Глава 20. Вувер Кува
Заложило нос, заплыли веки.
Приложил Минош Эрхаана об угол лавки.
- Не признаетесь, куда подевали Пашаче? – Спросил с безжалостным спокойствием. Вытаращились на него мглистые очи. - Значит, не признаетесь.
Запихал Минош в рот Эрхаану кусок одеяла, чтобы заглушить крики. Схватив за правую руку резко выкрутил её ему за спину, по сломанной и заново срощенной ключице коленом ударил. Раздался тошнотоворный хруст.
Плечо сделалось внезапно пустым и опало, будто из него выдернули стержень. Отяжелевшая рука повисла плетью. С криком выбросил Эрхаан левую руку, чтобы оттолкнуть Миноша, да удар в челюсть обездвижил.
Схватил Минош за ногу чуть выше колена. Окинул княжича долгим плотным взглядом, что сдирая с него кожу. И пнул прямо в место перелома, вложив всю силу, весь вес. Не выдержала кость, сломалась с глубоким внутренним треском, словно лед расколовшийся под тяжестью груженной телеги. Выжгло мышцы, вильнуло колено.
Взвыл Эрхаан, сдирая ногти в мясо о половицы, а Минош усилил давление. Расплылась чудовищная синева под портами.
- Это малое... - выдохнул в багровое лицо юноши. Кулаком расквасил ему нос. - ...что я желал бы сделать с вами. Но я не стану далеко заходить. Вам несказанно повезло.
Сломана была левая нога и правая ключица, сломаны некоторые пальцы на руках, треснуло ребро. Багровые синяки цвели кострами. Черные отпечатки обхватили шею перекинутого через круп лошади Эрхаана ошейником.
В какой-то момент истязаний уверился княжич – Минош его удавит. Плакал Эрхаан, плакал жалко и мерзко, перебиваясь хрипами. Сомкнулись руки на его горле. Легкие вывернуло от недостатка воздуха.
Но прежде чем княжич обмяк, Минош прекратил. Взглянул на свои ладони, на сбитые костяшки, на следы крови, пока Эрхаан кашлял. Затошнило Миноша от его присутствия.
Поднявшись, ещё раз посмотрел он на своего бывшего ученика, на того, кого, казалось бы, знал, как облупленного. Ничего не увидел, кроме своей потери. И ушел.
Сей ночью он впервые напьется до беспамятства, и будет напиваться всякий год.
- Да возьмет вас Вувер Кува, - скинул Саян в снег.
Охнул Эрхаан, растеряв последние крохи тепла. Всадники высились полукругом. Левый от Саяна достал из-за пояса кинжал с волчьей пастью рукояти.
- На случай если захотите себя прирезать... - небрежно швырнул в снег. – ...и сдохнуть как паршивая псина.
На сем всхрапнули кони и умчались в сгущающуюся хлопьями мглу. Лес за ежевично-молочными лугами. Ни огонька на многие версты. Усмехнулся Эрхаан, прижав к животу кинжал окоченевшими руками.
Он не мог встать. Потому пополз. Пополз сжигаемый снегом, забивающимся за порот, за пояс. Куда полз, не имел представления. Пальцы кровили. Отупело любовался Эрхаан красотой кровавых следов. Заледенела рубаха, заледенели портки. Усталость уговаривала прекратить бороться. Онемение обволакивало под стук собственных зубов. Будет сон белоснежен, как и всё, подвластное зиме.
Ветер пел хрусталем и вдруг опал приторно-удрученным:
- Что ж ты, звереныш мой.
Эрхаан приоткрыл глаза. Чотто сидела на корточках, держа в руках березовую ветвь. Тронула княжича за плечо, и призрачный жар расползся по его задубевшим мышцам. Улыбнулся Эрхаан, смежая веки, чтобы заснуть, но Чотто грубо встряхнула его, отчего он возмущенно вскрикнул сорванными связками.
- Выбирай: здесь умрешь или со мной пойдешь? Вместе по землям ходить, вместе смуту сеять. В Рову отправишься.
Трепетно хранила каждая из Лихорадок воспоминание, унаследованное от Зимы – Лиехай, высокий, ладно сложенный. В очах - стеклянный лед, на устах - заманчивые речи, в руках – чарующая мелодиями лютня, за спиной – многоглазая тень. При нем и Красная Ведьма – кровь, пламя и молоко. О ней даже думать было больно. Клыки – порочный жемчуг, глаза – пепелище костра, на котором она некогда возродилась.
- Я туда не доберусь, но ты можешь, - продолжила Чотто и недовольно поджала губы. Слушал ли её княжич? – Решай! – Выпрямилась.
Дернулся кадык сглотнувшего юноши.
- С... - перехватывало дыхание. – ...с т-т-тобой.
- Тогда вставай.
Но малейшее движение причиняло страдание. Чотто это не волновало. Огрела она березовой ветвью по спине.
- Поднимайся! Поднимайся, или я убью тебя! –Хлесткая пощечина смяла скулу. - Поднимайся!
Встрепенулся волчий огонь зрачков. В ярости заскрипел клыками Эрхаан. Плюясь кровью, воя, плача, стеная, на Чотто оперся и кое-как встал, а Чотто поцеловала его в губы.
- Звереныш мой. Я ведь говорила, что когда-нибудь полетаешь.
Вдохнул Эрхаан на земле, выдохнул в небе. Подхватила его Чотто шквальным ветром. Рассвирепела под ними метель, направила туда, где дым клубился над ярангами, и жило воинственное племя, хранящее верность Лихорадкам.