Компания XXIV.Начало.

Сад Смерти.

— Благодарю вас за помощь с душами, Геффрон.

— Не стоит благодарности, Эраголь. Мне всё равно нечем заняться.

— Удивительно, как вы изменились. Вы стали очень милосердным.

— Правда?

— Конечно. Это влияние Арнуса?

— Возможно. Он очень человечный, в отличие от меня.

— Не судите строго. Человек — это тот, кто стремится к истине и бескорыстно помогает другим. Таким их создал Эго.

— Эго любил всех судить.

— Он судил не просто так, а за нарушение правил мира.

— Да, да, я помню его правила.

— Пока я не забыла, Геффрон, с тобой хотел поговорить один человек.

— Кто?

— Пойдём, я провожу тебя к фонтану.

Эраголь проводила мужчину до фонтана, где его ждала женщина-призрак.

— Это вы?

— Приятно, что осколок узнал своего первого носителя.

— Виктория...

— Благодарю, принц Мель.

— Принц? Ха-ха, какой из меня принц... Я скорее убийца, чем принц... — сказал Геффрон, обращаясь к себе.

Женщина, протянув ему кулон, произнесла: «Совсем скоро многие покинут этот мир и этот сад, но они всегда будут жить в наших сердцах и умах».

— Предсказания? — спросил Геффрон.

— Скоро появится он. Новый носитель, — ответила она.

— Новый носитель? Виктория...? — не понял мужчина.

Женщина исчезла, оставив Геффрона в недоумении.

— Третий осколок ведь нашли, какой новый носитель? — подумал он.

— Геффрон, — позвала его Эраголь, подойдя ближе.

— А? — встрепенулся мужчина, словно забыв о словах Виктории. Или же не забыл?

— Я кое-что нашла... Это для тебя. — произнесла Эраголь, подойдя к фонтану и опустив в него руку. Перед ними возникло видение.

Это был совсем другой мир, люди в нём были другими, но язык показался Геффрону знакомым и понятным.

— Мель? — удивленно произнес он.

— Твоя планета возвратилась. Это чудо... — сказала Эраголь.

— Значит, Хель жив? — спросил Геффрон, не веря своим ушам.

— Он жив. Потому что есть ты, — ответила Эраголь.

— Я? — не понял Геффрон.

Всё просто, Огонёк. Ты — творение Хеля и его приемник, а Арнус — приемник Эго. Вы — тот самый мост, который соединяет два мира.

— Не может быть...

— Феликс! — воскликнул юноша, подбегая к другому.

— Что? — спросил Феликс.

— Почему ты не готовишься к празднику?

— А... Геф... Я...

— Почему его зовут так же, как меня? — спросил Геффрон.

— Слушай и смотри, — ответила Эраголь.

— Ну?

— Не хочу, вот и всё.

— Почему?

— Всё внимание приковано к тебе. Особенно к твоему имени. Ведь ты, как говорят, потомок верховного бога огня.

— Но это же не доказано! Даже чаша суда не определила, правда это или ложь.

— Да, да...

Геффрон посмотрела на Эраголь, и воспоминание внезапно прервалось.

— Ох, связь была слишком слабой. Такое случается.

— Кто это?

— Ваш внук.

— Что?!

— Но Геста же умерла.

— Она была жива.

— Нет, я помню, как её убили!

— Всё меняется, мы многого не знаем.

Геффрон посмотрел в отражение фонтана и увидел там Арнуса.

— Арнус?

— Геффрон...

— Ты решил посетить сад?

— Не совсем. Точнее, частично. Приближается судный день, и я хотел бы обратиться к Эраголь за помощью.

— В чём именно? — спросила женщина.

— Мы должны защитить людей и минимизировать потери в этот день.

— Это не самая простая задача. Я могу предложить перенести ваши сражения в мой сад.

— Что?! Но ведь сад погибнет!

— Геффрон, не беспокойтесь, я смогу восстановить его.

— Арнус, не стоит думать только о себе.

Я думаю не только о себе. Если бы вы могли понять это, если бы у меня не было завышенного эго, я бы не просто помог.

— Ха! Кто знает, что у тебя на уме...

— У нас всего шесть дней на все мероприятия. Сейчас всё изменилось: климат, люди, силы ядер стали более агрессивными.

— Я заметила это по тебе, — сказала женщина. — Возьми. Она кинула в воду кулон, и Савелий, не раздумывая, схватил его.

— Для чего он?

— Это защита от материи и негативных эмоций.

— Благодарю, именно то, что мне нужно. Позвольте спросить, могу ли я привести сюда третьего осколка?

— Что?! Вы нашли его? И каков он?

— Это ребёнок.

Геффрон был в ярости: «Что?! Как у ребёнка может быть ядро?»

