила голову, взглянув на действительно надетую в спешке блузку и обратила внимание на старенькие кроссовки, которые были самыми удобными в ее гардеробе. Но ей не хотелось скрыться от позора, внушаемым Садлером, напротив, она с гордостью подняла подбородок. Но парня вовсе не интересовала ее реакция. Он молча продолжал бродить по комнате, будто искал ответы на свои вопросы.
Элисон старалась ровно дышать и не поддаваться эмоциям. Ей хотелось выгнать его, запереться и забыть этого странного человека, но с другой стороны, мысли о его предельной внимательности не покидали голову. Если он за несколько минут, бросив пару взглядов, сумел запросто определить ее характер и истинные намерения, то вполне вероятно, что Садлеру действительно удалось разгадать замысел Халлингса. Может профессор и вправду задумал все провернуть на Фортуне так, чтобы в одиночку отыскать Капсулу было невозможно. В любом случае работать в паре с Садлером она всем сердцем не желала, хоть и разумом понимала, что его качества сыщика смогли бы очень помочь в поисках. Но все же Элисон смутило, что он до сих пор не понял, как разгадать послание, а значит не такой он и смышленый.
— Ты думаешь о моей бестактности или о нашей будущей работе? — монотонно спросил он.
— О том и другом, — честно ответила Элис, пытаясь сделать голос равнодушным.
— Тогда тебе стоит поторопиться. Ты вполне можешь отправить меня за дверь, или же рассказать свою тайну, смотря мне в глаза.
— Какую еще тайну? — Элисон нахмурила брови. Она совершенно не понимала позерство Садлера. Он казался ей невыносимым, но выгонять его она не спешила.
В ответ молодой человек глубоко вздохнул, и внутренний голос подсказывал Элис, что этот жест он сделал намерено, дабы указать на ее безрассудство и невнимательность.
— На тех листках, что мы получили в зеленых коробках, не самая сложная загадка, в которой написано черным по-белому, что и как делать, — он резко остановился, ожидая от Элисон продолжения мысли. — Что? Ты серьезно? Хочешь сказать, что не поняла, как решить послание?
— Ты сейчас хочешь меня оскорбить или пристыдить? — повела руками Элис.
Садлер прикрыл веки, запрокинул голову и, тяжело вздохнув, издал едва слышный стон.
— Ладно. Слушай, — протянул он. — Загляни и ты увидишь океан. Целая Вселенная таится внутри. Расскажи сокровенную тайну тому, кто перед тобой и увидишь в глазах его — свое истинное желание.
— Я уже читала ее. Трижды.
— Но не заметила ни одной метафоры, — закатил глаза Садлер. — Люди под влиянием страстных чувств готовы видеть океаны в глазах других, и в каждом человеке таится собственная Вселенная. На это указывает индивидуальность... уникальность в конце концов. Тебе и мне нужно рассказать сокровенную тайну друг другу, глядя в глаза, и в них мы увидим отражение, вероятно, места или предмета, где хранится Капсула.
— Допустим, — согласилась Элисон. Рассуждение Садлера ей показалось весьма логичным, но одно все же волновало. — И как, по-твоему, мы увидим в глазах друг друга отражение Капсулы? Мы ведь не в магическом замке и уж точно не лишены рассудка.
— Этого я не знаю, но в ответе уверен. Могу лишь сказать, что все сказанное тобой для меня не имеет никакой важности. Свои тайны можешь держать под замком, я вычеркну из памяти все, что ты произнесешь.
Очередная грубость должна была разозлить Элис, но во всем, что говорил Садлер, она не видела намеренного оскорбления. Он был черствый, как засушенный ломоть, бестактный, словно невоспитанный дитя, и даже слишком прямолинейный. Но при всех его недостатках — Садлер оставался прав во всем, что утверждал.
— Элисон, как только я взял твою записку и сравнил слова со своей, то убедился в догадках. Халлингс тщательно продумал то, что в одиночку дойти до Капсулы невозможно. Всем придется работать вместе, но вот с кем именно, выбирать лишь нам. Ты можешь пойти к той барышне, но вряд ли ее жажда успешной жизни даст шанс стоять наравне, или к тому воришке в кожаных перчатках, Хотя не думаю, что с его манией к кражам он способен рассказать сокровенную тайну.
