Глава 22. Единственное законное дитя
Ей стыдно признаться, что он её пугает – высокий, жилистый, с узким разрезом глаз, словно вечно лисом щурящийся и замышляющий недоброе, рыжий, как все Земовитовы дети, но смуглый, как жители степи, с широким носом и крупными чертами приятного лица.
Ей стыдно признаться, что кроме страха она ничего к нему не испытывает. Ни подлинной ненависти, ни злобы. Просто мать объяснила.
- Сыновья всегда ценятся выше дочерей, в этом вся напасть.
- Но он ведь рожден от миловки и пленницы.
- Глупая! - Звякают височные кольца, перстни на пальцах матери. - Он мужик, а ты девка. Даже будучи незаконнорождённым он может возвыситься. Он опасен, запомни. Опасен своим существованием, - вздох, а мать нервно трет переносицу и отстраняется от напуганной дочери. – Зачем только Земовит держит его живым? Удавить бы и дело с концом, но нет. Собирается его в дружину к князю отпустить. Где это видано?!
А Божане четыре, и она всё равно не понимает. Не понимает, но чувствует страх, который разъедает мать. Вспоминает рыжеволосого юношу.
Он совсем не страшный. Даже притягательный в своем необъяснимом обаянии и лихой удали, сквозящей в размашистых и меж тем удивительно ленных движениях. Мельком улыбался ей, когда она игралась с няньками. Как-то сласти принес, а однажды вовсе запряг для в санки маленькую лошадку и показал, как ею править.
- Прошу тебя, дочка, держись настороже, - молит мать, опустившись на пол перед Божаной, своим сокровищем. - Ты должна показывать, что ты выше него. Ты должна напоминать ему, где его место. Он всего лишь сын степной суки, сдохшей как дворовая псина. Не позволяй забывать ему, что ты, ты – законное дитя своего отца. Ты – дочь наместника Земовита.
Он совсем не страшный. Но он враг.
А теперь она его боится, потому что он ей не улыбается. Боится, потому что обращается с ним, как велела мать – надменно и грубо, не скрывая язвительности и мерзкого удовлетворения, что появляется, стоит его унизить.
Он сносит её выходки. Но она видит нечто в его глазах. Может, этого и боялась мать?
Мать. Шестая жена Земовита, нынче покойная. Подвело её женское здоровье, а она лишь усугубляла проблему, отчаянно желая родить сына и понимая, что её положение шатко, что супруг недоволен и отдалился, вот-вот подыщет замену. Бедная мать. Она пробовала все снадобья, о которых узнавала от служанок и боярынь. Первый раз кровотечение было несерьезным. Второй раз его кое-как остановили. А в третий...
Со смерти матери Божана не заходила в её покои, потому что в памяти засел душный металлический запах. Простыни, черные от обилия крови. И бледная мать. Устремлен взор в потолок.
Она приходит к Божане во снах. Она смотрит на неё мутными глазами. Она шепчет:
- Он сын степной суки. Не дай ему забыть об этом.
Она не дает. Правда скоро ей не придется этим заниматься.
В стольном граде обретет Божана свободу. Можно будет вспомнить себя маленькую и беззаботную, нескованную страхом почившей матери и не вынужденную всем напоминать, что она законное дитя. Она станет княгиней. И никто не оспорит её статус.
На две трети закончена вышивка свадебных понев. Образ Праотца и Праматери в красном углу.
Она войдет в род Тоичей. Полюбит Кангыжа. Постарается полюбить. Он упрямый, горделивый и своенравный, но добрый. Обращается рысью, чем немного её пугает, но она приручит его. Краснеет Божана, вспоминая, что няньки ей поведали о том, как следует вести себя в первую брачную ночь.
Она будет упорна. Она заслужит уважение княгини, этой величественной женщины, которую Божана находит похожей на Праматерь и которой безмерно восхищается. Хочется Божане стать такой же. И она станет.
Сдружится с Миштавой, вечно задумчивой княжной. Без ума от неё братья, да и Божана без ума, потому что покоряет девчушка своим светом. Даже завидно немного. Миштаве-то не нужно опасаться незаконнорождённых сыновей – князь Вараш был предан единственной супруге.
Но ведь когда Божана выйдет за Кангыжа, то и Миштава, и Аксар станут ей родней. Девочка невольно улыбается, потому что Аксар окружает её заботой не меньше чем свою сестру. Смотрит всегда так, будто Божана с Миштавой вот-вот исчезнут. Он и на Кангыжа так смотрит, и на свою мать. Готовый броситься на защиту, отдать сердце и душу.
Когда приходит его невеста Мавва, взгляд Аксара становится более мечтательным, с диковатым огоньком. И дочери наместника хочется, чтобы Кангыж тоже на неё, Божану, так глядел.
- Простите, княжич.
Стоят они вдвоем на гульбище. Вечернее небо целует красное солнце. Отцвели яблони, зацвела сирень. Кангыж упражняется в стрельбе. Заплетена черная коса, скинут белогорский халат с плеча.
- Мой вопрос нескромный.
- Это какой же? – Завораживающие у Аксара очи. Их вкрадчивое выражение придает Божане смелости.
- Скажите, вы женитесь на вашей невесте?
Он смеется. Оборачивается Кангыж, подняв бровь. Ревнует, но старший брат кричит ему:
- Твоя невеста спросила, если ты столь метко стреляешь, отчего звери в лесу ещё не перевелись.
- И что ты ответил?
- Что ты не так часто ездишь на охоту, чтобы бедное зверье извести.
Смеется Кангыж. Отвернувшись, прицеливается.
- Я рассудил, - делится Аксар с покрасневшей от неловкости Божаной, - что сначала мы справим вашу с Кангыжем свадьбу. Он же князь. А потом уж мою сыграем. Будем с Маввой первыми, кого Кангыж благословит.
Поражается Божана мудрости этого намерения. И легче ей становится. Значит, в роду Тоичей невест не бросают. Мавву Божана часто встречала. Тонкую пленительно статную девицу. И даже однажды застала, мучаясь от бессонницы, как Аксар забирался к ней в окно в хоромы покойного воеводы Яруша.
Краснеет пуще прежнего Божана. Переводит взгляд на своего жениха и размышляет, а как с ним будет то, что наверняка происходит между Аксаром и Маввой после того, как он проникает в её ложницу.
Стежок. Пташки на древе. Вздыхает Божана. Скорее бы Урыся. Скорее бы Саян отвез в столицу, которую девчушка считает своим домом. И где ей рады.