— Ядро не выбирает, у кого ему быть, — ответила Эраголь, нежно обняв его за плечи.

— Эгоист, ты ещё и споришь со мной?

— Кто бы говорил. Я не хотел с тобой ругаться, а хотел кое-что предложить.

— Что именно?

— Я дам тебе отдельное тело, чтобы ты помог мне.

— Отдельное тело?

— А помочь? Не хочешь спросить?

— Я хочу научиться пользоваться своими силами.

— Обучи использовать третий осколок, он нам необходим, — произнесла Эраголь.

— Что? Этого человека... Это...

— Принц, подумай, — тихо добавила Эраголь. — Ты им нужен.

— Я...

— Геффрон, прими решение, которое будет важным для твоего разума и сердца, — сказала она.

— Хорошо.

Из фонтана появилась рука Савелия, и Геффрон взял её.

Внезапно всё вокруг стало белым, и воздух стал таким тяжёлым, что дышать было трудно. Всё казалось странным и непривычным.

— Открывай глаза, — услышал Геффрон голос Савелия, но впервые он звучал не у него в голове, а где-то рядом.

— Здесь тяжело дышать, — произнёс Геф.

— Это вам не сад, — произнес Савелий.

Геффрон открыл глаза и посмотрел на своего собеседника.

— Боже мой, ты стал совсем другим! Твоя душа словно в крови. Будь я Эго, я бы отправил тебя в Ад.

— Разве ты не лучше меня?

— А разве на своей планете ты был лучше?

— Я был лучшим из лучших.

С этими словами Геффрон встал и, подойдя к зеркалу, взглянул на свое отражение.

Они с Савелием похожи, как две капли воды. Но у них разные глаза и разные души.

— У нас разные характеры. Мы изменились? — спросила она.

— Разве? — удивился Савелий.

— Раньше ты был обычным человеком, который мог понимать и выражать эмоции. А сейчас ты стал словно глыба льда — без эмоций и милосердия.

— А вас, похоже, научили человечности?

— Эраголь мне показала и рассказала.

— Поздравляю, Геффрон.

— Моё имя стало для вас чужим? Ха! Знаете, от частого использования сил ядра человечков их суть разрушается.

Геффрон взял его за руку и сжал её.

— Но в вас её кровь и её сила, её душа и её характер.

— Вы говорите о моей матери?

— Да. Ха-ха... А помните, как мы были детьми и бабушка учила нас играть на пианино? Она была строгой, но любила нас. А дядя Илларион? Он научил нас другому языку.

— «Мы»? Но ведь ребёнком был я, а не вы, Геффрон.

— Я прожил этот путь заново с вами.

Оба собеседника согласились, что отец воспитал их в строгости и любви к людям.

- А мама читала мне сказки на ночь, — сказал один из них.

- И пела, — продолжил другой. И затем спросил: — Почему ты зовёшь её «мама»?

- Моя мать умерла, когда я был ещё совсем маленьким, и я не знал, что такое материнская любовь, — ответил первый.

— А её нет в этом саду? — спросил второй. Отец был к нам строг, но...

— "Воспитал в строгости и любви к людям", — сказали оба.

— А мама читала сказки на ночь.

— И пела,— договорил Савелий. И затем спросил: — Почему ты называешь ее «мама»?

— Моя мать умерла, родив меня, и я не знал, что такое материнская любовь.

— Ее нет в саду?

— Нет, этот сад относится к Млечному Пути. А ты действительно не любишь? — спросил Геффрон.

— Кого? — удивился Савелий.

— Разве ты забыл? Ту рыжую девушку, — ответил Геффрон, подойдя к нему и дважды обежав его. Затем он положил голову на плечо Савелия. — Я слышу, как бьётся твоё сердце, и рядом с ней ты становишься таким обычным.

— Неправда, я всегда был обычным.

— Мальчик вырос. Вот о чём говорила «она», новый носитель ядра...

— Кто «она»?

— Скоро поймёшь.

— Ты говоришь загадками.

-— Ха-ха! Вы ведь не глупенький, вы поймёте. У вас ума побольше, чем у рыбки.

— Да уж, спасибо за сравнение, — произнёс Савелий и отошёл от Геффрона.

— Куда же вы?

В этот момент дверь комнаты открылась, и внутрь вошёл Ли.

— Савелий?

— А... — Геффрон впал в оцепенение и даже попытался спрятаться за спину Савелия.

— Савелий, что это значит?! — Ли, похоже, был не в восторге от того, что Геффрон стал самостоятельной единицей. Он приблизился к Геффрону и попытался взять его за руку, но тот отступил.

— Э! Руки вверх! — скомандовал он.

— Ли, он нам поможет.

— Как и чем? Почему ты мне не сказал?