Садлер усмехнулся, взглянул на Элисон с нескрываемым скепсисом, после чего продолжил:
— Есть еще Чарли, как вариант неплохой, но мальчишка задает слишком много вопросов, настолько, что тебе придется до завтра рассказывать ему намерение профессора.
— Иными словами, ты познакомился со всеми и только затем решил пойти ко мне? Я, как запасной вариант или слабое звено в твоей игре? — Элисон старалась скрыть наплыв обиды, слегка прикусив нижнюю губу.
— Я не говорил, что ходил к ним. Скажу больше, я даже не разговаривал ни с кем, кроме Чарли. И то с чудиком пришлось обмолвиться парочкой слов. Мы прибыли на остров в одно время, а я не хотел показаться невежливым, — с сарказмом произнес Садлер, рассматривая прозрачную вазу с пионами на прикроватной тумбе.
— Ах да, — фальшиво улыбнулась Элис. — Значит ты все это понял, взглянув на их одежду.
— Вроде того.
Садлер осторожно коснулся одного из цветков, затем, нащупав тонкими пальцами стебель, резко дернул его вверх, вытащив из вазы. Цветок тут же увял, словно из него вынули батарейку, отвечающую за свежесть. И если Элисон это поразило, то Садлер, не выразив ни единой эмоции, вновь впихнул стебель засохшего пиона обратно в вазу. И тот, как ни в чем не бывало, снова распустил свои розовые лепестки, будто ничего и не произошло.
— Как? Как это возможно? — изумилась Элис.
— Ты обращаешь внимание не на те вещи, Элисон. Если тебе так важно знать, как я составил портреты каждого из гостей, то все куда проще, чем думаешь.
Садлер прищурил глаза, взгляд его стал еще более холодным и проницательным. Он стоял, немного наклонившись вперед, как бы приближаясь к Элисон, но не трогая ее. Руки были сцеплены перед грудью, пальцы беспрестанно стучали друг о друга в ритме его монотонного голоса:
— Та девушка на Арене — молода, красива, любит яркие наряды, броские аксессуары и внимание. Во время выступления Халлингса она осмотрела всех мужчин в радиусе той таверны и каждому уделила особое внимание в виде флирта, какой любят использовать девушки на расстоянии. Слишком примитивная уловка. Ей неважно кто прибыл на остров, подобных дам интересует лишь то, что они могут с них получить. Она будет работать с любым, кто протащит ее до Капсулы. А тот карманник — все еще проще.
Садлер отступил на шаг назад, помахал рукой, словно отгоняя мух. Элисон слегка поморщилась и отвела взгляд, но не перебила его. Она пыталась уловить логику размышлений. После чего вновь взглянула на Садлера, отмечая, как он отстраненно и бесстрастно рассказывает свои наблюдения, словно это было всего лишь рассказом о погоде.
— Его одежда говорит сама за себя, — продолжил он. — Жилет, перчатки сочетаются по цвету и белоснежная рубашка — слишком стильно для того, кто делает вид, что не слушает профессора. Волосы взъерошены, но как-то неестественно, да и жирный блеск у корней указывает на то, что воришка использует гель для укладки. Хочет казаться равнодушным, но подобранный образ твердит о явном нарциссизме. Ну и наконец почему воришка, тебя ведь это интересует? Тут загадки нет, я видел, как он мастерски вытащил из кармана Чарли старенькие часы на золотой цепочке. Но чудик так старался подавить свою одышку, поднимаясь по лестнице, что даже не заметил, как жулик провел его, оставшись незамеченным.
— Ты, конечно, извини, но все эти твои детективные наблюдения больше походят на слежку неуловимого маньяка, — Элис ощутила, как ее пульс стал отбивать учащенный ритм на шее.
— У меня нет ничего общего с детективами, Элисон. Я просто замечаю взгляды, действия и оцениваю общество по нарядам, которые они выбирают. Люди любят уделять этому особое внимание, дабы подчеркнуть важный статус, индивидуальность, или показать опрятность в тот момент, когда в гардеробах у них творится полный хаос.
— Поэтому ты предпочитаешь одеваться во все черное? — заметила Элис.