— Я... — начал было Савелий, но его перебил Геффрон.

— Чего ты? «Ли», или сколько там у тебя имён? Наш мальчик давно вырос и стал взрослым. Ты нам не нянька.

— Я попросил его обучать Юки.

— Но я всё могу! — возразил Ли.

— Ты нужнее мне.

— А? Ты знаешь, что у нас дома гости?

— Какие?

— Ты не знал. Сюда приехала Эста.

— Что? Где она сейчас? Почему она одна? Почему не сказала?

— Бросай Геффрона тут и пойдем сам всё спросишь.

Савелий и Ли ушли, и Геффрон остался один. Он подошёл к окну и стал наблюдать, как они вышли на улицу. Затем он взял стакан воды, выпил его и поставил обратно. В этот момент дверь комнаты открылась, и вошла девушка.

— Савелий! Я тебя искала. Хорошо, что ты тут.

— А? Меня? — немного растерялся Геффрон и замолчал.

— Просто что не сказала тебе ничего. И... — она подошла к Геффрону и обняла его, а затем погладила его по щеке. — И я так скучала по тебе... Мне было тяжело осознавать, что ты так далеко.

— Я тоже скучал по тебе. Но прежде позволь мне кое-что сказать. Я не...

— Сейчас ты скажешь, что не устал, да? Я вижу, что твои глаза красные. Ты мало спишь.

— Я сплю достаточно. Она такая красивая и нежная, как Геста, — подумал Геффрон. Мужчина подошёл к проигрывателю, вставил пластинку, и заиграла музыка.

— Что ты собираешься делать? — спросила девочка.

— Потанцевать с тобой, миледи. Он взял её за руку, прижал к себе и начал медленно танцевать под ритм музыки.

— Савелий, у тебя разве нет дел?

— Нет. Ради тебя есть свободная минутка. Даже больше минуты. Он погладил её по щеке, и что-то в его действиях насторожило девочку.

— У тебя холодные руки...

— Да? Я был на улице и ещё не согрелся. Он поцеловал её в губы и наклонил к полу, придерживая за талию. Девушка не сопротивлялась и полностью отдалась ему.

— Я не он, милая леди. Мы разные. Совсем другие. Он начал целовать её шею, а затем плечи.

— Хаха. О чём ты?

— Скоро поймёшь.

Дверь комнаты открылась, и на пороге появился уже настоящий Савелий.

— Аргус, давно не виделись! — воскликнула девушка, отошла от Геффрона и взглянула на своего бывшего возлюбленного.

— Что? Но как?.. — пробормотал Савелий.

— Геффрон, что ты с ней делал?! — грозно спросил Спвкли, подходя к нему и сжимая его плечо.

— Ничего особенного. Мы просто танцевали, — спокойно ответил тот.

Савелий, забыв о своей злости, потянулся к нему, но в этот момент Эста подбежала к ним, схватила его за руки и нежно коснулась его лица.

— Настоящий! — воскликнула она, и Савелий, не в силах сопротивляться, был крепко обнят ею.

— Эста... Я... — пробормотал он, чувствуя, как смыкаются её объятия.

— Скажи ей, она бы всё равно узнала, — произнесла Эста, словно читая его мысли.

Девушка отошла от мужчины и внимательно посмотрела на них обоих. Они были похожи, но цвет глаз различался.

— Миледи, я не Савелий. Я — Геффрон.

— Эста, это я.

— Что значит «ты»?

— Мы один и тот же человек! — с улыбкой сказал Геффрон.

— Разве такое возможно? Савелий, скажи, что это твой брат-близнец, и всё будет хорошо!

— Нет, у меня нет брата. Это я, только в другом обличье.

— У нас разные души, но мы в одном теле. Лишь бы плоть не разорвалась от такого груза!

— Не пугай её...

— Ах! Ха-ха! — Геффрон вскочил на диван и, изображая актёра драмы, начал свою речь.

— Это жизнь! Аргус, мы — два неразрывных целого. Я — твоя живая тень. Но если исчезнет источник тени, что станет с самой тенью? Мы оба умрём и погрузимся в пучину страданий и боли! Миледи, ваш любимый не простой человек.

-Савелий?

— Эста, я...

— Что это значит?

— Я просто...

— Он посланник самого бога, создателя мира! Творца.

— Кто этот творец?

— Вы не знаете, прекрасная дева, кто он?

— Геффрон, хватит.

Все трое замолчали, и Геффрон лёгким движением оказался на стуле.

— Хорошо...

Эста быстро вышла из комнаты, а Савелий побежал за ней.

— Хранитель...

— К чему это представление?

— Это всего лишь розыгрыш.

— Не боишься, что он откажется от твоей помощи?

— Нет. Мы навсегда вместе...