— Нет, — пожал он плечами. — Просто черный придает стройность, — Садлер бросил короткую улыбку и присел на кровать, указав ладонью место рядом. — Теперь мы можем начать?
— Да, но... я не знаю какую тайну должна рассказать, — призналась она. Элисон пыталась вспомнить хоть что-то, что походило на сокровенное таинство, но в голове у нее творился сущий бардак.
— Могу предположить, что нам достаточно будет одного предложения, которое мы должны сказать одновременно, дабы увидеть в глазах друг друга образ Капсулы.
— Я понимаю, но...
Садлер снова издал глубокий вздох, такой же, как и прежде. Он смотрел на Элисон глазами, наполненными пустотой, будто окунал ее в океанскую бездну. Даже на расстоянии она чувствовала, как исходящий от него холод окутывал тело, оставляя за собой колкие мурашки. И может именно это ощущение помогло понять, что действительно дорого и чего она боится на самом деле. В памяти вспыхнул образ матери и та больничная палата, пропитанная страхом. Элисон сосредоточилась на этом чувстве и осознала, что ее сокровенная тайна связана именно с этими эмоциями.
— Я готова, — решительно произнесла она, устроившись на кровати рядом с Садлером. Она повернулась к нему, но тут же поняла, что не может больше отвести взгляд от его ресниц, будто покрытых инеем, и поистине прекрасных голубых зрачков с темными просветами по краям.
— Тогда давай вместе, на счет три, — сказал он неуверенно, словно в горле встал ком напряжения. Дыхание участилось, Элис услышала, как грудь его приподнимается при каждом вдохе. — Раз... два... три.
— Мама заболела из-за моей беспечности.
— Я убил своего брата.
Элисон вздрогнула, словно ее ударили током. Она отшатнулась от Садлера, глаза ее расширились от ужаса. В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая только быстрым биением сердца Элисон..
Садлер стремительно встал с кровати, его движения были резкими и неуверенными. Он схватил Элисон за руку, пальцы сжались на ее запястье с нечеловеческой силой.
— Ты видела что-нибудь? Скажи! Элис, скажи! Ты видела Капсулу? Где она? — встревоженно он схватил ее за плечи, но она тут же вырвалась из его хватки, пошатнувшись назад
Элисон не знала обстоятельств, не понимала, что говорить и как реагировать. Внутри образовалась тягучая струна панического страха, которая переплеталась с растущей тревогой и смутным опасением. Все нутро подсказывало ей выбежать из комнаты, но здравомыслие останавливало чрезмерную эмоциональность. Беглые глаза Садлера больше не излучали пустоту, они были напуганы не меньше Элис. Он убрал руки, сделав несколько шагов назад, и показал открытые ладони, будто кричал, что не причинит ей вреда.
— Элисон, — прошептал он, — скажи, ты видела что-нибудь в отражении моих глаз?
Она медленно заставила себя отрицательно покачать головой, по-прежнему не двигаясь с места и Садлер, закрыв глаза, отчаянно опустил голову.
В этот же момент прозвучал звон колокола, столь громкий, что Элисон вздрогнула от неожиданности. Она отчетливо слышала его где-то рядом, но в то же время слишком далеко, чтобы понять его нахождение. Он пробил ровно три удара прежде, чем послышался неторопливый стук в дверь.
— Элисон, — прозвучал голос Айрис за дверью, мягкий и нежный, но с легкой ноткой тревоги. — Тебе нужно спуститься на обед. Ты меня слышишь? С тобой все в порядке?
— Она уже идет! — резко крикнул Садлер, и, забрав свой листок с загадкой, с неумолимой скоростью выскочил из комнаты. Он почти сбил Айрис с ног, проходя мимо.
Элисон наконец смогла усмирить неровное дыхание, но ее руки по-прежнему дрожали от напряжения. Она уловила испуганный возглас Айрис, когда Садлер покинул комнату, и поспешные шаги в коридоре. Рухнув на пол, Элисон опустила голову, тихо шепча: «Спокойно, Элис, спокойно». Ей пришлось отбросить все догадки и предположения, которые, как вихрь, врывались в ее запутанные мысли, и попытаться прийти в себя, прежде чем Халлингс получит сигнал от браслета. Кроме того, она не могла забыть, что не увидела ничего в глазах Садлера, а значит, загадка оставалась нерешенной.